Там где восходит солнце

Предупреждение

AUинститут, полиамория

***

      – Д-Даби! – Стыду девушки нет предела. Она горит и закрывает лицо руками. Стоящий рядом с ней Кейго тоже особой радости не вызывает.       Темноволосый неожиданно ворвался в квартиру, раскидал свои новые кроссовки по всему коридору, а затем отнес Т.И. с кухни в спальню.       Туда же впихнул и баскетболиста, который только вернулся с тренировки и принимал душ.       Теперь он стоял рядом с девушкой в одном полотенце и краснел.       – Что «Д-даби»? – Возмутился художник. – В колледже же я рисую с натуры, почему дома не могу?       – Может потому что в колледже твои натурщики статичны, а ты сейчас заставляешь нас трахаться, что бы нарисовать, умник? – Хмурится Таками. – Ты, что гейской манхвы начитался?       – Блин, Т.И. придется искать где-то фаллос для тебя. – Расстроился зататуированный.       – Ага! Световой меч! – Рыкнула девушка, не понимая, серьезно он или прикалывается.       – Да ну, что вам не нравится. – Обиделся Даби. – Как целоваться и заигрывать друг с другом, в ванной купаться, на людях за руки держаться – так мы все вместе. Как мне нарисовать ваш секс: нет и всё тут.       – Может потому что ты не участвуешь? – Изогнул бровь Кейго и сложил руки под грудью. Правда тут же схватился за полотенце, потому что оно чуть не упало на пол.       – Думай о том, что я слежу за твоей минутой славы. – Парировал художник. – Ну вам жалко что ли?       – Даби, это извращение! – Попыталась отбиться девушка.       Парень к ней тут же подошёл и оттянул в сторону ворот домашнего сарафана.       – Кейго, скажи-ка мне? Где твои, а где мои засосы? А не то мы вчера ещё менялись.       Девушка ударила его по руке, зло краснея. Тут же поправила ворот, что бы синяков и укусов не было видно.       Повисла неловкая тишина.       –...Ладно. Я имел в виду, что я нарисую фигуры, а лица придумаю другие. Мне просто нужна натура, что бы тела получились красиво, потому что анатомия хромает. Но раз так. Я нарисую позу с порно-сайта и нарисую ваши лица – пусть на выставке все думают, что мы извращенцы. – Даби показательно развернулся и сделал вид, что уходит.       – Это шантаж! – Завизжала Т.И.       – Моя дорогая.. Шантаж – это когда ты простирала мою любимую пайту с красными шортами Кейго, а все сбила на него, пригрозив оставить без любимых куриных нагитсов. – Покачал головой парень. – Вы ещё и целовались без меня, а сейчас не хотите... Хоть бы поцеловались то... – Внимание художника привлекло большое зеркало во весь рост, которое они с боем выбрали в магазине пол года назад. – Идея!       Кейго и Т.И. обречённо смотрели на то, как Даби катит к зеркалу компьютерное кресло и поправляет все так, что бы отражающий все подряд узкий прямоугольник смотрел на большой кусок кровати.       – Вот! Я сяду к вам спиной и буду рисовать отражение! Так пойдет?       – Пойдет, только давай уберем тумбу и цветы. – Таками сдаетмя первым. Девушка лишь возмущённо на него смотрит.       – Зачем? – Удивляется крашеный.       – Ба ты все вокруг зеркала ещё пол года рисовать будешь!       – А ты, я смотрю, переживаешь, что тебя на это время не хватит!? – Возмутился Даби и загородил собой большой горшок с мини-пальмой. – Нет! Одно зеркало будет на красиво!       – А кусты от самого главного в рисунке отвлекать не будут!?       – А когда это, ты, стал художественным экспертом!?       – А когда это ты так расширил свой эмоциональный Спектор?!       От спора их отвлекла Т.И.       Девушка, злобно сопя, стянула с себя сарафан, оставаясь в одном нижнем белье.       – Задолбали спорить, честное слово. Давайте сделаем это уже. – На самом деле девушка сама не верит, что говорит это. Ей в сторону парней даже смотреть не хочется.       – Да-а-а! – Радостно прорычал Даби, скидывая с плеча свою сумку и усаживаясь в кресло.       Ястреб смотрит на девушку ошарашенно и виновато, но подходит к ней. Касается пальцами подбородка, поднимает ее голову, заставляет посмотреть в глаза.       – Прости... – Говорит он одними губами и наклоняется к ней, проталкивает в ее рот свой язык, горячий и скользкий.       Т.И. стоило бы как в самую первую ночь – выпить для смелости. Ее ноги подкашиваются, от чего Кейго приходится взять ее на руки и отнести к кровати.       Поцелуи спускаются ниже, от чего девушка выгибается на встречу чужому телу. Старые метки, кажется, горят и пульсируют под губами парня. Он ставит поверх них новые, совсем, кажется, переставая думать о том, что девушке может быть больно.       Т.И. выгинаетс сильнее, смотрит в зеркало и видит себя, под Таками, с красным лицом и обидой в глазах. Видит как парень аккуратно берет ее за плечи, понимает, усаживает к себе на колени. Девушка пахом чувствует его напряжением через ткань нижнего белья и полотенца.       – Убери это. – Девушка честно не понимает, что в ней говорит больше: желание близости или желание поскорее закончить с этим.       Она приподнимается на колени, убирая стягивая хоть как полотенце баскетболиста и потодвигает ткань своего белья. Насаживается легко и быстро.       Признавать тот факт, что ей правда приятно думать о том, что в отвернутом кресле сидит Даби и рисует их – признавать как-то не хочется.       Т.И. двигается ритмично, быстро, тихо постанывая в плечо спортсменам. Она больше чем уверена, что обнимщий ее Кейго, сейчас сидит и тупо смотрит в одну точку, краснее рака. Потому что с его стороны действий почти не было.       Она отстраняется от парня, не прекращая двигаться.       – Кейго? Почему я работаю за двоих? – Звучит как-то обиженно. Баскетболист, красный и напряжённый, впивается ей в шею зубами, а руками больно хватает за задиницу, от чего девушка кричит.       Кресло дёргается, Даби матерится, но видит в отражении довольный взгляд девушки.       – Чертова мазохистка. – Говорит художник на выдохе.       Т.И. хрипло смеётся, почему-то оказывается на кровати, под Таками. Стонет когда в нее входят с новой силой, царапается, кусается, чувствуя жар, свой и чужой предел.       Благо, что Кейго не видел, как Даби развернулся к ним лицом, наблюдая уже в наглую, но с нескрываемым интересом.

