Взаперти

Крис почувствовал, как в кармане завибрировал телефон, и оторвался от рассматривания томографических снимков только что поступившего в его отделение пациента. Он уже битый час пялился на обширную гематому, думая, под каким углом лучше войти при операции, чтобы удалить её, не повредив при этом зрительный нерв. Взглянув на экран, Хемсворт вздохнул и нажал на «отклонить», чувствуя себя при этом порядочной скотиной. Люси звонила уже третий раз за это утро, а он никак не мог решить, что же ему делать с настойчивой брюнеткой. Проведенная вместе ночь оставила самые приятные впечатления. При воспоминании об умелых ласках девушки в паху сладко ныло. Но стоило вспомнить визит к миссис Деборе Финч, как на душе становилось муторно. Разумеется, милашка Люси ни в коем разе не была в ответе за то, что наговорила Крису ее бабуля. Но почему-то родственная связь любовницы с ведьмой теперь его настораживала. И было еще кое-что. Мысли, которые Крис упорно гнал от себя. Которые не давали ему заснуть сегодня ночью. Жаркие, влажные, стыдные. Ворочаясь на смятых простынях в тщетной попытке уснуть, Хемсворт представлял рядом с собой не плавные изгибы стройного тела Люси, а чуть угловатую фигуру Тома. Никогда раньше австралиец не думал о том, чтобы оказаться в постели с мужчиной. Даже по молодости, шальной и непутевой, Крис и мысли не допускал о том, чтобы пусть даже ради эксперимента — понравится/не понравится — трахнуться с кем-то из приятелей. И сейчас изо всех сил сдерживался, чтобы не потянуться ладонью к тяжелому, прилипшему к животу члену, чтобы всласть подрочить, представляя, как тонкие пальцы Хиддлстона касаются его плоти. Как он сам припадает губами к ямочке на шее Тома, от которой расходятся в стороны острые ключицы. Как медовые кудряшки рассыпаются по подушке, когда Крис опрокидывает Тома на спину и нависает над ним на локтях, вдавливая в матрас всей своей мощью. А потом…. А что потом, Хемсворт понятия не имел. Вернее, теоретически он был вполне себе осведомлен о физической стороне такой любви. Да только практики набраться не успел. Но не в этом было дело. И даже не в том, что, прожив половину жизни, Крис вдруг осознал, что его потянуло к мужчине. Да еще потянуло так сильно. Внезапную смену ориентации он как-нибудь пережил бы. Другое дело, что предмет его вожделения был, строго говоря, и не человеком вовсе. Призрачное нечто, хрупкое, ускользающее. Как там говорила миссис Финч? Энергия, то что было сущностью человека? Мысль о том, чтобы заняться любовью с чем-то потусторонним, пугала до чертиков. Но желание — острое, невыносимое — не давало уснуть, заставляло, сгорая от стыда, все-таки прикоснуться к себе. И Крис смог заснуть уже под утро, только после того, как бурно кончил в кулак, представляя, как упрямые тонкие губы Томаса обхватывают его член. А проснувшись по звонку будильника, сонно поплелся в душ и уже там, стоя под холодными струями, довел себя до оргазма еще раз, представляя, каким нежным, должно быть, окажется Том внутри. Дьявол! Проклятые мысли! Черт его дернул тогда согласиться на покупку этого дома! Жил бы сейчас, как все нормальные мужики, потрахивал бы красотку Люси и не мучился от невозможности прикоснуться к Тому так, как хотелось бы. Предмет его мечтаний, между тем, оказался на кухне. Сидел смирно на табуреточке, вздыхал. Увидев входящего Криса, нахмурился, посмотрел на часы, буркнул «Опаздываешь, опять кофе пить не будешь?» - Буду! - успокоил его Крис. Он знал, что призрак любит по утрам наслаждаться если не самим напитком, то хотя бы его ароматом. Поэтому он, несмотря на то, что катастрофически опаздывал, сварил себе кофе, добавив для остроты чуточку перца. - Божественно! - Том даже прикрыл глаза от удовольствия. А Крис засмотрелся на стрелочки ресниц, лежащие на нижних веках — надо же! Наградила природа таким ресницами! - на точеные скулы, на то, как юркий язычок пробежался по сухим тонким губам. Искушение. Том весь сейчас был — искушение. Подойти бы, присесть рядом на корточки, притянуть к себе его лицо, коснуться пальцами губ. Нельзя! Черт бы побрал все на свете — нельзя! Крис отвернулся, стараясь не смотреть на довольно улыбающегося Тома. Он закончит это дело с ноолексином, вместе с Дауни выведет убийцу — убийцу ли? - Тома на чистую воду, и возможно тогда привидение перестанет ему являться. Ведь