Disgusting

Nvrmore — Mistral

Юнги позднее обычного заканчивает с уроками. Последний класс как-никак. Учителя требуют скорее определиться со своим будущим и совершенно не понимают учеников, которые всю сознательную жизнь провели под тщательным присмотром взрослых, не давая возможности совершить малейшей ошибки, а сейчас от них требуют самостоятельно принятых решений, влияющих на всю оставшуюся жизнь. Лишь одного Юнги это не беспокоит. Он большую часть жизни провёл в своё удовольствие, без колючего ощущения внутри от плохой оценки или замечания. Мин один из первых, кто уже давно выбрал свой путь в жизни. И ему остаётся лишь дожидаться конца всех страданий и преград. И Чимин ждёт. Только не конца этого учебного года, а самого Юнги. Пак очень рад за подростка, что он в свои пятнадцать лет не боится будущего и сам может принимать сложные решения. У Чимина нет надобности торопить взросление друга, он хочет сполна насладиться каждым прожитым с Юнги днём. Он будет искать любую возможность встретиться с Юнги, даже если придётся несколько часов бесцельно бродить на морозе, согревая руки об стаканчики с горьким кофе, купленном в ближайшем кафе. Чимин не упустит возможности посмотреть на измотанного за целый день Юнги, возможно, он даже всю ночь провёл с бессонницей. Но Пак своих предположений вслух не произносит, ободрительно улыбается Мину. Тот Лишь кивает, не может выдать из себя ни слова, как и поднять взгляд с припорошенного снегом асфальта. — Может, нам стоит всё перенести? Ты выглядишь слишком истощённо, — всё же психолог высказывает свои опасения, слишком он переживает за состояние младшего. — Нет. Я должен увидеть Намджуна, — уверенно отвечает Юнги, оставляет всю усталость на заднем плане, и протянутый Чимином один стаканчик с горячим напитком должен ему в этом помочь. — Тогда нам стоит поторопиться, часы приёма скора заканчиваются, — какое решение не принял бы Юнги, Чимин всё равно поддержал бы его. Больница, куда положили Намджуна, находится неподалёку, но время уже позднее. Всем сейчас нужен отдых. Но Юнги чувствует, что его организм проведёт ещё пару бессонных ночей, пока мозг не перестанет постоянно думать о состоянии лучшего друга. Купленный Чимином кофе должен хотя бы ещё на пару часов заставить работать мозг стабильно. Вот только после одного выпитого глотка оживляются клетки кожи лица, морщась от горького послевкусия на языке. — Слишком горький, да? Прости, я не знал, что ты любишь больше, — извиняется Чимин, заметив скорчившееся лицо младшего, сам делает небольшой из своего стаканчика. — Если хочешь, мы можем зайти сейчас в кофейню, ты выберешь то, что хочешь. — Нет, спасибо, — Юнги всегда был немногословен, а Чимина их молчание расслабляло, не давало усомниться, что это место рядом с Юнги как раз для него создано. Но сейчас, когда вроде бы они уже всё решили друг для друга, возникает какая-то неловкость. — Как ты планируешь проводить новый год? — решает Чимин перевести тему разговора, пока он совсем не сошёл на нет. — Каждый год по-разному получается. То к нам родственники приезжают, и обязательно хотят видеть меня, то к Джуну. Поэтому приходится праздновать порознь. Бывало пару раз мы всю ночь гуляли, — Юнги говорит ровно, выпуская пар изо рта. Лишь на последнем воспоминании у него поднимаются уголки губ. — Я никогда не праздновал новый год с друзьями. Постоянно в кругу семьи, — Чимин сам рассказывает, не дождавшись встречного вопроса Юнги. — Ты можешь этот отпраздновать с нами. Мы ведь теперь друзья, — произносит Мин, не смотря в глаза старшего, лишь засовывает руки глубже в карманы и зарывается носом в ворот куртки, ища тепло. — Боюсь, я не смогу. Мне нужно будет вернуться к себе домой, — Чимин с удовольствием остался бы с друзьями, но родственники зовут на семейный праздник снова. Если бы Пак мог, он отказался бы от приглашения на ужин, лишь бы не видеть этого на секунду изменившегося выражения лица Мина, который видимо не так всё понял. — Я же не на всегда уезжаю. Мы сможем собраться позже, когда Намджуна выпишут, — от слов Чимина о его отъезде на мгновение Юнги совершенно забывает о том, куда они шли. Эта прогулка напоминает Мину их обычную встречу, словно Юнги снова провожает Чимина до дома. Но стоит увидеть больницу перед собой, осознание действительности начинает снова пугать подростка. Но от него никуда не деться. Стоит лишь зайти в большое здание, привычный запах всех больниц сразу ударяет в нос Юнги, заставляя вспомнить как сам недавно лежал в ней со сломанной ногой. Только к нему никто, кроме родителей, не пришёл. Чимин поминает, о чём задумался Юнги, и подталкивает его к ресепшн, чтобы быстрее пройти первый этаж и, наконец, увидеть Намджуна. Но в приёмной молодая девушка сообщает, что может разглашать данные только родственникам, что не может пропустить их к Киму. Юнги с Чимином всё равно бы нашли способ пробраться к Намджуну, если бы всё не оказалось куда легче: со стороны лестницы раздаётся женский голос, окликающий психолога с подростком, это мама Намджуна. — Пропустите их. Они наши близкие знакомые, — монотонно произносит женщина, сжимая в руке платок. Столько часов уже провела в больнице, а всё равно не может успокоится при виду покалеченного сына. Девушка в белом халате ничего не отвечает, лишь смотрит на удаляющиеся спины двух парней, поднимающиеся на верх с женщиной. — Как Намджун себя чувствует? — интересуется Чимин, подходя к нужной палате. — Он недавно проснулся, и к нему сразу пришли полицейские, — на последних словах голос миссис Ким дрогнет, она прикладывает ко рту платок, сдерживая