***

      – Ну как?– Даби не скрывает свою гордость, когда заканчивает некоторые элементы.       – Эффектно, базара нет. – Кейго лежит на кровати, на животе, пока Т.И. обрабатые собственноручно сделанные царапины.       На рисунке все как и в их комнате, точнее в одном из углов. Зеркала, огромный горшок с пальмой, тумба с статуэткой в виде Добермана и шкатулка.       В отражении, на кровати сидит парочка, срисованная с Кейго и Т.И, только лица у них совсем не похожи.       У девушки, которая сидит спиной – дреды, а парень брит под ноль и с большой татуировкой в японском стиле на руках, которыми он сжимает ягодицы девушки, при этом кусая ее за шею.       Девушка на рисунок даже смотреть не может. Ее поздновато накрыла волна стыда и понимая, что они вытворяли.       – Видела бы мама... Она бы меня убила. – Думает про себя девушка, когда неожиданно чувствует чужие губы на своих, а ещё привычный запах горького адикалона и сигарет. Это был Даби.       – Спасибо, что быстро согласились. – Усмехается парень и смотрит на обиженного баскетболиста. – Тебя тоже поцеловать? – Он издевательски улыбается.       – Пошел вон! – Завопил Кейго, откатываясь на кровати от Даби, который в самом деле к нему полез.       – Ну и дурдом. – Выдыхает Т.И., когда парни с дикими воплями выбегают из комнаты.