Новый дом, старые правила.

      — Хэй, Дипп-Доп, ты там долго ещё? Мы уезжаем! — крик сестры заставляет меня убрать маленький блокнот в кожаном переплёте во внутренний карман своей ветровки.       — Иду я, иду! — уже садясь в машину, я достал свои любимые наушники, намереваясь заткнуть ими уши, чтобы не слышать навязчивую болтовню матери и новоиспечённого отца.       А вот у Мейбл были определенно другие планы на эту поездку — она вырвала наушники из моих рук, пряча их в свой карман.       — Мейбл! Что, чёрт тебя дери, ты творишь?! — воскликнул я, устремляя взгляд прямо на довольно ухмыляющуюся сестрицу.       — В смысле, что? Мы должны познакомиться с новым папой, а ты ведёшь себя некрасиво, затыкая уши своими наушниками!       — Мейбл, верни брату наушники. Сегодня был трудный день, ему необходимо расслабиться.       — Да, Мейбл, верни братцу его наушники, а то он расплачется. — за спиной послышался столь знакомый, слегка металлический голос сводного брата.       — Ой, Билл ты прав, не стоит обижать малыша. — хихикая в ответ, Мейбл протянула мне наушники.       А я лишь только фыркнул, втыкая в уши наушники. Накинув на себя капюшон, я отвернулся к окну, медленно засыпая.       Мне снился весьма странный сон. Взрослый парень, вроде шатен, находится в объятьях мужчины, а рядом лежит собака, золотистый ретривер. Лица парней я не смог разобрать, да и не придал этому особого значения. Это всего лишь глупый сон, как и большинство снов в общем.       Проснулся я от того, что кто-то активно пихал меня в плечо.       — Просыпайся, соня, мы приехали! Открывая глаза, первое, что я увидел — сестру, которая с бешеной улыбкой пыталась растормошить меня и, кажется, уже далеко не первую минуту.       — Ммм… ага, я проснулся.       — Смотри, какой шикарный дом! Прямо как замок принцессы! — восхищённые вопли Мейбл заставят проснуться даже чёртового мертвеца, что уж тут говорить про меня — сон как рукой сняло.       Я поднимаю глаза и замираю перед открывшимся мне видом: шикарный дом белого цвета с золотистыми вставками, две колонны, подпирающие навес прекрасного крыльца с мраморными вазонами по бокам, в которых цветут алые, как кровь, розы. Прямо перед крыльцом стоит фонтан, окольцованный дорожкой из красной плитки, а вдоль неё растут кусты белых хризантем. Сам дом имеет три этажа, а на крыльце нас уже встречают дворецкие, горничные, и даже садовник, проще сказать, весь рабочий персонал. Наверное, они хотят познакомиться с новой хозяйкой и её детьми.       Машина подъезжает к крыльцу, её двери открываются, и нас с Мейбл выпускают.       «Боже, как красиво», — первое, что приходит мне на ум, а ведь и правда, всё это выглядело и впрямь грандиозно.       После знакомства с персоналом меня проводил в мою комнату дворецкий Маркус - он был очень мил и ответил на все мои вопросы, а их было очень много. Я зашёл в свою комнату и оказался в невероятном восторге. Комната была оформлена деревом, и находилась как будто под крышей и огромным панорамным окном, а на потолке висела огромная люстра, похожая на ветви деревьев. На полу лежал ковролин с коротким, но мягким ворсом, напоминающим замшу. Прямо перед входом стояла огромная двуспальная кровать, а по обе стороны от неё красовались две тумбы из тёмного дерева. Прямо за кроватью находился стол с красивой лампой, уже в более современном стиле. По левую руку от входа расположился гардероб и личная ванная комната. В гардеробе уже висели мои вещи. «И когда они только успели?». Ванная оказалась уютной: чёрный кафель украшал пол, а перед самой ванной лежал белый коврик с голубыми ёлками. В углу стояла душевая кабина.       Комната, несмотря на небольшой размер, показалась мне идеальной. Не знаю, как Рудольф узнал о моих вкусах, но он не прогадал.       Забросив рюкзак в дальний угол комнаты я подошёл к кровати, чтобы снять верхнюю одежду, как вдруг дверь в комнату распахивают, и я опять слышу этот противный голос.       — Привет, сосенка. — эта фраза режет мне слух, и я невольно съёживаюсь.       — Что-то хотел, мистер «избалованный сынок»? — злобно выдавил из себя я. Как же мне нравится наблюдать за тем, как на секунду с этой напущенной рожи исчезает нахальная улыбка.       — Ой, кто это подал голос первый раз за день? Мисс «я весь такой необщительный и бедный маменькин сынок». — «Ах он гад! Да как он посмел назвать меня маменькиным сынком?! Так, Диппер, спокойно, это всего лишь провокация, не поддавайся.»       — Да вы сама доброжелательность, как я гляну, сеньор мудень-штрудень.       — Ха! Мальчишка, да что ты себе позволяешь? Ты думаешь, раз мой отец женился на твоей мамаше, так сразу всё можно? А вот и нет! — говоря это, Билл приближается ко мне, но я стараясь сохранить приемлемое расстояние.       — Ты всего лишь маленький щенок, так что сиди в своей конуре и не тявкай. Я понятно выражаюсь?       Мои ноги упираются в край кровати, ходу нет, а эта златовласая штрудилка всё ещё движется в мою сторону.       — А с чего это я должен молчать? Я не обязан тебя слушать. — пытаюсь не выдавать своего волнения я.       — А с того, что с этого момента я твой старший братик. — последнюю фразу он протянул, приближаясь ко мне на расстояние пары сантиметров.       — И знаешь, что будет, если ты…       — Прошу прощения, что прерываю, ваш отец просил передать, что ужин через десять минут, они с матерью ждут вас внизу. Ещё раз извиняюсь.       Билл не договорил. Резко меняя злобный оскал на милую добрую улыбку, он поворачивается к горничной лицом, убирая руки за спину и направляясь в сторону выхода.       — Всё в порядке, Изабель, не беспокойся. — «Вот же двуличная тварь!»       Он вышел из комнаты, повернулся ко мне и сказал:       «Жду тебя на ужин, Диппер, был рад пообщаться поближе.» — напоследок он одарил меня холодным взглядом, да таким, что у меня мурашки побежали по спине. Дверь закрылась, а я ещё минут пять стоял неподвижно, приходя в себя.