всхлипы. Парни не имеют понятия как можно успокоить её. Юнги опускает взгляд на кафельный пол, а Чимин невесома поглаживает рукой по вздрагивающей от истерике спине женщины. — Простите меня. Вы можете пройти к нему, а мне нужно в уборную, не хочу, что бы Намджун видел меня такой. Пак понимающе кивает и, протянув руку к дверной ручки, смотрит на Юнги, взглядом спрашивая, готов ли он. Мама Кима заранее предупредила о визите полицейских, поэтому неожиданностью становятся для парней яркие синяки на лице Джина. — Мы только начали. Вы можете подождать в коридоре, — обращается к незваным гостям один из полицейских, не желая вести допрос при них. — Лейтенант Бэкхён, разрешите им остаться. Они мои друзья и должны тоже знать правду, — ослабленным голосом произносит Джун, но его всё равно слушаются. — Что вы последнее помните после того, как вас ударили? — задаёт первый вопрос Бэкхён, пока Хёнджин записывает в блокнот. В палате повисает тишина. Юнги, застывший у порога, не может отвести взгляда с натянутой улыбки Намджуна, которую он не снимает с самого пробуждения, не показывает своей боли. А Мин от одного заданного вопроса уже готов зажать уши руками, лишь бы не слышать пугающего ответа, готов зажмурить глаза, лишь бы не видеть всего этого кошмара. Но Юнги не подчиняется себе, он скован тёплым взглядом Намджуна. Джун с легкостью разгоняет страх в глазах Юнги, в чиминовых — волнение. А полицейские даже не удивлены нежданным гостям. И как бы Ким не хотел уменьшить страх родных за себя, он не станет врать следователям. — Я помню, как попрощался с Чимином и пошёл домой через дворы, а потом кто-то ударил меня сзади по голове, — улыбка медленно сходит в лица подростка, поддающемуся воспоминаниям. Но она возвращается, стоит Намджуну подметить, что Чимин пришёл сюда вместе с Юнги, значит они помирились. Единственное, что радует Кима. — Вы не замечали ничего странного? Может вас до этого кто-то преследовал, угрожал? — Бэкхён игнорирует странные перепады настроения допрашиваемого. Намджун опускает взгляд на свои сжимающие одеяло руки. Кажется, голова начинает с новой силой кружиться и болеть. Но вспомнить ему ничего не удаётся. — Я помню одного подозрительного мужчину, — уверенно выдаёт Чимин, сразу смолкающий стоит ему почувствовать четыре пару глаз, обращенные с выжиданием на него. — Он прошёл так быстро, что кроме чёрной куртки, разглядеть ничего не удалось. Он толкнул плечом Джуна и сразу же исчез, — Намджун тоже что-то такое припоминает, но воспроизвести полную картину не удаётся, потому что тогда он был отвлечён совершенно другим вопросом. — Значит, мы ещё не сдвинулись с мертвой точки, — произносит Бан, задумчиво вглядываясь в окно, за которым отчетливо видно каждую снежинку на темном небе. — Хорошо, на сегодня мы закончим. Поправляйся, Намджун. До свидания, — два следователя уходят, оставляя трех друзей наедине, в полной тишине. Юнги без лишних слов подходит к постели Джуна и падает на колени рядом с ней. Намджуну и не нужны слова, чтобы понять все смешанные чувства друга. В глазах у обоих мелькают невысказанные вопросы. Но ни один, ни второй не сможет выдавить его из себя. Юнги заставил бы Кима поддаться неприятным воспоминаниям, не зажитым ранам на лице и по всему телу. Намджун заставил бы Мина заново вспомнить о зажившей царапине на щеке и снова ощутить груз своей неправильности. Но оба молчат, не обращают внимания ни на подошедшего Чимина, ни на вошедшею в палату миссис Ким. Намджун с Юнги словно смотрят сами на себя, только уже в другой роли. Мин никогда себе не мог представить, что когда-нибудь он сможет также сидеть у постели, как это делал Ким, и с колющим чувством внутри сжимать теплую ладонь. А Ким и не мог представить, как Юнги в такой переломный момент в своей жизни нуждался в поддержке. В немой диалог двух друзей нехотя вмешивается Чимин. Он бесшумно подходит и останавливается за спиной у нагнувшегося над постелью Юнги. — Уже поздно, — отвлекает Чимин подростков. Два друг молчат друг с другом с того момента, как закончился допрос. — Я завтра обязательно приду, — Юнги не сопротивляется словам Пака. Тяжело отпускать побледневшую руку друга, но собственное обещание даёт надежду. Намджун верит другу. Пары минут хватает и миссис Ким, чтобы попрощаться с сыном. Женщина выходит из больницы и вплоть до самого дома своего идёт в сопровождении подростка и психолога. — Не хотите зайти? — спрашивает потускневшим голосом мама Кима, разворачиваясь спиной к входной двери. Оба парня молчат, не знают, имеют ли они право после случившегося с её сыном так просто вторгаться в её личное пространство. — Уже поздно. Вы можете остаться у нас. Я могу постелить тебе в комнате Намджуна, Юнги, — Мин, долго не думая, соглашается. Подросток не знает, каково будет матери, зная, что в комнате её сына спит другой ребёнок. Но сам Мин уверен, что не заснёт ночью. Чимин же отказывается, говорит, что ему равно утром на работу, но обещает Юнги, что после школы снова встретит его. Юнги необдуманно отказывается от позднего ужина и чашки чая. Только когда он оказывается один в темноте знакомой комнаты, приходит осознание того, что он не ел с обеда и ему непривычно находиться в этой комнате без её обладателя, непривычно засыпать одному на узкой кровати без приглушённого звука телевизора. Ещё много мыслей не дают заснуть Мину. Если ценность кого-либо можно понять только через мученья, Юнги готов остаться одиноким на всю оставшуюся жизнь. Горько осознавать, что, если бы он знал всё заранее, всё равно не мог бы не прийти на баскетбольную площадку восемь лет назад.

