Случилось самое страшное: я влюбился в тебя

— Бакубро! — врывается в кабинет красноволосовое чудо, чуть не зашибшись о порог. Он бегло осматривает помещение на предмет блондина и тут же к нему подбегает.       Кацуки же хмурится, переводит недовольный взгляд на парня и захлопывает книгу. Всегда Киришима его прерывал его во время чтения детектива. Будто бы чувствовал, что Бакуго дошёл до напряжённого момента, — и врывался. И так каждый раз. Конечно, подобного и покруче самому Кацуки хватало на работе, но всё равно тянуло почитать что-нибудь этакое. Мало ли в книгах жизнь интереснее, чем у него? — Опять книжки свои читаешь? Будто бы тебе мало работы, — «острит» Кири, оголяя свои острые зубки. Он никогда не мог понять, почему его друг увлекается детективами, ведь сам не читал многое. Только то, что будоражило с первых страниц. — Не твоё дело, — бурчит Бакуго, после чего потирает затёкшую шею. Долго же он так сидел. — Чего припёрся? — Х-э-е-е-е-й, это и мой кабинет тоже! — наигранно-возмущённо произносит парень, но тут же его тон становится серьёзным. — У нас ЧП, Бакуго…       Кацуки тут же поднимается и, встретившись с Киришимой взглядом, кивает. Парень не блефовал. Дело было серьёзным. Он накидывает на плечи пиджак и, вновь обменявшись с Киришимой взглядами, покидает помещение.

***

— О, вы наконец-таки тут! — подскакивает к копам невысокий паренёк с зелёными волосами. Одет как гражданский, но все в округе в курсе, что он офицер полиции. Этот забавный малый пытался это скрыть, подражая каким-то своим героям, но его быстро раскрыли. Ну, не всем же быть хитрыми. Да и не похож он был на хитреца. — У тебя, как обычно, весело, — машет Киришима, приветствуя парня. — Хэй, Бакуго, и ты поздоровайся. — Ага, — бросает он и, не смотря на Изуку, присаживается на корточки. — Лучше о трупе расскажи. — Ну, нашёл я его, когда ходил на прогулку в горы. В часу 11 это было. Как только увидел, проверил пульс, а потом уж и Киришиме позвонил, — ответил Мидория и закрыл нос салфеткой: едкий запах мёртвого человека был слишком уж едким, хоть и слабым. — Пульс? Чётко видны следы удавки или чего-то такого на шее, — парень хмыкает, отодвигая ворот одежды трупа и рассматривает гематому. — И ты думал, что он будет жив? — Ну, я не подумал.., — пытается оправдаться Мидория и взгляд отводит. Но Бакуго все равно замечает искорки в его глазах.       «Видимо, он не о трупе сейчас думает. Опять кому-то подражает», — думает Бакуго и — точно! — видит: идёт их местный судмедэксперт. Парень, как его увидел, так тут же просиял, улыбнулся, даже выпрямился. — Какая честь видеть здесь самого Тодороки, — важно замечает Киришима, делая шаг к коллеге. — Я думал, что вы уедете после учебы в высшем заведении. — Я хотел, — кивает Шото и переводит взгляд на Изуку. — Но этот город мне слишком мил. Я не смогу его покинуть.       Вы только посмотрите, посмотрите на этих голубков! Глазки друг другу строят, улыбаются и счастливые донельзя. Совсем никуда не годится. — Половинчатый, может, труп сначала осмотришь? — как бы невзначай спрашивает Бакуго, вынимая из портфеля папку. — Ах, точно, — он делает реверанс, на что получает тихое хихикание Мидории и раздражённый цык Кацуки. Ну не мог он смотреть и слушать это. — Посмотрим, — задумчиво тянет парень и присаживается около «клиента». — Ты не трогал его? — Нет, делать мне нечего, — хмыкает Кацуки и получает кивок. — Трупу меньше 12 часов. Это точно: туловище ещё полностью не остыло. — Что-нибудь ещё полезное? — Я возьму образцы и после скажу, может, что-нибудь полезное.       Он открывает чемоданчик и достаёт всё необходимое, прежде надев перчатки. Кацуки много раз видел, как это делал именно Тодороки, потому не стал наблюдать — в отличие от Эйджиро и Изуку, — и поднялся. Пусть он и не судмедэксперт, но кое-что о трупе сказать он может. Стоит только ещё раз осмотреть его.       