Взрослые игры

– Официально шлю нахуй всю контору. – Объявил Леви, выключив служебный телефон. – Официально забываю о деловых костюмах на эти три недели. – Аккерман решительно закрывает дверь шкафа, где висели выглаженные и чистые костюмы. – Официально забиваю болт на всё, что связано с офисом. Леви упал прямо на кровать, блаженно прикрыв глаза. Вот она, тишь и благодать наступившего отпуска. – Официально позволяешь к себе приставать? – Слышится звонкий голос из коридора, а после гремит входная дверь. Леви ухмыляется, глядя в потолок. – Посмотрим на твоё поведение. – Отзывается громко, чтобы Ханджи услышала. Ответом ему служит фырканье. Да здравствует священный отдых! Можно позволить себе поваляться в кровати дольше обычного, можно плевать в потолок и вообще не париться на счёт кип бумаг на работе – Леви же в отпуске! И пусть хоть кто–нибудь рискнёт связаться с ним и что–то сказать о квартальных отчётах или других важных документиках. Ему будет глубоко плевать. Он ожидал, что Ханджи сразу пойдет в спальню, но вместо этого на кухне загрохотали шкафчики и зашуршали пакеты из супермаркета. Леви невольно задумался над той игрой, которую Ханджи притащила. Признаться, ему понравилось. Очень понравилось. Особенно когда он прям–таки плавился под губами Ханджи, ловко скользящими внизу живота. Это было.. очуметь как приятно. Рука сама потянулась к тумбе у кровати, где лежала та самая чёрная коробка. С той ночи прошло всего ничего, а Леви захотелось вновь сыграть в эти настольные игрушки. Он отложил крышку, рассмотрел содержимое. Вот в уголке лежат те самые игральные кости. А ещё в коробке просто невероятная куча разных карточек: синих, розовых и белых. Аккерман хмурится и достаёт из–под всего этого хаоса маленькую бумажку с указаниями. «Розовая карточка – действие женщины. Синяя карточка – действие мужчины. Белая карточка – место, где это действие должно быть совершено» Леви приподнял брови в удивлении, а потом быстро разворошил карточки, наугад выуживая две: белую и синюю. На второй было написано «отшлёпать», а на первой было написано «кухня». Аккерман еле сдержал внутри себя злорадный смех. Это ли не подарок судьбы? Он встал, взяв в руку коробочку, и уверенно двинулся на кухню. Как ожидалось и слышалось в спальне, Ханджи готовила. Стояла и пыхтела у плиты, даже не переоделась в домашнее. Кажется, она резала овощи для супа, но Леви сейчас мало занимало блюдо, которая его жена думала приготовить. Желание обладать ею накатывало медленно и верно, разливаясь по телу горячим и тягучим. Аккерман прижался к Ханджи сзади, уложив голову меж лопаток, а руки умостил на ягодицах в бриджах, предусмотрительно убрав коробочку с карточками на стол. Зое напряглась, замирая с ножом в руке. – Ты чего это? – Спросила тихо, чуть поворачивая голову в сторону Леви. Мужчина лишь хмыкнул, оглаживая ладонями скрытые и такие желанные для него мышцы. – Отвлекаться от готовки, вообще–то, нельзя. Хотя.. лучше отложи нож. Ханджи послушно опускает колющий и режущий предмет на каменную столешницу, хмурясь. Но её зад вновь требовательно смяли длинные пальцы, а родные и тонкие губы поцеловали в заднюю часть шеи. Становилось тепло и уютно. Как вдруг ладонь со свистом и знанием своего дела хлопнула прямо по мышце, отчего те призывно качнулись и напряглись. Ханджи вскрикнула. – Э–эй! Ай! Ты что!? – Только глухой не услышал бы в её словах львиную долю заинтересованности этим действом. – Ну, в коробке была ещё одна игра, и я вытянул действие и место. Вот, теперь стой и чувствуй, как твоя задница превращается в произведение современного искусства. – Шепнул Леви прямо в