***

Elliot Moss — Slip

Юнги сначала не хотел вставать с кровати и идти в школу, где он на переменах ловил бы насмешки дружков Джонхо, снова они что-то знают, но вспоминает, где он находится, спускается на первый этаж, где его впервые за долгое время ждёт горячий завтрак. У себя дома Мин не привык спускаться по утрам за стол к своей семье, он сразу убегал в школу, где Джун мог с ним поделиться своими остывающими остатками завтрака. Попрощавшись в молчаливой по утрам мамой Кима, Юнги неторопливо сходит с крыльца и, смотря лишь себе под ноги, интуитивно идёт в школу, не замечая окружающий. Мин то поправляет шапку, то лямки рюкзака — занимает руки чем-либо, лишь бы не сорваться и не схватиться за голову, не упасть на колени посередине дороги и не закричать от пульсирующей в висках головной боли. Глаза слипаются от недостатка полноценного сна, мысли не перестают тревожить, а во тру только неприятный привкус крепкого, когда-то купленного Чимином кофе. Когда всё успело так кардинально поменяться? Юнги, конечно, хочет повзрослеть, но не так быстро. Он хочет увидеть, что будет завтра, но так просто проститься со всем, что было, не получится. Прикрыв глаза, Мин представляет как сидит с братом в поезде в один конец и думает, что через несколько часов он заживет по-другому, намного лучше, но стоит посмотреть в окно, так там расстилается узкая тропинка, ведущая куда-то в куста, лишь четверо парней знают, куда она ведет, лишь для одного там многое зародилось. Каждый раз, представляя будущее, Юнги возвращается в прошлое. Намджун есть прошлое Юнги. Когда-то Мин сказал, что его ничего не держит в этом городе, а Джун достоит лучшего. Сейчас же Юнги только и думает о своём друге и смог понять его, что никого другого Киму не надо, только обиженного семилетнего мальчика, у которого отняли его баскетбольный мячик. Это единственное светлое воспоминание, которое осталось у Юнги. Все остальные напичканы ложными обещаниями, надеждами и секретами. Когда Юнги поступил неправильно, что Намджун перестал ему доверять, до последнего думать, что лучший друг сможет осудить или обидеть. Джун для Мина известный из всех неизвестностей. Несмотря на время, проведённое вместе, Юнги не может разглядеть в друге то, что он так тщательно скрывает. И вроде бы младшего это не должно беспокоить, если Ким сам об этом умалчивает, но чувство отдаленности и недосказанности не даёт спокойно спать. Но как бы Юнги не относился к Намджуну после всего, он очень благодарен ему. Ведь если бы не Ким, он с Чимином не познакомился бы. Если бы не Джун, Мин не смог бы так забыть обиду на Пака и свой необдуманный поступок. В раздумьях Юнги проводит весь день, что не замечает как уже стемнело и начинается снегопад. Предвкушая лютый мороз за стенами школы, подросток неторопливо покидает её. Лишь заметив всего продрогшего Чимина у ворот, спешит Мин побыстрее преодолеть крыльцо. Улыбнувшись друг другу, парни без лишних слов отдаляются от школы. Юнги по обыкновению начинает непринуждённый диалог. В последнее время невыносимо стало ему терпеть тишину. Но Чимин слушает подростка в пол уха. Он чем-то встревожен, вытаскивает руки из карманов пальто, Юнги и окружающие этого точно не замечают, но один единственный человек точно это чувствует и продолжает своим взглядом сверлить две спины. Пак до последнего будет играть, что ничего странного не замечает, но Юнги одного с неизвестной личностью не оставит. — Давай прибавим шаг, — словно придя в себя, выдаёт Чимин, перебивая Юнги на полуслове. Мин сразу умолкает, не договаривает то, что хотел, а ускоряет шаг, как и просил психолог. — Прости. Продолжай. Я немного отвлёкся, — как бы Паку хотелось забыть о всех тревогах и осесть на заснеженный асфальт перед опущенным взглядом вниз, перед искусанными губами и покрасневшими от мороза носом и щеками, но старший продолжает сохранять бдительность. — Уже неважно, — в подтверждение Мин отрицательно качает головой, глаз так и не поднимая. — Давай лучше помолчим. — Как скажешь, — соглашается Чимин. Это лучшее, что он может сделать сейчас. Пока Юнги ни о чём не догадывается — это лучшее. Но молчать сейчас точно не получится, ибо прибавление скорости не помогает, а просто сорваться в бег — рискованно. Поэтому Чимин предлагает зайти в первый попавшийся продуктовый магазин и купить чего-нибудь Намджуну, конечно же, за счёт старшего. И Юнги соглашается, представляет обрадованное лицо друга и сразу забывает свою небольшую обиду на Пака. Чимин уже думает, выходя из магазина с небольшим пакетом, что всё закончилось, но, пройдя одну улицу, старший под предлогом того, чтобы проверить содержимое сумки, останавливает и снова замечает подозрительного типа, идущего за ними с самой школы. Психолог не теряет надежду оторваться от незнакомца и предлагает Юнги пройти другой дорогой до больницы. Младший не понимает к чему все эти лишние плутания, когда он просто хочет увидеть Джуна, но Чимин стоит на своём. Людей на улицах становится всё меньше. Смешаться с толпой у Пака с Юнги не получается, как и мужчине во всём чёрном незаметно следить за парнями. И Чимину надоедает эта беготня, он не знает, чего ожидать от незнакомца, возможно, психологу это всё кажется, он просто перетрудился сегодня. Но подвергать опасности ни себя, ни Юнги Пак не собирается. Старший останавливает подростка за рукав, но не разворачивает к себе, сам просаживается на корточки перед недопонимающим подростком, кладя пакет на асфальт. — Юнги, смотри на меня, — тихо произносит Чимин, боясь, что «прохожий» услышит. — Мы сейчас не можем пойти к Намджуну, — опережая все вопросы младшего, продолжает Пак: — Я скажу почему, если ты будешь смотреть только на меня, — Юнги пугает такое поведение Чимина, он видит его таким впервые и впервые не доверяет его словам. Мин не понимает, что к чему, и серьезный взгляд психолога не даёт ничего осознать. Но подросток находит сил посмотреть в ответ. — И так, слушай внимательно. Сзади идёт какой-то мужчина, — Чимин удивлён, что Юнги не стремиться обернуться назад и взглянуть на