Парень вновь внимательно рассматривает труп, медленно скользя взглядом по каждой складочке, по каждой морщинке. Он ищет, ищет, пока взгляд не останавливается на подошве. — Слушай, Половинчатый, — парень указывает на ботинки мужчины, — а земля-то здесь не чёрная, я прав? — Да, здесь вообще земли раз-два и обчёлся, — задумчиво подтверждает врач и берёт образец и с подошвы. — Это ты правильно заметил. — Наш убийца опять наделал глупостей.       Вздохнул. Видимо, устал Тодороки выявлять глупые ошибки преступника. Главное, сколько бы ошибок он не делал, а на себя улик не оставлял. Будто бы специально прикидывался неопытным. Давно такого не было в практике Кацуки. Работа у него непыльная в принципе. Можно даже сказать, что скучная. Серьёзные происшествия случались раз в год, да и то это был пожар, который не могла потушить одна красная машинка. Хотя мало что могло случится в небольшом городке около моря. Здесь даже населения было не так много, как в городах. Все знали друг друга, потому чужаков быстро узнавали и наводили о них справки через других. Тесная связь полиции и населения давала широкую возможность сотрудничества. Может, потому и преступность здесь была одной из самых низких во всей Японии.       Но в последнее время работы прибавилось. И этот случай не стал исключением. — Не повезло парню, — вздыхает Эйджиро и поднимается, уже не в силах терпеть запах разложения. — Он тоже неместный, — заключает Бакуго, с растановкой произнося каждое слово. Хоть и преступлений здесь было кот наплакал, но блондин всегда был спокоен, как бы не несло от трупа. Будто бы он их перенюхал тысячу за свою жизнь. — В этот раз на суицид похоже больше. Но всё равно большой ляп с тем, что негде ему повеситься, как и отсутствие верёвки. Наш убийца учится очень медленно, — встревает в разговор копов гетехромный парень, поправляя съехавшие на переносицу очки. — Да, — кивает Кацуки и захлопывает папку, в которую успел кое-что записать. — И что мы заключим, половинчатый? — То, что убийца пытался убедить нас в суициде. — Вот, блять, спасибо. Как мы сразу не поняли?! — кипятится Кацуки, тогда как Тодороки хмыкает, вновь поправляя очки. — А что-нибудь ещё более очевидное можно?! — Ты идиот, — судмедэксперт даже делает шаг назад, чувствуя, что сейчас его белый халат может замараться. — Что ты сказал?!       Только Бакуго дёргается в сторону врача, как его за плечи хватает Киришима и тянет на себя. Силы у этого парнишки было намного больше, чем Бакуго, хоть и чуть ниже него самого. — Отпусти, я ему втащу, — пыхтит Кацуки, метая молнии в своего заклятого коллегу, тогда как Тодороки равнодушно пожимает плечами и переводит взгляд на Изуку: — Ты не замёрз? На улице же осень. — Нет, нет, я тепло одет, — отвечает веснушчатый и продолжает: — Не хочешь прогуляться до ближайшей кофейни? — Ох? — глазки Тодороки тут же вспыхивают, и он кивает коротко, после чего сбрасывает халат и прячет его в чемоданчик.       Изуку в этот момент ещё шире улыбается, а Эйджиро отпускает уже более-менее спокойного парня. Бакуго никогда не нравились сюсюканья влюблённых на публике, а отношения на работе он считал верхом неприличия. Потому и глянул на удаляющуюся парочку со всем копившимся в нём презрением. А этим двоим было невдомёк, что про них думает парень; они шли уверенно, даже шутили о чём-то. Вот же влюблённые дурачки. — Бесит, — шипит блондин, автоматически открывая телефон-раскладушку с пришедшим уведомлением. — «Отчёт по трупу вышлю почтой. Смотри, чтобы камней в штаны не наложил». Да он издевается! — Тише, бро, тише, — похлопывает по спине Эйджиро и улыбается широко. — Думаю, отчёт будет уже сегодня прислан, так что не стоит злиться на этого парня. — Ну конечно, знаю я его «вышлю почтой», — бурчит Кацуки и прячет папку в портфель. — Да ладно тебе, — Киришима наклоняется и шепчет: — Не случилось самого страшного: ты не влюбился в меня.       