Объединяя мысли

*** Джим Кирк сам не знал, зачем он уже третий час околачивается у медотсека, изредка робко заглядывая в приемную через стеклянную вставку на двери. Смуглая симпатичная медсестра часов в семь утра сменилась на неулыбчивую серьезную женщину лет тридцати, которая, скептически оглядев с ног до головы невыспавшегося и взъерошенного Джима, выставила его за дверь, сказав, что пользы он не принесет ни Чехову, ни доктору Маккою, ни тем более ей, поэтому пусть топчется в коридоре, сколько влезет. И Джим послушно топтался, периодически пытаясь дозвониться до Боунза, но тот либо сбрасывал звонок, либо просто не отвечал. Устав стоять на одном месте, Джим опустился на пол и запрокинул голову, коснувшись макушкой стены и закрыв глаза. "Как там Павел, интересно?.. Боунз, зар-раза, так и не разбудил ночью, зато как в шесть утра своими ботинками топать, так всегда пожалуйста, поганец, я ему еще отомщу за это... Нет, ну почему тот мелкий все терпел и молчал? Над ним издеваются, а он молчит. Его бьют, а он молчит. Его насилуют, а он, мать его, снова молчит! А если бы та... Как ее... Беннет! Если бы Беннет не увидела его в коридоре и не привела бы за ручку к Дрейку и Споку, он бы так и молчал? И до чего бы домолчался?! Нет, все эти гении... Мне их не понять. Они какие-то ненормальные, что Спок, что этот Чехов. Как там говорил остроухий? "Неконтролируемые эмоции способны серьезно помешать работе мозга". Да у него и контролируемых эмоций негусто, что о других-то говорить. К слову о Споке". Открыв глаза на звук шагов, Джим увидел идущего к медотсеку быстрым шагом вулканца. Вскочив и одернув слегка помявшийся пиджак, Кирк отважно бросился ему наперерез: - Мистер Спок! - Да? - вулканец остановился и обернулся. Джим неожиданно понял, что совершенно не представляет, как задать интересующий его вопрос. "Что с Чеховым?" А то вчера непонятно было. "Как он себя чувствует?" Не в лучшей форме, это было ясно еще вчера. Кирк слегка передернулся, вспомнив Пашины опухшие синие скулы. Спок между тем терпеливо ждал, с легким недоумением смотря на замешкавшегося Джима. Тот, коротко выдохнув, наконец собрался с мыслями: - Мистер Спок, что будет с Майлзом? - С мистером Эвереттом-младшим? На основании его показаний и ментограммы получены неопровержимые доказательства его вины, но, тем не менее, мистер Дрейк настоял на разбирательстве с участием полного состава Дисциплинарной комиссии, так как, цитирую, "этого требует беспрецедентность случая", - Спок вежливо обозначил улыбку. Джим, выдохнув, облегченно кивнул: - Разбирательство будет открытым? Я мог бы подтвердить слова Чехова. - Слова мистера Чехова может подтвердить только доктор Маккой, - Спок покачал головой. - На основании его заключения будет вынесено решение о степени тяжести причиненных мистеру Чехову увечий. Вы ничем не сможете посодействовать Комиссии. Джим, вздохнув, понуро кивнул: - Я понял, мистер Спок. А... Можно сейчас увидеть Павла? - Я полагаю, нет. Это решает его лечащий врач, - Спок обошел Джима и коснулся сканера на стене около двери. Кирк проводил его хмурым взглядом: "Как у него получается посылать так, что это даже не сразу становится понятно?" Кирк щелкнул коммуникатором и набрал номер Боунза, но тот снова сбросил звонок. Раздраженно вздохнув, Джим вновь опустился на пол и запрокинул голову. "Значит, будем ждать..." Джим едва не задремал, когда из полусна его выдернули приглушенные голоса, доносившиеся из-за двери медблока. Вскочив и слегка пошатнувшись, Кирк подошел к двери и, прищурившись, оглядел приемную через узкую стеклянную полоску. Прямо напротив него у противоположной стены стояли Маккой и Спок. Вулканец молча слушал выглядевшего крайне раздраженным Боунза, который едва ли не со злобой что-то выговаривал остроухому. Потом вулканец сказал буквально пару слов - из-за стекла было не разобрать - и Боунз, махнув