говорят же, что если отомстить за невинно убиенную душу, тогда и сама эта душа упокоится. А Крис сможет после этого жить дальше. Переживет. Он переболеет этим наваждением. Наваждение как будто и не замечало терзаний Криса. Том, повздыхав над тем, что не может попробовать ароматный напиток, и попеняв Хемсворту на то, что все-таки нанял экономку, которая три раза в неделю не дает ему остаться в доме на целый день, дабы не напугать своим появлением впечатлительную женщину, принялся чесать Бобби за ухом. Санни все еще пугалась призрака, не приближалась, порыкивала, а чаще всего убегала прочь, когда видела Тома. Вот и сейчас ее нигде не было видно. - Санни, девочка! - позвал Крис. В коридоре что-то зашуршало. - Ты там? Санни! - и Крис потряс пакетом с собачьим кормом. На его призыв никто не ответил. Тогда Хемсворт сам вышел на поиски беглянки. Что-то было не так. Как будто бы чего-то не хватало. - Том! - позвал Хемсворт. Тот появился внезапно. И бесшумно. Крис даже вздрогнул от неожиданности. «Пора бы уже привыкать к этим его штучкам», - про себя подумал Хемсворт, а вслух сказал: - Тут картина висела. Абстракция. - Кажется, - пожал плечами призрак. - Кажется? - переспросил Крис, - Это твой дом… был. Ты не помнишь, какие картины висели на стенах? - А ты никуда не опаздываешь? - хитро прищурился призрак. - А ты не слишком наглеешь? - в тон ему ответил Крис. - Давай-давай, проваливай! - и Том легонько подтолкнул его к входной двери. - Вечером поговорим. - А Санни… - А Санни я покормлю. Закрыв за собой входную дверь, Крис глубоко вздохнул и медленно выдохнул — это помогло успокоиться. Накрывало нереальностью происходящего: у него в доме живет призрак, который кормит его собак, выгоняет его из спальни и ждет вечером с работы, чтобы поговорить. Расчудесно! Телефон завибрировал в очередной раз. Крис хотел уже было принять вызов — судя по всему, Люси оказалась куда настойчивее, чем он предполагал — но тут в дверь ворвалась дежурная медсестра. - Доктор Хемсворт! Пациентка из третьей палаты, Остин! - Что такое? - Крис почувствовал, как у него вспотели ладони — предчувствие дурных вестей. Мисс Остин принимала ноолексин. И отменил его Крис тайком от Браны только вчера утром. - У нее судороги, сэр! Телефон продолжал надрываться. Крис принял вызов, бросил в трубку сухое «Я занят. Перезвоню» и бегом помчался в третью палату. Брана вызвал к себе доктора Хемворта, едва только он остановил судороги у своей пациентки. Перемахивая через две ступени по лестнице вверх, Крис летел к начальнику с явным намерением высказать все, что он думает о препарате и о тех, кто в погоне за быстрой наживой, еще до конца не исследовав возможные побочные эффекты, пытается тестировать его на людях. Пусть Кеннет увольняет его, но он не будет больше назначать ноолексин пациентам. - Мистер Брана! Я отменил ноолексин всем своим пациентам…, - прямо с порога начал Крис, но осекся, увидев в кабинете начальника Роберта Дауни. - Вы правильно сделали, доктор Хемсворт, - кивнул головой профессор, - прошу Вас, присаживайтесь. И Крису указали на кресло за столом переговоров. - Как я понял, нет нужды представлять вас с мистером Дауни друг другу? - спросил его начальник. И, дождавшись Крисова «нет», продолжил: - Роберт поделился со мной своими подозрениями. Признаюсь, я предпочел бы не знать всего этого. Брана помолчал с минуту, глядя не на собеседников, а в открытое по случаю теплой погоды окно. - Бедный-бедный мальчик. Том… в голове не укладывается. И я солгу, если скажу, что верю в причастность Джорджа Хиддлстона к гибели племянника. Но его брат был моим хорошим другом. И ради его памяти… и ради памяти Томаса я помогу вам. Сколько смогу, я буду пудрить Джорджу мозги. Работа над изучением нового препарата, якобы, все еще проходит в нашем Центре. - Видите ли, Кеннет, - вступил в разговор Дауни, - мы как раз и хотим попросить вас ненавязчиво так, в разговоре то с тем, то с другим намекнуть о том, что доктор Хемсворт сомневается в эффективности такого надежного препарата, как ноолексин, и тормозит вам всю программу апробации. Чтобы эти слухи точно дошли до Джорджа Хиддлстона. - Вы понимаете, как рискуете, Крис? - внимательно посмотрел профессор на своего врача. - Разумеется, Кеннет, - кивнул Хемсворт. - Я могу спросить о причинах, побудивших вас ввязаться в