незнакомца. Он слишком напуган, чтобы теперь даже взгляд отвести от лица старшего, — я не уверен, что это тот, кто напал на Джуна, но он идёт за нами уже давно, — Чимин взглядом пытается успокоить Юнги, пытается не смотреть за спину младшего, чтобы не узнать как далеко незнакомец. — И что мы должны делать? Убежать от него? — Юнги находит руку Чимина и не отпускает на случай, если они сейчас серьёзно побегут. — Нет, тогда он сможет понять, что мы его заметили, — Пак не вырывает руки из холодной миновой. — Сейчас он обгонит нас, пройдёт чуть дальше и мы пройдёт обратно. — Куда? — голос подростка дрогнет, стоит этому подозрительному мужчине пройти рядом с ними. — Лучше ко мне, а то узнает, где ты живёшь и мало ли, что будет, — отвечает Чимин спустя пару секунд, ждёт, когда он пройдёт. — Посмотри, далеко ли он ушёл, — простит старший, следя за взглядом Юнги. Последний быстро меняется в выражении лица, стоит на мгновением поднять глаза выше светлой макушки психолога. — Что случилось? — он сам перенимает эту панику. — Он смотрит, — шёпот Юнги превращается в писк. — Он остановился и повернулся в нашу сторону, — Мин больше не сводит взгляд с лица старшего, больше смелости в себе не находит. — Хорошо, мы сейчас просто уйдём обратно. Только не оборачивайся назад, — Чимин поднимает с асфальта пакет и сам поднимается, так и не посмотрев за свою спину, так и не отпустив ладонь Юнги. Незнакомец, конечно, тоже не глупый, давно понял всё по одному поведению Чимина. Но если начал дело, нужно довести его до конца, думает он, пока его «жертвы» не направились в противоположную сторону. Если он в след за ними пойдёт, то зачем вообще эта слежка, когда можно сразу напасть. Но незнакомец думает: «В другой раз». Спустя час Чимин с Юнги оказываются в полной безопасности. Бросив пакет с продуктами в прихожей, Пак приглашает друга пройти в гостиную. Из света старший включает лишь тусклый светильник по просьбе Мина. Что они будут делать дальше, никто не знает. Младшего, откинувшегося на спинку кресла, всё ещё потряхивает от взгляда, которого он толком разглядеть в темноте не мог. Юнги пытается абстрагироваться от посторонних звуков, не обращает внимания на перемещающегося по всей гостиной Чимина. Мин закрывает глаза, лишь по звукам определяя, что психолог отошёл в другую комнату. Юнги отказывается открывать глаза, боясь увидеть серьёзное лицо Пака, но сильная хватка на подрагивающем плече всё же заставляет обратить мигов взгляд на рассеянного Чимина. — Ложись спать, Юнги, завтра со всем разберёмся, — за спиной старшего уже расправленный диван с одной подушкой и одеялом. — Я только не могу ничего предложить тебе из одежды. Может у тебя в рюкзаке что-нибудь будет, — психолог кидает взгляд на сумку, валяющуюся у него под ногами. — Нет, у меня ничего нет, но ничего страшного, — Юнги поднимается с кресла, осматривает свою постель на сегодняшнюю ночь и благодарственно улыбается хозяину квартиры, что не оставил одного, — я могу и в форме поспать. Чимин молча стоит в стороне, смотрит как Юнги вытаскивает ремень из шлёвок, чтобы не мешался. Когда младший с неким смущением укладывается на просторный диван и накрывается чуть ли не до подбородка, Пак погасает светильник. Прикусывая щёку изнутри, психолог медленно покидает гостиную, на последок взглянув в темноту на небольшую горку одеяла, проверяя не сон ли это, не бросил ли он младшего где-то в школьном кабинете. И убедившись, что всё же этом настоящий Мин лежит на диване в его квартире пусть и съемной, Чимин уходит к себе к комнату, по дороге проверяет, запер ли входную дверь. Чимин долго засыпает, лежит на спине и просто смотрит в потолок. Юнги тоже заворожен собственными мыслями и тусклыми огнями за не зашторенным окном. Впервые Мин засыпает где-то помимо собственной постели и уже родного дома Намджуна. Если бы не мысли о сегодняшнем вечере, подросток точно был бы напуган нераспознанным силуэтом на картине в чужой квартире. Интерьер Юнги сейчас мало волнует, ему бы заснуть. Но на широком диване непривычно спать, слишком холодно. Подросток привык спиной ощущать холод стены, а не одиночества. Но лучше не становится от мысли, что за спиной может лежать Чимин, поглядывая на него, прямо как это делал Намджун, который сейчас один спит в больнице. И снова Юнги становится только хуже. Всю ночь мысли блуждают в голове младшего. С ними уже невыносимо!

***

Alice Merton — Lie to my face

Во сколько просыпается Юнги, он сам не разберёт по пасмурной погоде за окном, а часов, висящих над диваном, вчера поздно вечером не нашёл при тусклом свете. Спалось Мину крайне хреново, но он готов поклясться, что чувствовал себя не так скованно вчера. Сейчас Юнги не знает, что делать: сидеть в гостиной и дожидаться, пока Чимин сам его не позовёт или пойти на приглушённые, доносящиеся за прикрытой дверью гостиной на кухне. И младший больше склоняется ко второму варианту, он встает с дивана, поправляет подушку и одеяло, что за ночь успел раскидать по всему дивану, руками приводит волосы в порядок, до конца расправляет рубашку, вылезшую из брюк, и скованно идёт на звуки. На кухне он застаёт уже бодрствующего Чимина, который возится с чаем. — Что-то ты рано встал. Думал, ты по выходным любишь долго спать, — Пак бросает взгляд на подсвечивающие цифры на микроволновке, показывающее только одиннадцатый час, и снова на Юнги, застывшего у порога. — Ты присаживайся. — Что ты делаешь? — Юнги устраивается за небольшим обеденным столом в маленькой, но светлой кухне. — Я вспомнил, что ты не любишь крепкий кофе, но другого у меня нет, поэтому я решил заварить тебе чай, — подросток лишь по голосу понимает, что Чимин улыбается, он старается сделать чай не слишком крепким, но Юнги сейчас готов выпить хоть кофе психолога, остывающего напротив Мина. — Нам следует сообщить следователям о вчерашнем мужчине? — Юнги грызёт только один вопрос. Подросток сам всё рассказал бы, но он доверяет Чимину, он поступит так, как скажет старший. — Я считаю, им стоит знать об этом, — Пак подходит к столу и ставит напротив