рукой, отвернулся и загремел инструментами, а Спок скрылся за неприметной серой дверью. Впрочем, долго она закрытой не была - буквально через минуту из-за двери показался собранный и слегка бледноватый Паша и деревянной походкой прошагал к выходу, заставив Джима, спохватившись, отскочить в сторону. Паша, выйдя из приемной, Джима все равно не заметил, только шел вперед, смотря в пол и периодически поправляя сползающую лямку сумки. Джим обреченно вздохнул: "Да-а... Вид у него... Может, и не трогать его лучше?" Помявшись, Джим еще разок вздохнул и, решительно взъерошив себе шевелюру, рванул за Чеховым, успевшим скрыться за поворотом коридора: - Павел, эй! Павел! Паша, услышав позади смутно знакомый голос, неторопливо остановился и обернулся. К нему подошел чуть запыхавшийся светловолосый парень, который вчера вместе с тем врачом провожал его до медицинского блока. - Ты как? - Джим было коснулся его предплечья, но Паша, поджав губы, отстранился и снова поправил лямку. - Все в порядке, мистер..? - Я Джим. Джим Кирк, - тот протянул ладонь, ободряюще улыбнувшись, но Чехов его руку проигнорировал и даже шагнул назад, слегка вздрогнув. Помрачнев, Кирк опустил руку. "Он меня боится. Он действительно теперь меня боится", - промелькнуло в его голове. Вздохнув и наклонив голову набок, Джим улыбнулся как можно приветливее. - Ты сейчас к себе? - Да, мистер Кирк, - Паша с легкой задумчивостью смотрел ему куда-то в район ключиц, и Джим наклонил голову, чтобы заглянуть ему в глаза, но тот слегка повернул голову. Джим всплеснул руками: - Ой, ладно тебе! Какой я мистер Кирк?! Пойдем, провожу, - Джим едва не приобнял его за плечо, но тот, испуганно сверкнув глазами, почти отскочил, добела прикусив губу. Кирк, покачав головой, медленно поднял руки ладонями вверх. - Все, мир. Больше не буду, прости. Так... Проводить? - Если хотите, мистер Кирк, - Паша повернулся и побрел к выходу, изредка дергая непослушную лямку так и норовившей сползти сумки. Джим, мотнув головой, пошел за ним. "Майлз, если я тебя сейчас увижу, я тебя убью. Я тебе такое устрою, с-сука..." Их выход из медотсека совпал с получасовым перерывом между парами, поэтому коридор Академии, как всегда, был битком набит разнокалиберными курсантами. Собственно, для них это и был обыкновенный день: никто и не знал, что какой-то там третьекурсник избил какого-то там гения, которого никто и в глаза не видел, а если и видел, то не замечал тихо и задумчивого паренька. К тому же Паша редко даже и выходил из аудиторий, если занятия были спаренные - он чаще сидел на своем облюбованном месте на самом верху амфитеатра и либо выполнял какое-то дополнительное задание, надвинув на уши большие потрепанные наушники, звук из которых со стороны можно было принять за монотонный гул. А если Чехов и покидал аудиторию, чтобы перейти в следующую по расписанию, то делал это настолько незаметно для окружающих, что частенько задевающие его плечами или сумками курсанты оборачивались и недоуменно искали препятствие, которое, привычно встряхнув отросшими и уже слегка вьющимися волосами, обычно скрывалось за поворотом или просто терялось в толпе. Вот и сейчас очередной здоровяк - Паша даже успел подумать, что их, верно, специально разводят где-то неподалеку и сдают на обучение на кафедру службы безопасности - наткнулся на Пашу и едва не опрокинул его. Юркнув за спину громилы, Паша как ни в чем не бывало продолжил свой путь, проталкиваясь к выходу из главного корпуса, а тот парень только недоуменно пожал плечами и, хмыкнув, скрылся среди таких же шумных "красных пиджаков". Паша, выйдя на крыльцо, едва не споткнулся о сидевшего на верхней ступеньке парня. Тот, обернувшись, хотел было уже высказать все хорошее и не очень неуклюжему придурку, который не контролирует свои конечности, как Паша с мимолетным удивлением узнал Сулу. Тот, изумленно подняв брови, вскочил и хлопнул