Бесценная ставка

      Се Лянь проснулся с первыми лучами солнца.       Открыв глаза, он с удивлением обнаружил, что лежит в большой кровати, а не на какой-нибудь циновке: последние несколько сотен лет Се Лянь засыпал и просыпался где попало, поэтому совсем отвык от комфорта, мягких подушек и теплого одеяла, которым оказался укрыт. Поразмыслив немного, Се Лянь вспомнил все события прошлого вечера, от чего сразу же залился краской до кончиков ушей и уткнулся лицом в подушку, пытаясь унять чувство стыда.       Но больше всего он отвык от того, что рядом с ним в кровати кто-то спал. В последний раз, за исключением ночи в монастыре Водных каштанов, подобное случилось, когда Се Ляню было то ли три года, то ли пять: когда наследный принц, будучи совсем малышом, подолгу не мог заснуть, любящая матушка приходила в его покои и ложилась рядом, и сердце сразу успокаивалось.       Хуа Чэн, видимо посчитав кушетку слишком жесткой, перенес Се Ляня в спальню на мягкий матрац, поэтому сейчас тот чувствовал себя так, будто со всех сторон окружен какими-то воздушными облаками.       Теперь же Се Ляня со спины обнимали сильные руки, смыкаясь на талии, и незнакомое чувство теплоты приятно растеклось внутри. Стоило ему повернуться на другой бок, как он оказался нос к носу со все еще спящим Хуа Чэном.       Се Лянь не имел привычки подолгу рассматривать людей, но почему-то сейчас совершенно не мог отвести взгляд. Сань Лан, судя по всему, спал достаточно спокойно: длинные ресницы мелко подрагивали, губы были чуть приоткрыты, да и в целом он выглядел умиротворенно. В этот момент Хуа Чэну, по-видимому, приснилось что-то не особо хорошее: меж бровей залегла едва заметная складка, и Се Лянь, повинуясь порыву, протянул к ней руку.       Когда пальцы почти коснулись чужого лица, Сань Лан открыл глаз.       Его взгляд первые секунды был расфокусированным, но чуть погодя Хуа Чэн все-таки смог рассмотреть лежащего напротив Се Ляня, почти коснувшегося его лица рукой, которую тот почему-то не одернул.       Сань Лан, заметив растерянность на лице старшего, улыбнулся и проговорил хриплым ото сна голосом:       — Доброе утро, гэгэ, — он чуть приблизился, чтобы Се Лянь все-таки коснулся его лица, и у наследного принца покраснели кончики ушей, когда их носы соприкоснулись.       — Доброе утро, — его голос звучал тише, когда он слегка рассеяно погладил точку, где раньше находилась складка. Хуа Чэн удивленно выгнул бровь. — Сань Лан, мы вчера…       — Мгм, — соглашается и внимательно смотрит на Се Ляня, ожидая каких-то эмоций: отвращения, неприятия, ненависти — все-таки Его Высочество был не совсем трезв, — но ничего этого не появляется.       Се Лянь лишь тихо выдыхает и смотрит на Хуа Чэна с нежностью и любовью в глубине светло-карих глаз.       — Что ж… я нарушил оба запрета, — проговаривает и почему-то улыбается, а Сань Лан застывает в ожидании продолжения. — Думаю, последователь такого пути самосовершенствования из меня так себе, — он посмеивается, и этот смех передается Хуа Чэну, льнущему ближе к теплой ладони.