Юнги чашку с его чаем, а сам присаживается рядом. — Осторожно, он горячий, — отвлекается психолог, — Да, я считаю нужно сообщить. Полицейские, конечно, ничего уже не смогут сделать с ним, но будут хотя бы знать, что на одном Джуне он не остановился, — Чимин сам рассуждал об этом всю ночь и утро. Только сейчас, попивая свой кофе, он решил всё окончательно. Но неожиданно раздающийся дверной звонок рушит все планы Чимина. Он напуган не меньше Мина, чуть не пролившего на белую рубашку горячий чай. — Ты кого-то ждёшь? — может, Юнги себе просто накручивает, что его душа нужна кому-то ещё. Но ответ Пака даёт сомневаться во всём. — Нет, — психолог ставит кружку на стол и поднимается. — Сиди здесь, — командует старший не потому, что Юнги будет мешаться под ногами, а потому, что слишком переживает за него. И сам выходит из кухни в коридор. Чимин осторожно подкрадывается к входной двери. Так тихо вокруг, наверное, не было даже ночью, а сердце так бешено не стучалось, даже когда Юнги вздумал поцеловать Пака. Но сейчас не время думать об этом. Это уже в прошлом, сейчас его волнует лишь безопасность младшего. И тот, кто стоит за дверью. Прежде чем посмотреть в глазок, Чимин придерживает ручку и замок. Только вдохнув полной грудью, он закрывает один глаз и фокусирует второй на людях на лестничной площадке. В дверь звонят ещё раз, и Чимин отходит от неё, поворачивая замок и открывая. Пак до последнего ждёт подвоха, заглядывает за спины двух парней в форме, не было ли за ними «хвостов». — Чем вы так насторожены, Пак Чимин? — спрашивает Бэкхён, прикрывая за собой дверь, только сейчас психолог чувствует безопасность. — Об этом мы и хотели вам рассказать, — собирается с мыслями старший, зачёсывает волосы назад, снова тяжело выдыхает. — Мы? — уточняет Бан и замечает детскую обувь у порога, сам же отвечает на свой вопрос. Чимин понимает это и без лишних слов пропускает двух полицейских на кухню, направляя их до сих пор подрагивающей рукой. — Здравствуй, Юнги, — приветствует подростка Хёнджин, остановившийся у противоположного края стола. Мин в недоумении, когда Чимин успел вызвать полицейских, бросает то на него, но на сотрудников взгляд. — Теперь нам без лишних вопросов понятно касательно того, что между вами всё же что-то есть, — расследование от этого быстрее не закончится. — Но мы пришли к Паку не по этому вопросу, а поинтересоваться, где Мин Юнги, так как он не появлялся ночью дома. Хорошо, что мы тебя нашли, — Мин фокусируется на полной чашке, пытаясь вникать в слова следователя. — Намджун был очень расстроен. Он рассказал о твоём обещании вернуться на следующий день, но ты не явился. Возможно, мы теперь догадываемся почему, — неодобряющий взгляд Ли бросает на Чимина, подразумевая какой-то подтекст и неодобрение. — Вы не о том подумали, — перебивает Пак, выходит, задевая обоих полицейских плечами, из-за спин к слову. — Мы как раз-таки по этому поводу и хотели вам позвонить, — психолог безостановочно кивает головой на немые вопросы мужчин, так же отгоняя лживые предположения. Юнги доверяет Паку рассказать всё, он готов подтверждать каждое слово старшего. — Да. Мы хотели прийти, но за нами увязался какой-то парень, — вкратце пересказывает вчерашних вечер психолог, а Юнги лишь кивает, не поднимая взгляда со столешницы, всё равно не сможет возразить или подправить Пака. — Вы можете описать этого мужчину? — Бэкхён достаёт свой блокнот и бросает взгляд то на психолога, то на подростка. Но оба молчат, уткнувшись в одну точку. — Давай, Юнги, ты же смотрел на него. Что тебе больше всего в нём показалось странным или отталкивающим? — Чимин с сожалением смотрит на друга, он тоже сейчас беспомощен, ведь сам ничего не успел разглядеть в сплошной чёрной тени. Полицейский это понимает и начинает из далека, может, попадёт в точку. — Он был высокий или низкий? С ростом, как ты, может, Чимина или меня? — Я ничего не помню, словно не я вовсе там был, — отрицательно мотает головой подросток. От части он говорит правду, что ничего не запомнил из образа незнакомца, но забыть тот стресс никак не получится, может, лишь со временем. — Хорошо, мы потом вернёмся к этой теме, — без злобы произносит Бэкхён, убирая блокнот обратно в карман, — Главное, что с вами всё в порядке. И да, — восклицает Бан, заставляя даже своего сотрудника обернуться на него. — Мы возвращаем тебе твой телефон, Юнги, — неуверенно Мин поднимает руку из-под стола с колен и протягивает к дешёвому смартфону. Подолгу удерживает кнопку включения. — Он сел пару дней назад. — Мы можем как-то ещё помочь? — Чимин переводит взгляд с чёрного экрана телефона на двух мужчин. — Нет, спасибо, но ещё что-то подобное с незнакомцем повторится вновь позвоните нам, — Чимин провожает полицейских до двери и снова возвращается. — Тебе нужна зарядка? — смотрит на телефон, который он подобрал давно в классе. — Позвонишь родителям, скажешь, что с тобой всё нормально, — Пак понимает, что не нормально, но Юнги его не поправляет и от зарядки отказывается. Долго не засиживается у Чимина подросток, хочет уйти из этой не дающей покоя квартиры. Мин всё, что можно, уже получил от психолога, но последний не спешит отпускать его: то предлагает ещё одну чашку чая, то выводит на бессмысленный разговор. Юнги не выспался, не в том расположении духа, чтобы смеяться, до Чимина это доходит, и он открывает перед ним входную дверь, просит при любом обстоятельстве звонить ему, чуть сам не напрашивается проводить младшего до дома. Но всё же отпускает одного, сердце сжимается, стоит остаться одному, впервые ему некомфортно в квартире. Юнги медленно плетётся по оживлённой улице, накинув на голову капюшон и спрятав руки в карманы. Мыслей в детской голове совершенно нет. Он доходит до переулка и думает свернуть в сторону больницы, но передумывает, идёт прямо, к своему дому. Намджуну, думает Мин, неприятно будет видеть его потерянного и рассеянного. На деле Ким не держит на друга обиду, он второй день смотрит в стесняющиеся глаза одной девчонки, второй день подряд пришедший к нему в палату.