его по плечу, не заметив даже, как Паша поморщился и отошел на полшага назад: - Эй, ты где пропадаешь? И... Что это с тобой? - Хикару с любопытством и даже с толикой беспокойства смотрел на уже сходящие синяки на Пашиных скулах. - Что такое случилось? - Неважно. Как много я пропустил? - Паша, вежливо кивнув, на мгновение обернулся и увидел машущего ему из-за стеклянной двери Джима, которого упорно оттесняла толпа только что вышедших с экзамена четверокурсников. - Да не очень... Никаких тестов или чего-то, что ты не сможешь сделать или выучить за десять минут, маленький гений, - улыбнувшись, японец проследил взгляд Чехова и удивленно уставился на Кирка. - Джима уже выпустили из медцентра? - Полагаю, да, - кивнув, Паша попытался аккуратно обойти Сулу, но тот, как назло, перегородил собой единственный проход между сидевшими на ступеньках учениками. Не заметив Пашиных усилий, Хикару, улыбаясь, помахал рукой наконец пробившемуся сквозь недовольную и уставшую свору выпускников Джиму. Тот, с некоторым напряжением покосившись на мертвецки спокойного Пашу, подошел к ним. - Вас с Маккоем уже выпустили из медцентра? - пожав протянутую ему руку, Сулу с любопытством оглядел Джима. - Как видишь, Хикару, - Джим натянуто улыбнулся. - А он где? Я сегодня вообще ни тебя, ни Леонарда на занятиях не видел, - Хикару слегка прищурился. - Были другие дела, - слегка поморщившись, Джим терпеливо посмотрел на любопытного японца. - Сулу, нам бы... Это... Идти надо. - Да не вопрос, - посторонившись, Хикару пропустил Пашу, который, пройдя мимо, уже ловко лавировал мимо сидящих на ступеньках. - Эй, Сулу, - Джим, прикусив губу, положил ладонь на плечо уже было отвернувшегося японца. Тот, наклонив голову, внимательно посмотрел на Кирка. - Что такое? - У него... Ну, у Чехова... Друзья тут уже есть? Он ведь уже месяц как минимум тут учится, так? - Даже два. Пришел дня через четыре после вашего с Маккоем представления в столовой, - Сулу поджал губы. - А насчет друзей... Как я успел заметить, познакомился он вроде только со мной, Ухурой и Эвереттом. С Ухурой он не дружит точно, да и со мной на уровне "привет-пока"... Спроси Майлза, они вроде живут вместе. А тебе вообще зачем? - Да так, - скрипнув зубами, Джим отпустил плечо Хикару. - Не сомневайся, спрошу. - Эй, так что вы с Маккоем тогда придумали? - Сулу, обернувшись вслед за Джимом, ответа уже не дождался - Кирк спешно догонял Пашу, ушедшего уже к подножию лестницы. - Странные они все, да... Паша успел уже дойти почти до дверей общежития, когда Кирк нагнал его и пошел рядом с ним, упрямо вздернув голову. Слегка дернув плечом, Чехов зашел в холл и придержал дверь Джиму. Сидящий за стойкой администратора незнакомый мужчина покосился на них, но, увидев форму Академии, успокоился и вновь уткнулся в свой экран. Дернув плечом и закинув повыше сумку, Паша прошел мимо администратора, слабо кивнув. Джим, перехватив едва не закрывшиеся створки, проскользнул следом. "У него даже нет друзей. Два месяца он... Ни с кем не разговаривал, что ли? Только с тем выродком? Смешно. Либо Сулу врет, либо... Я уже не знаю, но хорошо, что мы с Боунзом появились вовремя. Почти вовремя". Дойдя до двери с именами Паши и Майлза, Чехов остановился и повернулся к Джиму: - Спасибо, что проводили, мистер Кирк. Я не смею больше Вас задерживать. - Да ладно тебе, мне не сложно, - улыбнувшись как можно более открыто и доброжелательно, Джим осторожно протянул руку и слегка сжал его плечо. Слегка поморщившись, Паша покосился на его руку, но не отстранился, как это было с импульсивным Сулу. Понятливо кивнув, Джим убрал руку. - Все, не буду. Прости. Просто... Меня ты можешь не бояться, правда. - Я верю Вам, мистер Кирк, - повернувшись к двери и протянув руку с карточкой к сканеру, Паша услышал за дверью шум и отскочил от створки, когда та раскрылась, явив их взглядам хмурого Майлза с синяками