ушко, скрытое рыжеватыми прядками. Он прижался к жене ещё теснее, почти вдавил её в кухонную тумбу, одновременно с этим сдёргивая с упругих филейных частей бриджи. – Уу, даже через одежду сильно приложил. – Протянул Леви, когда увидел алеющий след от руки прямо посередине мягкой части. Тут же загладил свою вину, пробежавшись кончиками пальцев по оголившейся пояснице. Ханджи вздрогнула от неожиданности, сжалась поначалу, а потом расправилась, для удобства отклянчив пятую точку. Второй удар пришёлся по соседней ягодице, для симметрии, так сказать. Зое вновь вскрикнула, а потом звонкий крик медленно перешёл в стон. – Кто–то кайф ловит, да, Ханджи? – Леви обжёг дыханием другое ушко, и Ханджи поморщилась от щекотки дыхания. – Но ты же умело это делаешь, Леви.. – Оо да, очень умело. – Самодовольно подметил Аккерман, отвешивая ненасытной женщине ещё пару шлепков то по левой, то по правой ягодице. И спустя несколько жалких минут вся прекраснейшая задница миссис Аккерман безбожно краснела. А на одной даже начал проступать маленький синяк. – Извини, если перегнул палку. – Тихо извинился Леви, поцеловал жену в щёку. Ханджи пьяно улыбалась. – Ч–чёрт, ты бьёшь как грёбаный Бог. Даже не больно вовсе, ох.. Леви придвинул к женщине коробку, ибо теперь очередь Ханджи выбирать своё действие. – О–о, я бы с удовольствием ударил бы тебя ещё раз, но увы. Иначе ты сидеть не сможешь. Ханджи хмыкнула, пока шарилась в коробке. Потом вытянула бумажку, сощурилась, разглядывая то, что написано. – Приласкать.. Хах, Аккерман, ты сорвал джекпот. – Усмехнулась Зое, вытягивая белую бумажку. – И я должна это сделать.. в гостиной. О как. Леви ухмылялся подобно коту, которому принадлежали все кошки на районе. Зое ловко натянула бриджи обратно, хитро щурясь. – Идём–идём. – Поторопил Леви, подталкивая идущую впереди себя Ханджи для большей скорости. В гостиной было пусто и тихо. Леви никогда не любил сразу после пробуждения усаживаться на диван и включать жужжащий телек, чтобы слушать какой–то глупый трёп в новостях. Ему вовсе не интересно, что произошло сегодня в Гондурасе. Зато сейчас он с удовольствием уселся на подлокотник кресла, для удобства любимой женщины разведя ноги в стороны. Где–то за бедной молнией естество уже подавало признаки жизни и требовало продолжения банкета немедленно. Но у Ханджи были свои планы на счёт мужского тела. Правая её рука легла поверх голого плеча – Леви не носил дома футболки, только майки. Ногти тут же прошлись по заживающим царапинами, которые остались ещё с пятницы. Надо же, как Ханджи постаралась: уже воскресенье, а некоторые царапки только заживают. Но вновь мучить Леви ноготками Зое не стала, только ласково обвела каждую неровную бороздку пальчиком. Аккерман напряг руки, и под кожей проступили твёрдые мышцы. Ханджи с удовольствием сжала ладонью предплечье мужа, кусая губы. Как же ей нравится его мускулатура... – Я так скоро усну, женщина. Ханджи закатила глаза, смеясь. – Ничего ты в ласках не понимаешь, нетерпеливый ты мой. Леви возмущённо встрепенулся. Хотел было показать Ханджи, кто тут что не понимает, но Зое заставила его сидеть на месте, вдруг припав губами к мужской шее. Ей нравилось в Леви всё: от говнистого характера до ахуенных рук, которые всегда отправляют её в район необитаемых галактик. А ещё ей нравилось раскрашивать его бледную кожу красным, без конца целуя и царапая. Или даже в фиолетовый, если постараться. Пухлые розовые губы творили чёртовы чудеса. Скользили по мужской коже так, как обоим было нужно. Но и руки Ханджи без дела не остались: они сжимали и гладили мужчину, с упоением изучали напряжённые мускулы. А