Взрослые игры

Несколько часов полёта в самолёте Леви не смущали, как и Ханджи. Ради двух недель на тёплом берегу со свежим бризом они готовы были хоть целые сутки лететь. Но лететь всего ночь. Ханджи расстроилась из–за этого, мол, не сможет рассмотреть прекрасные виды из иллюминатора, не сможет насладиться перистыми облаками и ярким солнышком. Леви же больше нравилось именно ночные полёты. Ведь это так невероятно! Ты летишь на высоте нескольких тысяч километров. Внизу бескрайние просторы, города–муравейники, которые сияют миллионами огней. А вокруг тебя ночное небо и кучные чёрные облака. Кажется, что самолёт пронизывает собой небосвод, усеянный мигающими звёздами. И ты окружён этим великолепием ночи в полной её мере. А ещё может посчастливится увидеть огромный лунный диск. Словно луна – это самая большая брошь на ночном бархате, которым укрыли мир. Чудесно.. Леви повернулся к Ханджи. Место ей досталось прямо у окошка, но женщина боялась порой выглянуть туда без особой надобности. Она боялась высоты. Вот и сейчас сидела, отвернувшись от безумного вида снаружи, прижимаясь через подлокотник к Аккерману. Кажется, Зое дремала, отложив свои очки в сторону и укрывшись предложенным стюардессой пледом. Леви заботливо убрал спадающие на глаза каштановые пряди, аккуратно провёл пальцами по смуглой щеке и невольно залюбовался женой. Она красивая. Леви выключил фонарик над своим креслом, тоже укрывшись в плед. Подумал, что сможет заснуть, но сон не шёл, зато в голове почему–то нарисовался образ голенькой Ханджи. Нет, не голой, а в новеньком купальнике, который она забрала с собой, чтобы обязательно прощеголять в нём на бразильском побережье. Леви видел его, когда Ханджи утащила его с собой в магазин, чтобы мужчина помог ей выбрать новую одёжку. Они проходили по магазинам около трёх часов, а потом Ханджи наконец–то нашла то самое. Купальник был раздельным, на завязках, тёмно–синего цвета. Он очень выгодно смотрелся на смуглой коже. Конечно Леви немного злился, когда начинал задумываться о том, что дохрена левых мужиков будут смотреть на его Зое. Ему это перспектива не нравится, но Аккерман уверен в верности своей женщины. Он любит её, а она любит его, и никто другой им не нужен. Леви попытался развеять назойливый образ Ханджи в пляжной одежде. Этот купальник, подчёркивающий все её прелестные формы, распущенные волосы, влажные и мягкие, смуглая кожа, которая наверняка будет солёной после плавания.. Аккерман понял, что ниже пояса всё оживляется. Вновь посмотрел на Ханджи: она ещё сильнее прильнула к руке мужа, обнимая её. Леви мельком оглядел остальных пассажиров: спали. А потом довольно хмыкнул, это же тот самый миг, для исполнения не очень давней задумки. Ведь он помнит, что Ханджи ещё на прошлых выходных вытянула бумажки с действием и местом, где это действие должно произойти. Самолёт – это самое настоящее публичное место. Правда, полноценный секс тут будет проблематичный, но никто не запрещал ему использовать пальцы для того, чтобы звёзды Ханджи увидела не только снаружи, но и прямо перед своими чудными глазами. Мужчина расслабился, поправил плед, поудобнее расположив ладонь на женской ноге. В салоне самолёта царил полумрак, лишь свет из маленькой комнатки, где стюардессы подготавливали еду, разбавлял темноту. Ханджи заворочалась, поудобнее расположив голову на плече мужа. Леви ухмыльнулся: она такая милая, когда спит. А когда просыпается, то бывает просто невыносимой. Но всегда остаётся любимой. Ханджи встрепенулась только в тот миг, когда Леви переместил ладонь на низ её живота, чуть сжимая и стремясь достигнуть своей цели. Зое нахмурилась и постаралась убрать руку Аккермана. – Сдурел что ли?! – Тихо шикнула Ханджи, морщась. – Тише, женщина, всех пассажиров разбудишь. – Так же шикнул Леви, а потом продолжил путь пальцами. Ханджи покраснела, сводя ноги вместе. – Тогда что ты задумал, Леви? Аккерман красноречиво промолчал, продолжая двигать пальцами в верном направлении. – Вот почему ты юбку не нацепила, а? – Хмыкнул Аккерман, ловко справляясь одной рукой с молнией джинс. Зое улыбнулась, слабо приподнимая бёдра, чтобы Леви было удобнее просунуть руку внутрь. А там было тепло. Джинсы довольно тесная штука, поэтому