под глазами. "Видно, ночью ему спать так и не дали. Оно и к лучшему", - с каким-то садистским удовольствием подумал Кирк, шагнув ему наперерез. - Здравствуй, красавица. Поговорим? - широко улыбнувшись, Кирк буквально выдернул Майлза из дверного проема и поволок к следующему повороту коридора. Эверетт, вяло перебирая ногами, даже не особо сопротивлялся. Зайдя за угол, Джим впечатал его в стену спиной и почти ласково посмотрел в сонные и ничего не выражающие глаза. - Чего тебе, Кирк? - Майлз, зевнув, слабо дернулся, но Джим, будучи ниже него, в силе не особенно уступал, а сейчас, держа его прижатым к стене и предвкушая скорую расправу - он еще сам не знал, какую, даже превосходил. - Эверетт, ты знаешь, что ты сволочь? - Джим наклонил голову. Тот, обозначив кивок, снова зевнул и дернул плечом. - Иди к черту, белобрысый, мне не до тебя... - Зато мне до тебя, - разозлившись, Джим толкнул его к стене, от которой тот уже успел отойти, и что было силы ударил кулаком под дых. Майлз, сдавленно захрипев, рухнул на колени и едва не упал на пол лицом, но Кирк придержал его, толкнув в плечо коленом. "Если у него будет разбито лицо, что-то заподозрят, а лишний разговор с Дрейком не принесет радости ни ему, ни, тем более, мне". Закашлявшись, Майлз поднял голову: - За что, твою мать? Ты с ума сошел?! - Это за Чехова, непонятливый мой, - сжав зубы, Кирк несильно, но метко пнул его в бок. Завалившись на спину, Эверетт поморщился и коротко выдохнул. - Ты закончил, защитник несправедливо обиженных? - Я рекомендую заткнуть тебе пасть. И к Чехову больше вообще не подходить. Можешь начинать молчать прямо сейчас, - пнув его еще раз напоследок, Джим покачал головой и свернул в ту часть коридора, где находилась комната Паши. Дверь, конечно, уже была закрыта, а в коридоре его не наблюдалось. Вздохнув и пожав плечами, Джим оглянулся. В конце коридора появился, наконец, Майлз, слегка хромающий и прижавший ладонью бок. Одарив его тяжелым взглядом, Кирк дождался кивка и, развернувшись, направился к выходу. Майлз, кое-как поправив форму, медленно двинулся по коридору, изредка посматривая на часы. Спустя буквально несколько минут из комнаты показался переодетый в форму курсантов Паша. В руках он вертел прозрачную матрицу поцарапанного планшета, на экране которой мигало сообщение с пометкой "Важно". Ткнув в иконку с конвертиком, Паша пробежал глазами короткое уведомление о месте и времени разбирательства и, убрав матрицу в нагрудный карман, неторопливо зашагал к выходу - времени оставалось еще не меньше часа. Зал суда или, как гласила табличка рядом с матовыми стеклянными створками, "Помещение для проведения официальных мероприятий" был, пожалуй, самым большим залом в Академии - огромный амфитеатр должен был вмещать одновременно не только все четыре курса, но и преподавателей и даже обслуживающий тренажеры персонал. Сосчитать ряды сидений возможным не представлялось, но Паша, войдя внутрь, успел прикинуть, что их никак не меньше семидесяти - не то что четырнадцать, как в обычных аудиториях для проведения занятий. Сейчас практически весь зал был пуст, только за длинным столом будто бы даже из настоящего дерева сидели семь человек в темно-серой форме. Все семь представляли собой особую Дисциплинарную Комиссию, занимавшуюся проступками учеников, а иногда и преподавателей Академии Звездного Флота. Паша слышал, что, в принципе, обыкновенные шалости и мелкие дела комиссия в полном составе не рассматривает, да и в Зал Правосудия, как называли ученики это место, тоже не приглашает. Все обходилось сообщением с такой же пометкой о срочности, где было написано, в чем обвиняется ученик и какое наказание он за это понесет. Часто все обходилось общественно-полезными работами - например, ученик чистил какую-нибудь аудиторию в компании роботов-уборщиков. Или устранял последствия своего проступка, будь то сломанная дверь