Объединяя мысли

*** ...Во сне Паша кричал. Безуспешно звал на помощь, но никто не откликался, а то многоликое разноголосое чудовище шире ухмылялось, резче двигалось, держало Пашу своими большими сильными руками на весу, не давая даже коснуться земли, хрипло смеялось, говорило что-то пошлое и грязное и напрочь отказывалось исчезать. Паша только тихо скулил от боли и унижения, желая, чтобы это быстрее закончилось, чтобы перестал так мучительно жечь стыд за себя и свое бессилие, за то, что не может посмотреть чудовищу в глаза, за страх, что в этом чудовище узнает кого-то знакомого. Паше в ухо все еще дышали влажно и жарко, крепко стискивали предплечья, бедра, оставляя горящие следы на коже и в памяти. Беззвучно плача, парень поддался и перестал вырываться, отдавая себя во власть кошмара и пытаясь не думать, что с ним станется потом... Сталось бы. В какой-то момент Паша почувствовал, что есть кто-то еще. Не в комнате, не во сне - ближе, много ближе. Это присутствие не причиняло боли или неудобства, это нечто не пыталось заговорить - оно просто было в стороне, но Паша вдруг с кристальной ясностью понял, что чудовище - это сон, а то отстраненное сознание на его фоне - реальность. В тот же момент боль и жар от прикосновений многоликого притупились, ушли на второй план, а потом и вовсе пропали. Пропало и чудовище, зарычав что-то непристойное, растаяло, будто его и не было, оставив Пашино сознание наедине с сознанием странного незнакомца. Тот, помедлив, осторожно приблизился - Паша это почувствовал - и будто слился на мгновение с мыслями и чувствами Паши, растворился в нем и в его памяти. Паша почувствовал, как против его воли в голове появляются воспоминания о недавнем событии, но никакого раздражения и стыда они не приносили. То есть приносили, но эти чувства как будто куда-то уходили сразу после своего появления. Паша попытался было сосредоточиться хотя бы на одном воспоминании, но, зайдя чуть дальше по следам своих же чувств, ощутил вокруг спокойную прохладу логики и чужие, абсолютно чужие мысли. Незнакомец, почувствовав, видимо, незадачливого вторженца, через несколько мгновений исчез, и Паша оказался в абсолютной пустоте без мыслей и снов... Из сна Пашу вырвал тихий стеклянный звон и хриплое приглушенное ругательство. Приоткрыв глаза, Чехов уткнулся взглядом в спину сидящего на корточках мужчины, который, еще раз выругавшись, осторожно подбирал что-то с пола. Вспомнив, что, кажется, этого мужчину зовут Маккоем и он уже этого доктора раньше видел, Паша приоткрыл пересохшие губы и тихо кашлянул, прочищая горло. Спина вздрогнула, замерла, а затем повернулась, действительно явив Боунза. На его руках были надеты перчатки из толстой резины, а в одной из ладоней была небольшая горка мелких мокрых осколков. Паша недоуменно поднял бровь, и Боунз неуверенно улыбнулся: - Я ампулу уронил. Прости, парень, я тебя разбудил? - Маккой виновато почесал в затылке свободной рукой и аккуратно ссыпал осколки в небольшую пластиковую емкость. Паша слегка пожал плечами и отвел глаза. Боунз, еле сдержав еще одно крепкое словцо, которое едва не вырвалось из-за сжатых зубов, смотрел на абсолютно равнодушного ко всему Пашу. "Эмоциональной реакции так и нет. Если судить по его медицинской карте, то такое поведение не в его стиле, то есть какая-никакая, но отдача должна быть. Если она не внешняя, то внутренняя, а реакция почти детского сознания на изнасилование и избиение может разрушить его изнутри или серьезно покалечить нервную систему. Черт возьми, я врач, а не психолог! Я не знаю, что с ним делать, но знаю, что так он реагировать не должен. Без должной квалификации мои слова ничего не стоят, а внешне он не похож на того, кому требуется психологическая помощь. Парень, по закону я даже лечить тебя не могу - вдруг сделаю хуже? А сам ты вряд ли справишься..." Паша тем временем украдкой оглядывал палату - это было крохотное помещение с белыми стенами и белым же потолком, в котором над входом была прорезана вентиляция, забранная выкрашенным в белый цвет металлом. Небольшая тумба около койки слепила белым до неестественности светом, лампа под потолком вместо щадящего дневного давала холодный белый свет, словом, все было отвратительно белым, отвратительно чистым и отвратительно больничным. Тихо вздохнув, Паша осторожно приподнялся на локтях и тут же рухнул обратно на