И тут же отстраняется с мягкой, застенчивой улыбкой. Так он говорил часто. Каждый день. Каждый час. Всегда. На каждое событие, раздражающее Кацуки. Будто бы напоминал, что недавно признался, а парень его отверг. Просто сказал: «Прости, но я не по мальчикам». Тогда Киришима улыбнулся всё той же улыбкой и кивнул. Бакуго думал, что после этого зубастый станет его избегать, но парень ещё сильнее привязался к нему, прилип как банный лист и не хотел отставать. — Чего застыл, бро? — спрашивает Киришима, прося санитаров унести труп. Двое крепких мужчин положили тело на носилки и, взявшись за ручки, плавно перенесли в машину. — Поехали, они нас подбросят. — А, да, — будто оживает парень и кивает, поглубже зарываясь носом в шарф.       На дворе стояла ноябрьская осень, так что ветры дули холодные и пронизывающие. Даже в машине было нестерпимо холодно. Их изрядно трясло, когда они спускались с горы, но это не мешало Кацуки украдкой наблюдать за Эйджиро. Парень совсем не изменился после того случая. Неужто принял всё как должное и смирился? Это было бы лучшим вариантом. Бакуго не мог быть с ним, а ранить своего друга не хотелось. Кацуки не знал, что испытывают люди, когда влюбляются, но понимал, что нестерпимо больно быть отвергнутым. Если он и отшивал, то мягко, аккуратно. С Киришимой получилось как-то некрасиво, но это, кажется, не во что не вылилось. — Парень, ты меня слушаешь? — толкает Бакуго в бок мужчина с пышными усами и улыбается почти беззубым ртом. — Мы тут труп обсуждаем. — Да, я слушаю, — встрепыхается Кацуки и закрывает глаза. — Так ты будешь слушать..? — мужчина пытается вновь что-то сказать, но Киришима машет рукой, призывая ничего не говорить, и объясняет: — Кацуки лучше вопринимает информацию с закрытыми глазами. Говорите, пожалуйста. — Гм, вот как, — тянет усач и продолжает: — Тогда начну с начала. Этот парень приехал к нам не так давно. Дня три-четыре назад. Я сам видел, когда рыбку ловил, а она в этом году… — Кхм, — перебивает Кацуки, подсказывая не отвлекаться, на что мужчина улыбается виновато и продолжает: — Так вот. Приехал он вместе с почтой. А вы знаете, что почта так долго идёт… — Кхм! — вновь встревает парень и уже открывает один глаз, смотря неодобрительно на усатого мужчину. — Прошу, продолжайте, — прерывает тишину Эйджиро и рукой закрывает глаза Бакуго. — Прошу. — Вот. Мне он показался подозрительным. В костюмчике такой, видно, солидный. Высматривал всё, выспрашивал. О как. — А что он ещё делал подозрительного? — Ну, он был уж очень вежливым, будто подлизывался. По крайней мере, мне так показалось. — Хорошо, а насчёт чего он выпрашивал? — режим копа всегда включался в Киришиме, когда дело его правда заинтересовывало, или, наоборот, вводило в сон. По его всегдашней весёлости трудно было выбрать из двух. — Насчёт чего выпрашивал? Вроде бы земли. Да, купить здесь участок хотел, — отвечает после небольшого молчания санитар, расчёсывая небольшим гребешком растительность на лице. — Да, он хотел купить участок на подножьи, — вносит свою лепту и другой, тощий мужчина. — Ну, около того развалившегося дома, помните, что сгорел не так давно? — Да, дом Изуку, — кивает Киришима и переводит взгляд на труп. — Жаль парня, ведь это был дом его родителей. — Да каких родителей? Приёмный он, ты знаешь, — усач кладёт гребешок в карман и теперь рукой приглаживает пушистые усы. — Странно, что ты до сих пор считаешь, что у него были родители. — Но.., — теряется Эйджиро, но ему, будто в подмогу, подаёт голос Бакуго и открывает глаза. — Мы приехали. Спасибо за поездку, — он жмёт руки санитарам и первый выпрыгивает из машины. — Ах, да, всего доброго, — впопыхах жмёт руки и Киришима, после чего так же выпрыгивает из машины скорой помощи.       Двери за ним захлопываются, и машина плавно отъезжает, поднимая в воздух клубы пыли.       Бакуго поправляет шарф и, кивнув коллеге, направляется в их полицейскую будку. Дальнейший день не обещает быть интересным, потому Кацуки будет не против провести его за чтением очередного детектива и кружечкой чая. Вот только позволят ли ему?