или пробитая стенка, а бывало и такое. Но сейчас людей в сером было именно семеро - на разбирательство явились все. В составе были шестеро мужчин и одна женщина. Сложно было сказать, чем отличались друг от друга эти сосредоточенные и молчаливые люди, но одно в них было общее - острый взгляд, который будто видел насквозь тебя вместе с твоими мыслями и страхами, который говорил "Осторожно: все, что ты скажешь и подумаешь, мы запомним и никогда не забудем". Паша, сглотнув, огляделся в поисках места для себя и наткнулся взглядом на Спока, терпеливо ожидавшего начала действа. Паша, оглянувшись еще раз на тихо переговаривавшихся между собой "судей", подошел к вулканцу. Тот, вежливо кивнув, указал рукой на место рядом с собой, и Чехов послушно сел на скамью. - Как доктор Маккой оценивает состояние Вашего здоровья? - сев рядом и привычно выпрямив спину, Спок наклонил голову к нему. Паша, покосившись на вулканца, слегка нахмурился. - Как приемлемое и удовлетворительное для продолжения моих занятий, мистер Спок. Можно вопрос? - прикусив губу, Паша не отрывал взгляда от чернокожего мужчины в центре семерки. Тот, в отличие от других, молчал и только лениво водил пальцем по экрану планшета. - Я Вас слушаю, мистер Чехов. - Как долго продлится слушание и что я должен говорить? - с трудом отведя глаза от главного в Комиссии, Паша посмотрел на невозмутимого Спока. Вулканец, подняв бровь, обозначил улыбку, слегка приподняв на мгновение уголки губ: - Я полагаю, что не дольше получаса - все необходимые материалы и доказательства уже у мистера Барбера, - Спок кивком указал на сидящего в центре мужчину. - Мистер Барбер и его коллеги могут задать Вам ряд вопросов, на которые Вы должны ответить максимально честно. В противном случае результат слушания может быть далек от справедливого. - Хорошо, а... А кто еще будет? - Паша придвинулся ближе и понизил голос, заметив поднявшего глаза Барбера. - Мистер Эверетт-младший, - пустился перечислять Спок. - Доктор Маккой, мистер Дрейк. - Мистер Дрейк? А зачем он здесь? - Он является куратором Вашего курса, как Вы знаете, и его присутствие необходимо как присутствие представителя мистера Эверетта-младшего. Соответственно, я... - ... являетесь моим представителем? - Паша понятливо кивнул и, вздрогнув от тихого писка разъехавшихся дверей, посмотрел на вход. В зал вошли те, кого недоставало для начала слушания: Дрейк, Майлз и Маккой. Мистер Дрейк, кивнув Споку, неприязненно покосился на еле волочащего ноги Майлза и, что-то сказав Барберу, подошел к своему месту. Майлз, в свою очередь зыркнув на Чехова, плюхнулся на скамью рядом с Дрейком. Паша, заметив хищный взгляд Эверетта, сам не понял, как придвинулся к Споку почти вплотную и сжал пальцами рукав его пиджака. Наклонив голову, вулканец осторожно двинул рукой, и Паша перевел взгляд вниз. - Ой... П-простите, мистер Спок, - по одному разжав никак не желающие слушаться пальцы, Паша отсел от него на приличное расстояние. Спок покачал головой: - Вам не стоит бояться мистера Эверетта-младшего сейчас, когда в зале суда присутствуют все члены Комиссии, мистер Дрейк и я. Было бы нелогично предположить, что мистер Эверетт-младший предпримет что-либо незаконное или пожелает Вам навредить, - на какое-то мгновение в его тоне даже послышалось какое-то чувство: то ли волнение, то ли симпатия, то ли забота, - словом, что-то, что заставило Пашу поверить, что здесь и правда безопасно, и почти успокоиться. "Возможно, он прав - рядом с ним бояться мне и правда нечего..." - такая странная мысль скользнула в Пашину голову и тут же пропала, не дав даже ухватить себя за хвост. Тем временем Барбер, оторвавшись от планшета и оглядевшись, понял, что в зале присутствуют все люди, необходимые для начала слушания. Тихий и въедливый писк, раздавшийся из динамиков, заставил Пашу замолчать и встать, следуя примеру Спока. С другой стороны