это? - Нет, сэр, не можете, - решительно отказался отвечать Крис. Он не был намерен ломать комедию еще и перед Браной. И надеялся на благоразумное молчание Дауни. Том выполнил свое обещание «поговорить» сразу же, едва Крис переступил порог дома. Продемонстрировав тому поломанную картинную рамку и порванный холст, он в подробностях рассказал о вчерашнем непрошеном госте. И по мере того, как Том рассказывал, Крис чувствовал, что мурашки табунами бегают у него по спине. Еще сегодня днем, сидя в уютном кабинете мистера Браны, рядом с излучающим непоколебимое спокойствие начальником службы безопасности Ройал Фармс, Крис не испытывал никакого страха. Как будто бы водить за нос махинаторов от фармацевтики и подставляться под удар преступников — обычное дело. Но сейчас оно принимало совсем другой оборот. Кто-то смог беспрепятственно проникнуть в его дом. Ходил всюду, трогал предметы, к которым прикасается Крис. Хотел установить здесь какую-то хитрую технику. Если еще сегодня днем те, кому Крис собрался противостоять, казались немного нереальными — как персонажи какой-то ролевой игры, то теперь Хемсворт понял: все серьезно, все по-настоящему. Никто не собирается с ним играть. Эти люди подобрались к нему совсем близко. Казалось, он даже слышит в доме запах чужака. А потом Том рассказал, как разделался с тем, кто пришел в дом Криса… в их дом… с недобрыми намерениями. - Ты… - Крис даже слова подбирал с трудом, - ты… зачем ты полез к нему один? Позвонил бы в полицию. Хотя нет, позвонил бы Дауни! - И что бы я сказал? - рассмеялся Томас, - Вас беспокоит призрак дома Хиддлстонов, присылайте наряд? - А если бы этот тип…. Если бы он что-то сделал? - Что? Убил бы меня еще раз? - Том! Все равно нужно рассказать Дауни. - О чем рассказать? - пожал плечами призрак. - Как ты расскажешь про меня? Хиддлстон был прав. - Черт! - выругался Крис. - Признаться, у меня мурашки по коже. Ото всей этой истории. «И от тебя» чуть было не сорвалось с языка. Такой Том - не домашний, уютный, утренний Том, ожидающий, пока Крис сварит кофе, а Том, пугающий людей, пусть эти люди и заслужили - должен был вызывать страх и у Криса. Да только ему не хотелось бояться. Даже такого - вызывающего жуть - Тома хотелось защитить. От тех, кто пришел в его.... в их дом, чтобы навредить. - Роберт предлагал тебе вернуться в Мельбурн, - с укоризной покачал головой Хиддлстон. - Нет! - Почему? - призрак посмотрел на Криса. Пытливо. В самую душу хотел проникнуть. - Зачем ты это делаешь? Крис помолчал немного, не знал, как ответить. Сам в себе не мог разобраться. Сказать «потому что ты мне не безразличен»? «Потому что я думаю о тебе по ночам»? А если рассмеется в лицо? Если одарит презрением? - Я же пугаю тебя, - голос Тома, зазвучавший в голове, вывел из размышлений. - Я сам себя боюсь, Крис. Вчера, когда я расправлялся с этим румыном, я чувствовал, как внутри меня поднимается что-то… какое-то темное чувство. Я ему на руку наступил и наслаждался тем, что могу растоптать его, как таракана. Мне самому от себя страшно. А что если бы я не сдержался? Я бы убить его мог, Крис! Я последнее время чувствую в себе это желание — давить, крушить… Я никогда таким не был… при жизни. Я почти все время здесь злюсь. На себя, на то, что я теперь такой. На то, что даже в собственном доме уже не хозяин. Я же есть, Крис! И в то же время меня нет. Эта злость... Она душит. Рвется наружу. Я навредить тебе боюсь, Крис! Так боюсь тебе навредить! И он шагнул к Хемсворту, обхватил руками шею, прижался лбом ко лбу, зацепился взглядом. Держался. За взгляд Криса держался. - Я не боюсь тебя, - прошептал Хемсворт, едва не задевая своими губами губы Тома, - ты не сможешь причинить мне вред. Я знаю. Понятия не имею откуда, но я тебя знаю, Том. Ты не такой. Ты не способен на зло. Хиддлстон отстранился, опустил руки — Крис тут же почувствовал, что там, где только что лежали Томовы ладони, стало пусто. - Я просто за тебя боюсь, - совсем тихо, почти шепотом сказал Том. А Хемсворт не к месту вспомнил о том, что Люси он так и не перезвонил. Георг Мареш, в определенных кругах известный, как Румын, пребывал в некоторой растерянности. Репутация Румына была безупречна. Никто никогда не жаловался на то, что он делает свою работу спустя рукава. Если Мареш не был уверен в том, что справится с поручением, то прямо говорил об этом