***

The Weeknd — In the night

Белую комнату заливает солнце в зените. Свет бесшумно слепит глаза Намджуна, но тот продолжает нависать над тарелкой каши и свежим хлебом. Так проходит пять минут, время обеда заканчивается, начинаются заново часы приёма. По скромному стуку в дверь Ким понимает, что это не дежурный, который должен забрать из его палаты несъеденную порцию обеда. Входит миссис Ким, но не закрывает за собой дверь. До Джуна доходит, в чём дело, ему не хочется кричать, выгонять всех из палаты, ему осточертела тишина, одиночество. Он хочет видеть живые глаза. И вот они, стоят снова напротив, такие скромные, но добрые. Намджуну они нравятся, ради них находит силы улыбнуться в ответ. Перед Кимом стоит одноклассница — Сон Мирэ. Прежде они никогда не общались, у каждого свои интересы и взгляды. Но милая девушка не могла пройти мимо горя своего соклассника, поэтому второй день проводит с ним, переводит внимание на более приятные темы, выгоняя Юнги из головы. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Мирэ, когда мать Кима закрывает за собой дверь, оставляя их наедине. — Лучше, спасибо. Я не нарушаю твои планы? — её щёки краснеют от того, что не поняла вопроса, Намджуну тоже становится неловко, отводит взгляд. — Я хочу сказать, что сегодня выходной, ты должна отдыхать от учёбы, а не заботиться о простом однокласснике, — смотрит на пакет с продуктами за её спиной. — Понимаю, это должно быть странно, что я тебя навещаю, ведь мы не близки, но мне кажется, я должна это делать, — старается Сон твёрдым голосом, но все её слова сплываются в кашу, единственную которую Джун готов поглощать. — Всё в порядке, — улыбается ей парень. — Я очень ценю твои визиты. Если ты хочешь, можем после выписки встретиться, больше времени проводить в школе — стать друзьями, — Ким сам не понимает, почему сейчас предлагает всё это, похоже от одиночества готов на каждого кидаться, лишь бы слышать что-то живое. — А Юнги не будет против? — предложение устраивает Мирэ, но сомнения всё же есть. — Мы уже взрослые люди, сами может решать, с кем общаться. И не можем же мы присвоить друг друга себе. Поэтом не переживай на этот счёт. Ты неплохая, как некоторые, — уверяет Намджун. От подразумевания одного конкретного человека дурно становится. Сон знает о всех перепалках парней с Джонхо, но всегда оставалась на нейтральной стороне. Она против насилия, но сама никак не могла помочь Юнги — слова поддержи от Намджуна хватало. — Давай не будем о плохом, — предлагает Мирэ, скованность понемногу отступает. Проходит ближе к койке, присаживается на стул рядом. — Меня скоро выписывают, — новость восхитительная. Она и служит началом их часовой беседы. До последних минут часов приёма, пока не входит мама Намджуна. На тумбочке лежит включенный телефон Джуна с новым третьим номером телефона в контактах.

***

Lil Bo Weep — Sorry

С приближением новогодних праздников погода начинает удивлять лёгким снегом на дорогах и тёплыми для зимы градусами. Все школьники с нетерпением бегут на задний двор школы, чтобы порезвиться в белом снегу. Дети постарше медленно прогуливаются вдоль улочек, ловя на своих шапках и капюшонах небольшие снежинки. Один единственных брюнет выбегает за ворота школы и несётся с не застёгнутой курткой, без шапки в центр города. Ни одна снежинка на него не легла, но он успел поймать тысячи недоумённых взглядов. Но ему плевать на всё, кроме одного единственного психолога. Только по всей видимости самому психологу плевать на подростка. Стоять перед секретаршей Юнги тоже даётся с трудом, снова хочется бежать. Бежать туда, куда ушёл Чимин. Но это бессмысленно — в большом городе он затеряется так же, как и в себе. Поэтому он, поникший, безмолвно идёт в никуда, его тёмные волосы быстро мокнут, ещё быстрее он погружается в бездонные мысли. В белых стенах больницы во всю работают батареи, но Намджун продолжает натягивать на себя одеяло. Ким не мог дождаться, когда стрелки часов пройдут три часа, чтобы схватиться за телефон на тумбочке и набрать своего первого друга с хорошими вестями. Проходит время, занятия в школе должны были закончиться час назад, но Юнги не берёт трубку. Джун начинает паниковать, в поддержку включается его мама. Берёт ещё одну попытку, и на сей раз ему отвечают длительным молчанием. — Юнги? — нерешительно спрашивает Намджун, украдкой поглядывая на мать. — А, Джун. Прости, пропустил все твои звонки, — заметно раздражённо говорит Юнги. Ким не видит, но уверен, что парень одну руку держит в кармане и смотрит в асфальт. — У тебя что-то случилось? — слышит Ким больше звуки оживлённой улицы, чем друга. — Это снова из-за Чимина, — на выдохе выдаёт Юнги. Намджун сильнее вцепляется в одеяло. — По всей видимости, когда я потерял телефон и он оказался у Чимина, он стёр свой номер у меня из контактов, — размеренно начинает Мин. — Я хотел с ним поговорить, пошёл к нему в офис, — Джун слышит, как друг пытается преодолеть ком в горле. — И мне сказали, что он уехал, — шёпотом произносит. Если бы мама Кима не молчала в напряжении, Джун не услышал бы концовку. — Он просто уехал, — повторяет младший так громко, что Намджун отдаляет телефон от уха. — Подожди, — раскладывает старший у себя в голове. — Он же говорил, что уедет. — Да, но должен был только через две недели. И почему не предупредил, — Юнги в непонимании разводит в стороны руки. — Зачем он так поступает? — снова переходит на шёпот. — Юнги, ты можешь сейчас прийти ко мне, — успокаивает Ким. — Вместе вернёмся домой, и ты всё внятно расскажешь, — он чувствует вопрос Мина и опережает его. — Да, меня выписывают, — сбрасывает Юнги трубку, уже рванув в направлении больницы. Им обоим не терпится увидеться. От двухчасового бега школьная рубашка Юнги промокает насквозь. Если он остановится, то очень скоро замёрзнет. Эта мысль не даёт подростку остановиться. В