прохода точно так же встали Дрейк и Майлз. Барбер, оглядев их, поджал губы: - Слушание по делу номер семнадцать тридцать два точка два считать открытым, - голос у него оказался под стать ему самому - низкий и слегка приглушенный, но твердый, уверенный. Кивком разрешив садиться, Барбер сел сам и ткнул куда-то в планшет. Повинуясь команде, экран за спиной Барбера засветился сначала эмблемой Академии, затем номером дела и списком приложенных к нему документов. Их было шесть: личное дело Паши и Майлза, ментограмма Спока, врачебное заключение доктора Маккоя, показания мисс Беннет и показания самого Майлза. Одернув пиджак, мистер Дрейк поднялся со своего места: - Прошу продемонстрировать комиссии личные дела учеников Чехова и Эверетта, - на экране развернулся первый документ. Это был личный файл Чехова с его фотографией, датой рождения и общей успеваемостью. Краем уха Паша слушал, как Дрейк зачитывал отрывки из перечня оценок и некоторые личностные характеристики. "Тихий, необщительный"... "Наивысший балл"... "Близких друзей не завел"... "Успешно поступил на третий из четырех курсов Академии в возрасте шестнадцати лет"... И все в таком духе. Спок искоса посмотрел на слепо уставившегося в экран Пашу, который, казалось, даже не дышал и уж точно ничего не слышал. Дрейк тем временем перешел к характеристике Майлза, где все было уже совсем по-другому. Учителя характеризовали Майлза как обладателя потенциалом лидера, но крайне ленивого, общительного, но только с людьми определенных качеств, а когда речь зашла о его оценках, в зале было ясно слышно, как громко скрипнул зубами Дрейк, стыдясь за своего подопечного. - Вы закончили, мистер Дрейк? - вежливо кивнув куратору, Барбер переключился на ментограмму. - Комиссия изучила показания администратора Беннет, показания мистера Эверетта и заключение лечащего врача. После изучения ментограммы куратора Спока комиссия вынесет решение по данному делу. Паша с отстраненным интересом посмотрел на экран. Он читал о ментограммах как о новом способе понимания мыслей и работы мозга, но вживую никогда этого не видел, потому что, как было написано в статье какого-то ученого, далеко не от каждого человека возможно получить четкую ментограмму - для этого он должен быть сосредоточен на определенном образе, который желает передать. Спок, видимо, как нельзя лучше подходил для получения ментограммы. Прикусив губу, Паша слегка прищурился: на потемневшем экране замелькали тусклые образы, которые, впрочем, довольно быстро обретали четкость. Звука, тем не менее, не было. Чехов с удивлением узнал на экране себя, только с очень странного ракурса - потом Паша понял, что таким его тогда видел Майлз... Который в этот момент грубо толкнул Чехова на кровать. Паша как во сне видел свое лицо - такое некрасивое, раскрасневшееся от страха и боли, незнакомое. Зажмурившись, он до боли прикусил губу - на экране Майлз, приглушенно выругавшись, ткнул Пашу лицом в подушку и прижался пахом к ягодицам. Спок, покосившись на трясущегося Пашу, прислушался: тот против воли тихо бормотал - выключите, уберите это, выключите... Слегка помявшись, Спок коснулся кончиками пальцев его плеча: - Мистер Чехов, с Вами все в порядке? - его тихий голос заглушался звуком из динамиков, стоящих по бокам от экрана. Паша, будто бы тихо всхлипнув, открыл глаза и непонимающе посмотрел сначала на Спока, потом на его руку. Тот повторил вопрос. - Я... Мистер Спок... Выключите... Пожалуйста! - Вам не стоит бояться. Этого уже не повторится, - покачав головой, вулканец легонько сжал его плечо. - Воды? - Н-нет, не надо, - прерывисто выдохнув, Паша покосился на наконец-то погасший экран и неожиданно для себя слабо улыбнулся Споку. - Спасибо. - За что? - вулканец непонимающе наклонил голову на бок и поднял бровь. - За... Ну, просто спасибо, - слегка смутившись, Паша вновь опустил голову, но больше уже не дрожал