пальчики проходили иногда по рёбрам сквозь чёрную майку. Наконец–то Ханджи соизволила уделить внимание тому, что безжалостно топорщилось под домашними брюками. Сначала она просто сжала сквозь ткань обеими руками, вызвав у Леви рваный вдох сквозь стиснутые зубы. Потом опустилась перед своим мужчиной на колени, представляя не самое приличное с Леви в главной роли. – Ого, Леви, всегда удивляюсь твоему.. – Ханджи прикусила язык, так и не найдя подходящих слов, потому что член Леви это что–то запредельное. Аккерман хмыкнул, а потом вновь шумно втянул воздух, когда Ханджи лениво провела рукой по всей длине его естества, задевая пытливым ноготком вершину. Зое нравилось доставлять Леви удовольствие любыми доступными способами, хоть руками, хоть языком. Выпустив проворный язык на волю, Ханджи стала неотрывно следить за скудным выражением эмоций на лице Леви. Конечно, он не будет стонать как пользованная блядь, но Зое сполна хватает его вдохов и хриплых проклятий, сиплых стонов и сжатых губ в одну линию. Это заводит похлеще самых резвых стонов. Мягкий язык заскользил вверх, обводя каждую венку и собирая вязкую влагу, что нещадно стекала с вершины вниз, оставляя за собой липкий след. А потом Леви вынесло за пределы космоса, потому что головка оказалась в тёплом плену полных женских губ. Он откинул голову назад, подавая слабо бёдра навстречу влажному и глубокому горлу. Ханджи не было равных в этом деле: никто ещё не мог довести его до обморочного состояния одним лишь языком. Зое поперхнулась и закашляла, когда член уткнулся в горло. Она хотела было оторваться и передохнуть, но только с большим усердием задвигала головой, втягивая ещё сильнее и глубже, чтобы Леви было приятнее. А ему было приятно настолько, что ещё чуть–чуть, и он забудет собственное имя. Мужская рука зарылась в рыжие пряди, сжимая и на пробу насаживая так, как было удобно самому Аккерману. Зое уткнулась носом в низ мужского живота, пытаясь совладать со сбитым дыханием и смаргивая слёзы в уголках глаз. Зубы нечаянно сжались вокруг ствола, когда Леви особо сильно двинул тазом навстречу женской голове. Он шикнул, а Ханджи заботливо облизала место укуса, выпустив самую любимую игрушку из плена рта. Леви опустил взгляд вниз и, кажется, покраснел, потому что видеть такую Ханджи ему очень нравится. Сбитые волосы и очки набекрень, маленькие солёные капли в уголках глаз и слюна вокруг рта и на щеках. Очень много слюны. Аккерман сглотнул, а потом тихо простонал, когда Ханджи вновь припала жаждущим языком к члену, собирая влажность и слизывая крупные капли с головки. Потом чмокнула на последок, словно это была щёчка, и поднялась на ноги, утирая тыльной стороной ладони перепачканное лицо. – Твоя очередь. – Прозвучало тихо и хрипло, Леви послушно поднялся, покидая лишь на несколько минут компанию Ханджи. Жуть как хотелось взять её и наплевать на игру, но чёрт! Это так томительно, что отказаться просто невозможно. Аккерман приносит коробку, вытягивает синюю и белую карточки сразу, изучая то, что написано на них. На его губах расцветает ухмылка. – Что там? – Не терпится узнать Ханджи. – Отодрать на балконе. Ханджи готова поклясться, что Леви злорадно смеётся внутри. Зое встаёт в позу а–ля руки в боки и расправляет плечи. Аккерман хмыкает. – Что? Стыдно, Леви? Хах, ну раз ты боишься, то.. То пора бы этой женщине уже заткнуться. Леви преодолевает расстояние до неё за жалкую секунду, хватает за руку и толкает назад, в сторону балкона. – Боюсь? Я боюсь? Чего бы мне бояться? Разве что только завистливых взглядов соседей, а больше нечего. – Леви говорит тихо, еле слышно, но у Ханджи в