тёплом холе больницы Юнги встречает мама Намджуна с курткой сына в руках. И сам Джун не даёт себя ждать. Он медленно спускается по лестнице и, завидев друга, ускоряется. Мин сжимает Кима в объятьях. Последний сначала с удивлением смотрит на счастливую мать, а потом обвивает руками торс Юнги в ответ. — Прости, что так редко тебя навещал, — шёпотом извиняется младший, не отпускает друга. — У тебя же учёба, и с Чимином вас затаскали, — всё знает Намджун, но от упоминания одного имени чувствует, как тело в руках сжимается и не от холода. — Прости, — на ухо шепчет. — Давайте собираться домой, — в разговор вмешивается женщина, оба парня ей благодарны. Намджуну приходится отпустить Юнги, берёт у мамы куртку, и все втроём выходят на улицу. Давно Джун не видел мир за белыми стенами, всё снова кажется ярким, даже в сумерках; снова дышит полной грудью, мороз так и бьёт в лицо, но ему это даже нравится. Нравится, что рядом Юнги как в старые добрые времена. Нравится, что Юнги не отводит взгляда от счастливого лица Намджуна. Женщина идёт следом за парнями и тоже счастлива за них, впервые за долгое время видит глаза сына такими яркими. И она знает, чья это заслуга. Хочет дать им немного времени побыть наедине. — Мальчики, я схожу в магазин, а вы идите домой, поставьте воду на огонь, к моему приходу она вскипятится, и мы приготовим ужин, — предлагает она, парни поддерживают идею, и они расходятся. Мама Джуна изредка поглядывает на двух друзей, пока те не скрываются окончательно. — Как себя чувствуешь? — начинает диалог Юнги, засовывая руки в карманы, взгляд в землю. — Лучше, намного лучше, — уверяет Ким, чтобы друг не беспокоился. — Только, похоже, это дело замяли. Нет больше никаких улик и подозреваемых, — от услышанного хуже становится обоим. — Они не могут! Вдруг ещё кто-нибудь пострадает, — вопит Юнги. — Этот больной меня с Чимином преследовал, — сказав, сразу притихает. Джун понимает, что Мин не готов ещё говорить на этот счёт, но он всегда рядом. Юнги одними губами говорит «спасибо». До дома подростки добираются в тишине, для них это снова входит в привычку. Давно они не ходили только вдвоём по улочкам города. В преддверии праздника каждая вывеска вселяет счастье, хотя бы должна это делать. У парней нет планов как провести праздничные каникулы, так и целый новый год. В полночь они восемь лет подряд загадывают одно и то же: остаться такими же беззаботными и преданными как себе, так и своим обещаниям. Девятый год не предвещает никаких изменений в их желаниях. Намджун первый входит в свой узкий коридор, вслед за ним Юнги. Владелец квартиры не замечает изменений, всё так и осталось на своих местах со дня, как его положили в больницу. Кима это не может не радовать. Всё кажется обыденным, словно он вернулся с последнего урока в школе. Юнги умело играет невозмутимость, молча сначала проходит в ванную, а потом на кухню ставить на огонь кастрюлю с водой. Мин даёт другу привыкнуть к своей старой жизни. Джун проходится по каждой комнате, заходит в собственную, сменяет одежду на новую и возвращается к младшему вниз, на кухню. — Я так рад вернуться домой, — по блесну в глазах можно было бы догадаться, и Юнги его одаряет улыбкой. Радость друга могла бы заглушить собственные терзания. — Ты хочешь чего-нибудь поесть? — Мину легче отвлечься на друга. — Может, чай будешь, — спрыгивает со стула и начинает носиться по кухне, будто пытается угодить Джуну. — Успокойся ты. Ничего я сейчас не хочу. Можно просто спокойно посидеть, как раньше любили: в тишине, только ты и я, — умеряет пыл друга Намджун, заставляет сесть на стул за стол, сам на противоположный садится. И доходит до Кима, почему Юнги так стремиться занять себя чес-либо. — Тишина на тебя давит, — шепчет старший, а Мин, смотря на свои носки, проверяет телефон в кармане брюк. Улыбка Намджуна превращается в плотно сжатую полосу, взгляд его бегает с кастрюли на настенный часы, с часов на сумерки за окном, с окна на поникшее лицо друга. Джун понимает, что если бы не ситуация с Чимином, Юнги бы сейчас был прежним, самим собой. Какой Юнги на самом деле? — Юнги, — звонко зовёт Намджун, — пошли на улицу, прогуляемся, — предлагает Ким. Мин не может ему отказать. Вечерние прогулки стали Мин Юнги, обычным мальчиком без определённой цели в жизни. Он просто живёт, радуется мелким вещам и делится своими эмоциями с другом — Ким Намджуном, обычным мальчиком без определённой… Улица всегда одинаковая, её не поколебит ни усталость, ни злость, ни радость. Она никогда не оттолкнёт, не изгонит, не обидит. Ей совершенно плевать, кто ты, как одет, какие намерения несёшь. Улица просто есть. Люди только её украшают по особым случаям, делая дружелюбной. Не по каждой улице захочешь идти поздно вечером. Намджун усвоил урок и Юнги его показал. Поэтому сейчас они идут по самой оживлённой улице. Глаза слепят яркие огни и счастливые улыбки прохожих. Но только это даёт веру в лучшее. Парни приходят на станцию, когда окончательно темнеет, лишь фонари позволяют разглядеть железные пути. Людей немного, каждый ждёт своего шанса на счастье, думают сесть в поезд и уехать в лучшую жизнь. Только один мальчонка готов приковать себя к холодной скамье да поставить на кон всё человеческое счастье — лишь бы ближайшим рейсом к нему вернулся психолог. Юнги не может поверить, что Чимин так легко его оставил. Поэтому продолжает смотреть в темноту, надеясь увидеть белый свет. — Он не приедет, — отрезает надежду на лучшее стальной голос Намджуна и его взгляд. — Я не верю. Так не может быть, — закипает Мин, цепляется за рукав куртки друга. — Всё же хорошо было. — Что между тобой и Чимином? — впервые слова Джуна делают больно, почему он именно сейчас хочет окунуть Юнги в жестокую правду, почему не три месяца назад, когда они впервые познакомились с Паком, почему сейчас, когда слезы с трудом удаётся