и не всхлипывал. Барбер, покосившись на занервничавшего Майлза, выключил экран и повернулся к сидящей справа от него женщине. Та молча что-то напечатала на экране своего планшета и пододвинула к нему матрицу. Кивнув, Барбер в упор посмотрел на Эверетта, не находящего себе места: - Дисциплинарная Комиссия вынесла свое решение. Майлз Эверетт-младший признается виновным и исключается из Академии Звездного Флота за поведение, противоречащее уставу Академии и уставу Звездного Флота, а материалы дела номер семнадцать тридцать два точка два передаются в Суд Сан-Франциско, так как Комиссия усмотрела в действиях мистера Эверетта-младшего состав преступления. У вас есть замечания? - оглядевшись, Барбер уверился, что никаких замечаний ни у кого нет, и встал. Вслед за ним встали и остальные шестеро. Вся процессия в считанные секунды скрылась за неприметной дверцей справа от огромного экрана, и в зале остались только как всегда невозмутимый Спок, сжимающий со злости кулаки Дрейк, практически вплотную севший к вулканцу Паша и скрипящий зубами Майлз, который, вскочив, выбежал из зала. Спок, покосившись на Чехова, аккуратно, чтобы не задеть его, поднялся: - Вам необходимо явиться на осмотр к мистеру Маккою, а завтра я выдам Вам Ваше личное расписание, которому Вы будете следовать в процессе обучения, мистер Чехов, - вежливо кивнув, Спок пристально посмотрел на Пашу, и тот, вздохнув и поднявшись, покорно побрел к выходу из зала. Дождавшись, пока за Пашей закроется дверь, Дрейк подошел к Споку: - Наконец-то этот гаденыш получил по заслугам, а, Спок? Как думаете? - Я думаю, что мистер Барбер вынес наиболее логичное решение, - Спок, сложив руки за спину, покосился на часы. - Мистер Дрейк, мне необходимо выполнить еще несколько неотложных дел. Позвольте, - пройдя мимо скептически поджавшего губы куратора, Спок вышел из Зала Правосудия, оставив Дрейка в одиночестве. ~~~ Уже стемнело, когда Майлз вышел из главного корпуса общежития с небольшим серым чемоданом в руке. Невдалеке на гостевой парковке засигналила машина, и Майлз, сжав зубы, подошел к багажнику и кинул туда чемодан. За рулем сидел невысокий плотный мужчина с короткими темными волосами, на нем была надета повседневная форма офицера Звездного Флота. Значок дельты на левой стороне груди говорил о том, что мужчина имел непосредственное отношение к управлению кораблём, а выправка, плотно сжатые губы и цепкий взгляд говорили, что за рулем сидит капитан. Действительно, это был Майлз Эверетт-старший, который уже четырнадцать лет управлял далеко не новым, но горячо любимым кораблем USS Firedragon, и даже получил парочку орденов за большой стаж и безукоризненную службу. Сейчас отец с неодобрением, если не сказать - с откровенной злобой смотрел на сына. Тот ответил не менее раздраженным взглядом. - Я знал, что в конце концов так и будет, - крутанув руль и выехав с парковки, Эверетт-старший неприязненно покосился на пассажирское сиденье. - Да что ты? И ничего не предпринял? Не отгородил такого опасного меня от общества и своей драгоценной дочурки?! - Не смей говорить о Селесте, дрянь! Ты же просто убийца, я всегда это знал, надо было отдать тебя в детский дом. Может, хоть там из тебя бы вышел толк. Но нет, я тебя послушался и устроил в Академию, а теперь ты вылетаешь и оттуда... - Я не убийца! - Майлз с силой сжал пластиковый подлокотник так, что тот заскрипел, а по краю пробежала трещина. - Я не виноват, что мама умерла! - Она умерла, рожая тебя! Это ты, именно ты виноват... Моя Рут.., - мужчина отвернулся и украдкой вытер глаза, он не был способен сдерживать слезы, вспоминая свою умершую родами жену, а родившегося мальчика-крепыша так никогда полюбить и не смог. И вряд ли кто-то может обвинить отца в нелюбви к сыну, а сына - в желании заполучить эту любовь, а когда этого не вышло - сделать отцу так же больно, как отец когда-то сделал ему.