жесткий матрас, до крови прикусив губу изнутри - мышцы отчего-то болели немилосердно и решительно отказывались держать тело в вертикальном положении. Стараясь отвлечься от тупой ноющей боли в предплечьях, Паша аккуратно повернул голову и вновь посмотрел на Маккоя. Тот как мог ободряюще улыбнулся: - Я дал тебе обезболивающее ночью, но оно уже перестало действовать. Я не думал, что ты так быстро проснешься, - выпрямившись и ссыпав оставшиеся осколки в пластиковое ведерко, Боунз подошел к приоткрытому застекленному шкафу, заполненному разноцветными пузырьками. Выбрав два - слегка розоватый и глубокого зеленого цвета, Боунз взял со стола гипоспрей и зарядил туда ампулы. - Я дам тебе смесь, которая активирует механизм регенерации клеток и ускорит его в несколько раз. Твои синяки пройдут примерно за день, а боль в мышцах уйдет за несколько часов. Идет? Паша, немного помедлив, без выражения кивнул и вновь перевел взгляд в потолок, спокойно сложив руки на животе. Боунз, вздохнув и покачав головой, подошел к койке и, наклонившись, приставил отверстие в колпачке гипоспрея к вене на Пашиной шее: - Будет немного больно. Ну, ты наверняка знаешь, - так и не дождавшись кивка, Боунз нажал на кнопку, впрыскивая лекарство. Паша, едва дернувшись и опять куснув себя за губу, вновь замер, только глаза чуть прикрыл. Маккой, тихо хмыкнув, осторожно погладил его по голове. - Скоро все пройдет, малыш. Если бы ты ночью не вставал, прошло бы быстрее. Чего тебе там-то не лежалось?.. Паша посмотрел на удивленного Маккоя спокойным и даже слегка расслабленным взглядом, но ничего не сказал. - Ну не медсестра же тебя отнесла. Хотя, опять же, странно, что ты так рано очнулся, я вкатил тебе такую дозу снотворного, что ты должен был проспать часов двадцать, не меньше.., - Боунз тихо забормотал себе под нос что-то про молодой организм и ускоренный метаболизм. Паша, тихо выдохнув, закрыл глаза. Боунз, отложив гипоспрей, обеспокоенно нахмурился и подошел ближе: - Павел? Голова кружится?.. - Как долго я здесь буду? - О, ну это зависит от тебя. Скорее всего, твои жизненные показатели уже пришли в норму, но мне надо пронаблюдать... - Я не хочу пропускать занятия, доктор Маккой, - перебил его Чехов и, поморщившись, все-таки сел, стараясь не тревожить перенапрягшиеся накануне мышцы. - И я хотел бы покинуть медицинский блок сегодня или завтра. - Твое состояние вызывает сомнение у меня и у твоего куратора, - Маккой с сожалением покачал головой, но Паша в лице не изменился. - Когда я могу покинуть медицинский блок? - ровный и невыразительный голос Паши заставил Боунза даже слегка вздрогнуть. - Я бы не рекомендовал так быстро возвращаться к твоему обычному ритму жизни, - Маккой взял со стола небольшой планшет и выразительно постучал по матрице ногтем. - Пару дней назад у тебя диагностировали нервное истощение. Паша упрямо сдвинул брови: - Я в порядке. Я хочу выйти отсюда завтра. - Я бы не рекомендовал... Впрочем, если будешь являться по вечерам на осмотр еще... Ну, скажем, неделю. Тебе по-хорошему вообще бы не вставать, а ты уже успел прогуляться посреди ночи. - Не обвиняйте мистера Чехова в том, чего он не делал. По просьбе медсестры я был вынужден перенести его в индивидуальную палату, - в дверях, по обыкновению сложив руки за спиной, стоял Спок. Тихо фыркнув, Боунз отвернулся от Паши и сунул гипоспрей в шкаф: - В таком случае, может, Вы скажете своему подопечному, что у него есть основания, чтобы побыть в медицинском блоке по крайней мере еще три дня, - Маккой устало прикрыл глаза. "В простыню он его завернул, что ли, когда нес... А, и правда, парень на двух одеялах спит". Спок вежливо наклонил голову: - Я не вижу причин, чтобы задерживать мистера Чехова, если прямых и косвенных угроз для его здоровья нет. Маккой, сжав зубы, хлопнул дверцей шкафа и подошел к вулканцу: - Мистер Спок, позвольте поговорить с Вами. Наедине, - Боунз, подвинув Спока плечом, покинул палату. Вулканец, недоуменно подняв бровь, повернулся и вышел вслед за ним. Скрипнув зубами, Маккой сложил руки на груди и молча смотрел на Спока тяжелым взглядом. Тот подошел чуть ближе: - Вы хотели о чем-то сообщить, мистер Маккой? - Да, черт возьми! - Боунз, не сдержавшись, повысил голос, но тут же себя оборвал и, потянувшись к кнопке на стене, закрыл дверь. "Не хватало еще, чтобы парень нас услышал". - Я слушаю Вас, - кивнул