сейчас там было даже очень тепло. Зое вовремя закрыла рот, пытаясь не шуметь и уж тем более не стонать. Сдерживаться было сложно, потому что Аккерман управлялся даже одной рукой очень хорошо и на все пять с плюсом. Но сейчас он просто коснулся промежности через милое бельё с апельсиновыми дольками, а она уже готова визжать и пищать. – Чшш, ты же не хочешь разбудить весь самолёт? – Леви умудрился наклониться к Ханджи и шепнуть ей прямо в ушко. Зое зарделась ещё сильнее. – А как же ты? – Поинтересовалась Ханджи, а потом снова закусила губы, потому что Леви уже уверенно двигал указательным пальцем вдоль влажных складочек и задевая подушечкой мягкий бугорок. – А я тебе руки не связывал. – Ухмыльнулся Леви, оставляя поцелуй на румяной ушной раковине. Зое поправила плед, перебирая свою руку на мужские бедра. Леви продолжал двигать пальцами, даже умудрился войти на одну фалангу, размазав липкость по складкам и отодвинутому в сторону белью. А Ханджи так же умело расправилась с молнией на брюках Леви, а потом её проворные пальцы прижались к члену под тканью боксёров. Леви почему–то испустил тихий смешок. – Что смешного? – Изумилась Ханджи, запуская ладонь под нижнее бельё мужа. – Чёрт, Ханджи, тебе тридцать лет, а ты носишь трусы с апельсинами. – Шепнул Леви, а потом вновь усмехнулся, криво улыбаясь. Ханджи возмутилась, сильно сжимая член Леви в руке. – Айш! – Зашипел Леви, а Зое, как ни в чём не бывало, ровно и медленно задвигала рукой. Вверх и вниз, вверх и вниз, раздвигая тонкую кожицу и обводя большим пальцем багровую головку. Леви стиснул зубы, пытаясь сохранять спокойствие. – Они очень милые, да и потом, какая разница? Захочу, и буду носить бельё хоть с голыми лупоглазыми человечками. – Ханджи тоже прижалась лицом к голове Аккермана, задевая губками мужское ухо. – А с моим лицом не хочешь поносить бельё? – Не устоял Леви, ухмыльнувшись. Ханджи вновь чересчур сильно сжала его достоинство в руке, но тут же отпустила затею дразнить мужчину, когда он сделал ей слишком приятно, чтобы Зое было намного труднее сдерживаться. – Ты не исправим, Аккерман. – Зое уложила голову на плечо, концентрируясь на ощущениях. Кровь бурлила и стучала в висках, потому что риск быть пойманными за столь грязным делом был слишком велик. Но как же это остро! Словно ты ешь острое блюдо, вкус которого раскрывается постепенно. И с приближением волны наслаждения вкус становился ярче и интереснее, а ощущения захлёстывают с головой, бьют по нервам и шарахают в голове взрывными импульсами. – Леви, чёрт... – Ханджи прикусила плед на плече мужа, старательно заглушая все рвущиеся наружу звуки. – Нужно почаще летать, не находишь? – Леви хотел бы доставить Ханджи удовольствие в полную меру, но не мог: вряд ли не услышат то, как кто–то скачет на нём. Но однажды они попробуют. Обязательно попробуют. Аккерману сносила крышу мысль о том, что ещё чуть-чуть, и он кончит, а в другом конце самолёта отдыхают неподозревающие ничего плохого и запретного стюардессы. Ханджи текла, становилась горячее и с присущим ей усердием пыталась молчать. Время от времени, всё же, вырывались писки и что–то наподобие тихих стонов, адресованных исключительно для Леви. Да и Аккерман тоже пытался держаться, но получалось плохо, Ханджи ведь та ещё рукодельница.. Леви задышал чаще, когда почувствовал нарастающее напряжение и скапливающееся внизу живота горячее и нетерпеливое. Зое оторвалась от ублажения Леви лишь на миг, чтобы достать из кармана его брюк припасённую заранее салфетку. – А ты предусмотрительный. – Удивилась Зое, продолжая мучительную пытку рукой. И Леви в долгу не остался: стал растирать её припухшие складки сильнее, а потом с упоением растёр в последний раз липкую влагу и убрал руку. Ханджи поцеловала его в щёку, тычась горбатым носом чуть выше уха и благодарно улыбаясь. Теперь она точно уснёт до конца полёта. Аккерман сжал в руке край пледа, стиснул зубы настолько сильно, что на виске проступила маленькая пульсирующая жилка. И вдруг стало так хорошо, что даже думать было сложно. Особенно когда так любовно обтирают салфеткой и укрывают поудобнее пледом. – Ох, Ханджи, впервые я не жалею о том, что ты купила настольную игру. Ханджи улыбнулась. – Ещё б ты жалел.