удержать. — Не молчи, хватит убегать. — Очень много, что произошло. Но какой теперь в этом смысл, когда всё закончилось так, — истерически разводит руки в стороны и шмыгает носом, проглатывает ком в горле. — Ты нарушил своё обещание, — если Намджун скажет ещё хоть слово, Мин точно расплачется. — Это я поверил его обещанию, — шепчет младший, скрывая дрожь в голосе. — Ты говорил, что не влюбишься в никого. — Я не люблю его. — Почему ты тогда плачешь? — парни словно переносятся на восемь лет назад, к баскетбольной площадке, когда у Мина отняли его мяч. Сейчас у него отняли человека. Намджун пытается понять Юнги, но в этот раз у него не получится даже утешить парня. Младшему нужно сначала самому разобраться в себе. — Потому что ненавижу его, — злости в голосе не слышится, лишь обида и разочарование. Ким придвигается ближе и приобнимает подрагивающие плечи друга, щекой прижимается к склонившейся макушке. Впервые за несколько лет слышит всхлипы Юнги, тот не скрывает своих слёз, и так уже всё понятно. — Правильно, не держи негатив в себе, — прикрывает глаза Намджун, вслушиваясь в приближающийся гудок поезда. — Почему? Почему все люди одинаковые? — зажмуривает глаза Юнги, стараясь игнорировать посторонние звуки. — Что Джонхо, что Чимин. Все питаются наивностью и открытостью, а в ответ получаю сломанные конечности и орган, — с приближением поезда подросток говорит громче, пытается перекричать гул и собственное желание открыть глаза. Намджун прекрасно слышит, не говорит ничего в ответ, ответа у него всё равно нет. — Вот ты, Джун, не такой, как все. Я могу тебе доверять, надеюсь, ты тоже мне можешь, — старший доверяет всего себя, но только не свои чувства. А поезд уже открывает свои двери. — Поэтому пообещай… — Хватит! — от крика Намджуна Юнги дёргается, открывает глаза и смотрит на толпу людей, вышедших из поезда. Ким отодвигается от друга, замечает, как зрачки младшего бегают по всем присутствующим на станции. Джун хочет затушить единственную надежду в них, для блага Юнги. Поэтому хватает одной рукой подбородок друга и поворачивает лицом к себе. — Хватит с нас обещаний, — в губы произносит шёпотом, но Мин прекрасно слышит. Слезы застывают в глазах, тонкая кожа лица горит от прикосновений. Только единственная слезинка медленно стекает по щеке, охлаждая кожу, как снова бросает в жар от одних горячих губ. Юнги не смыкает глаз, когда лицо Намджуна неприлично близко оказывается, когда целуют его в щёку, прямо в солёную каплю. Ким сводит все ощущения к подрагивающим губам, ведь это первый и последний раз, когда он сможет подобное себе позволить. А Мин с открытыми глазами представляет другую картину, другого человека и его чувства. Юнги не обидит Намджуна, не подымит на него руку и не назовёт «неправильным», как это сделал Чимин. Младший поступает так, как хотел, чтобы с ним поступили тогда, в пустом школьном классе. Не успевает Джун отстраниться от друга, как Юнги сразу заключает того в объятья, утыкаясь в плечо. Старший не разглядел эмоций Мина, но последний уже не плачет, прижимается сильнее, получая ответные объятья. Народ рассосался, поезд уехал. Самое страшное позади, думают оба парня. Время возвращаться домой. Юнги проспорил всё человеческое счастье, а не остался он прикованным к скамье только потому, что у Кима есть личный подход к Мину. Поэтому в тишине, не поднимая друг на друга глаз, идут по пустеющей улице обратно. — Ты прав, — начинает Юнги охрипшим от крика голосом, — хватит с нас обещаний. Всё равно исход их и так понятен. — Я очень рад, что ты согласен со мной, — улыбается ему Намджун, но Мин не смотрит на него. — Просто, — понимает, в чём дело, — я не должен был. — Я не злюсь. Я понимаю тебя. И не хочу, что бы ты думал, что это было ошибкой. Всё в порядке, — уверяет Юнги и отвечает другу такой же улыбкой. — Чёрт, — неожиданно восклицает, пугая Кима, — у нас до сих пор вода на огне стоит, — с облегчением выдыхает Джун и начинает смеяться. — Ничего смешного здесь нет, твоя хата сгорит, — сдерживает свой смех Юнги. — Пошли быстрее домой, — подгоняет Ким, срываясь на бег. Ветер неприятно бьёт по влажным щекам Юнги, но тот игнорирует все чувства, отдаваясь полностью Намджуну. Он этого заслужил, как самый лучший друг. Добираются парни до дома за считанные минуты. Запыхавшиеся вваливаются в узкий коридор. В квартире стоит вкусный аромат. Путаясь в двух парах женских ботинках, два друга проходят в гостиную. С кухни слышатся два приятных голоса. Один из них малознаком для Юнги, Намджун по одному смеху догадывается, кто их незваный гость. — Вот и мальчики наши вернулись, — мама Кима заждалась их. По её улыбки видно, что с домом ничего не случилось, пока друзья отсутствовали. — Давайте пройдём за стол. Еда давно стынет, — следом за женщиной проходит девочка. Мин рассматривает одноклассницу, не понимая, почему она здесь. — Это Сон Мирэ, — представляет Джун. — Я знаю, как её зовут, — пихает друга в плечо, а девчонке улыбается. — Я навещала Намджуна в больнице. Он сказал, что скоро выпишется, решила проведать его, — руки за спину прячет, склоняя голову вправо. Ким засмущался от проявления внимания к себе. — Она ещё помогла в готовке, — подмечает миссис Ким, теперь время Сон смущаться. Юнги думает, они стоят друг друга. — Теперь точно за стол пошлите, — подгоняет всех Мин к кухне, сам по дороге забегает в ванную, быстро смывает с лица недавние слёзы и жгучее прикосновение дружеских губ. Вернувшись к остальным, Юнги присаживается между женщиной и девочкой. Ему сразу накладывают еды и расспрашивают о жизни. Отвечает Мин сухо, не все за столом знают подробности его нелёгкой судьбы. А те, кто знают, будут хранить всё в тайне. Вот оно счастье — сидеть в кругу приятных лиц и греться от уютной обстановки вокруг, оставив все недосказанности на станции, где их увезут вдаль, по железным дорогам.