Спок. - И слушайте внимательно, - Боунз сжал кулаки и коротко выдохнул. - Вы помните, что я говорил Вам вчера? - Мистер Чехов эмоционально нестабилен? Я помню, - Спок снова кивнул. Маккой поджал губы: - И Вы хотите, чтобы я просто так его отпустил? После всего того, что с ним было, Вы хотите еще разок показать, как он безразличен окружающим? Я до сих пор не могу понять, как никто - ни один из вас всех! - не понял, что с ним происходит?! Кучка слепых идиотов в погонах! - Боунз зло сощурился и посмотрел на Спока, краем сознания отметив, что, кажется, перегнул палку. "Ну и черт с ним", - неожиданно весело подумал Маккой. - "Они и правда это заслужили, если у них всех под носом избивали ребенка, а они не заметили. Кретины". - Ваша злоба справедлива, но нелогична. Почему Вы так беспокоитесь о человеке, которого вчера увидели впервые в жизни? - Спок, казалось, пропустил мимо своих острых ушей "слепых идиотов", что не могло не порадовать Маккоя. - Потому что он еще ребенок, и о нем надо беспокоиться. Черт бы побрал этих крючкотворов, которые снизили планку совершеннолетия до шестнадцати лет! - В двадцать третьем земном веке такие действия мне кажутся оправданными и логичными, - вулканец наклонил голову набок. - Мистер Дрейк подробно расспросил мистера Эверетта-младшего и уже подал рапорт в Дисциплинарную Комиссию. Разбирательство можно назначить на этот вечер, если Вы и мистер Чехов не будете против. - Да я тут, похоже, вообще для мебели, раз меня никто не слушает, - Маккой махнул рукой и отвернулся, рассеянно перебирая инструменты на невысоком столике у двери. - Делайте что хотите, физическому здоровью парня уже ничего не грозит, пусть только на осмотр является. Спок, кивнув, открыл дверь и вошел в палату к Паше. Тот уже свесил ноги с кровати и еле заметно морщился, упираясь в койку руками. Спок тактично отвернул голову, позволив Паше натянуть брюки и кое-как подняться на ноги. Оглядевшись, Чехов увидел сиротливо стоящую в углу сумку и, взяв ее и хорошенько порывшись, достал обычный черный джемпер, который Паша вчера не успел заляпать кровью. Заметив Спока, Чехов быстро оделся и наскоро завязал шнурки: - Мистер Спок, мне можно покинуть медицинский отсек? - Я полагаю, да. Доктор Маккой сказал, что Вашему физическому здоровью сейчас ничего не угрожает. - Тогда я могу вернуться к занятиям, - Паша понятливо кивнул и выпрямился, закинув сумку и рюкзак на плечо. - Не совсем, мистер Чехов. Вам необходимо присутствовать на разбирательстве, которое может быть назначено на вечер этого дня - зависит от того, как Вы себя чувствуете. - Я чувствую себя приемлемо, - заверил вулканца Паша. - Если все зависит от меня, то разбирательство может быть назначено на сегодняшний день. Сейчас я могу идти? - Полагаю, да, - кивнул Спок и посторонился, пропуская Пашу. - Доктор Маккой даст Вам дополнительные рекомендации, чтобы ускорить процесс восстановления Вашего организма... - Мой организм не нуждается в дополнительных рекомендациях, - перебив Спока, Паша холодно кивнул и вышел из палаты, отстраненно недоумевая, как он осмелился так разговаривать с преподавателем. Спок, подняв бровь и еле заметно дернув плечом, повернулся и столкнулся в дверях с еще более рассерженным Боунзом. Тот раздраженно нахмурился: - Вы его вообще слышали? Слышали?! - Слышал. Вы чем-то возмущены, доктор Маккой? - Да, возмущен! Тем, что Вы ни черта не видите с этой вашей хваленой логикой, - Маккой выдохнул и закрыл глаза ладонью, качая головой. - Что именно я не вижу? - Парень закрылся. Вы разве не заметили? Он ведь вел себя по-другому, не так ли? Смотрите, - Боунз взял со стола планшет и, открыв личное дело Чехова, ткнул в несколько строчек пальцем, выделив их. - Вот, читайте. "Эмоционально-психологический портрет: импульсивный, часто несдержанный, но незлой... Руководствуется скорее чувствами и желаниями, нежели холодными рассуждениями..." Похоже на то, что Вы видели сейчас? Скажите, похоже? - Согласно моим наблюдениям, со временем люди меняются, - Спок перевел глаза с планшета на Маккоя. Тот покачал головой: - Не так быстро, это нам несвойственно. Мне странно, что Вы ничего не заметили. - Чего именно я не заметил, доктор? - в голосе вулканца проскользнуло что-то, похожее на раздражение, но почти сразу пропало. - Зеркала. Вы не заметили зеркала и Вашего отражения, с которым сейчас говорили.