голове каждый звук гремит подобно колоколам в церкви во время воскресной службы. На балконе чисто и свободно. Только у самого окна внизу стоит маленький пуфик, который не вписался в интерьер гостиной. Ханджи встала на него коленями, чувствуя, как безбожно краснеют щёки и уши. Ведь балконы их соседей расположены достаточно близко друг к другу, чтобы в любой момент их могли увидеть и застать за столь интересным делом. Заметив красное лицо жены, Леви наклонился к самому её ушку, вжимая в пластиковое окно. – Что? Неужели ты стесняешься? – На аппетитную попку обрушилось ещё несколько нещадных шлепков. – Ах!.. Н–нет, но.. это так.. опасно. Леви укусил Ханджи в заднюю часть шеи, представив, что она кошка, а это её загривок. А руки сдёрнули с талии вниз бриджи, оставив их бесполезно болтаться внизу. Аккерман на миг оторвался от шеи Зое только на миг, чтобы оценить масштабы своей проделанной ранее работы. На ягодицах ожидаемо не осталось ни одного смуглого места, всё красное и даже немного фиолетовое. В попытке загладить свою вину, Аккерман огладил мягкие мышцы, сжимая кожу пальцами, а потом развел в стороны, прижимаясь возбуждённым пахом к раскрытой и доступной промежности. – Л–Леви.. Тебе выпало.. ах! – Не сумев договорить, Ханджи застонала, потому что Леви, будто прочтя её мысли, уже вошёл В неё, наваливаясь сзади и ещё сильнее вжимая в стекло окна. – Что? Ты что–то говорила? – Изводить её разговорами, когда она и слова связать не может, самое лучшее, что Леви когда–либо делал с ней. Зое уже не может даже шевелить языком, потому что он просто вывалился набок изо рта, как у послушной собачки. С ним всегда так, как будто в первый раз, который она до сих пор помнит. Второе прекрасное событие после свадьбы с Леви, безусловно. Стоило Аккерману толкнуться глубже, и Ханджи уже не думает о том, что в любой момент добрые соседи могут застукать их, если только выйдут на свои балконы. Да плевать вообще, когда любимый мужчина вот так отменно отправляет на седьмое небо, даря просто невероятное наслаждение. Леви вдруг подумал, что ему всегда будет мало Ханджи, что бы он не захотел с ней сделать. Всегда будет мало её срывающегося голоса и цепких ногтей на плечах, всегда будет мало её тела, которое открыто для него в любой момент и в любом месте. Аккерман наклонился к её открытой шее, прижимаясь губами настолько нежно, что и Ханджи замерла, откидывая голову на его плечо позади. А потом громко простонала, потому что Леви возобновил свой быстрый и стремительный темп, желая доставить любимой ещё больше удовольствия, чтобы она просто захлебнулась ощущениями. И Зое захлебнулась, потому что каждый раз всё было как в первый, как будто она ни разу не ощущала себя на вершине Олимпа в объятиях чувств и ощущений, овладевающих телом подобно огню, что неустанно горит и плавит свечу. И она плавилась, стоило Леви сменить угол проникновения или подключить к ублажению Ханджи руки и губы. Вот и сейчас она просто расплавилась, растаяла, когда внутри стало просто неимоверно тесно и мокро. Леви бессильно опал на неё сверху, а бедное стекло чуть ли не затрещало по швам от тяжести двух измождённых тел. – Я, кстати, забронировал билеты. – Подметил Леви. Ханджи согласно кивнула, переводя дух. – Отнести тебя в ванну? – Спросил Леви, приводя себя и жену в подобающий вид. Ханджи опять кивнула, но неожиданно вышла в гостиную, взяла в руки коробку и вытянула розовую бумажку и белую. Леви ухмыльнулся: неугомонная женщина. – Секс в публичном месте.. О–о. – Ханджи вытянула губы в форме буквы «о», а потом широко заулыбалась. У Леви назрел чудесный план. – Иди уже в ванну, женщина.