заказчику, и оба расходились без взаимных претензий. Зато если уж Румын брался за работу, то заказчик мог быть уверен, что выполнена она будет точно в срок и самым аккуратным образом. Главное, что отличало организацию Румына, это то, что ни разу, ни по одному делу стражи порядка даже близко не смогли найти прямых доказательств участия в нем Мареша, а следовательно не выходили и на заказчика. Часто бывало так, что между Георгом и заказчиком выступал посредник. Но в данном случае секретарь заказчика вышел на Румына напрямую. Клиент Марешу понравился. Он не пытался юлить, как некоторые любили, сразу же отдал аванс, не торгуясь по мелочам, снабдил Георга всей необходимой информацией и вообще вел себя, как деловой человек. Только вот дело было сложным. Поэтому Румын и запросил втридорога. Одно дело — убрать неугодного человечка здесь, в Англии, где надежные люди имеются, и в полиции если поискать, то таковые найдутся. А другое дело — гонять ребят за три девять земель. Но ребята постарались на славу. Самого своего надежного исполнителя послал Румын в Индию. И Себастиан сделал все, как положено. Насколько это было возможно, учитывая специфику поручения. Несчастный случай на дороге — не самый надежный и легкий способ устранить человека. Клиент это понимал. И даже вмешался, когда нужно было, подстраховался, сволочь хитрая, выправил в полиции документы, такие, чтобы на родине пострадавшего никто вопросов задавать не стал бы. Никто и не стал. Был покойный при жизни лихач безбашенный, за что и поплатился. Но, видимо, со смертью этого, который без башни, проблема заказчика не решилась. Потому и вновь понадобились ему услуги Румына. Только на этот раз, встретившись с заказчиком для получения инструкций, Мареш заметил, как тот как будто подрастерял былую уверенность. Дерганный какой-то был, нервничал. Румын даже хотел отказаться от новой работы. Да больно уж деньги были хороши. От таких не отказываются. Да и задание было так, плёвенькое — присмотреть за каким-то лохом-врачом. Даже скучно. Парни, что таскались целыми днями за Хемсвортом, откровенно скучали. Их подопечный вел жизнь серую, пресную, дом — работа, работа — дом. Мареш так и докладывал каждый день заказчику, хотел даже намекнуть, а не пора ли сворачивать слежку, да жаль было денег, которые каждый день аккуратно в карман Румына поступали. А потом заказчик и вовсе расщедрился, велел жучки в дом Хемсворта поставить. Румын пожал плечами — жучки, так жучки. Послал парнишку, Станко. Хороший парнишка, исполнительный, в технике сечет, как никто. Тот к дому Хемсворта поехал и пропал. Два дня его искали, нашли еле живого от возлияний, напуганного до полусмерти. Мареш даже подумал, уж не умом ли Радович повредился. Да только с чего вдруг? Подручные Румына свое дело знали, в чувства Станко более-менее привели, Георг сам лично решил порасспросить парня, что с ним такое случилось, отчего тот мало того, что после работы не явился перед боссом отчитаться, заставил за собой бегать, да еще нажрался в лоскуты. Возись теперь с ним. А заказчик, между тем, тоже отчета ждет. Еще и оплату урежет за то, что время Румын тянет. Ему то до внезапно загулявшего Станко никакого дела нет. Радович, едва смог внятно говорить, рыдая, запинаясь и через слово поминая то Пресвятую Деву, то черта лысого, рассказал такую чушь, что Мареш вполне себе серьезно подумывал, а не сдать ли беднягу Станко в сумасшедший дом. Ведь только умалишенный мог, не боясь гнева Румына, так нагло и самозабвенно врать. А то, что Станко все, от первого и до последнего слова выдумал, Румын не сомневался. Почти что не сомневался. Ну кто в здравом уме поверит в то, что в пустом доме лоха-докторишки картины сами собой по воздуху летают? А уж когда Радович, заливаясь слезами, поведал о том, как «прямо из воздуха» перед ним появился какой-то мужик, который мало того, что разговаривал с неудачливым посетителем дома мысленно, так еще и отметелил Станко нехило. - Что еще за мужик? - спросил Румын не столько ради интереса — пьяный бред Станко никакого интереса не вызывал — сколько для порядка. Раз подчиненный облажался, так и расспросить его нужно обстоятельно. И когда Радович описал того, кто помешал ему дом Хемсворта жучками нашпиговать, тогда Румын крепко призадумался. А уж последние слова напавшего на Станко — просьба передать привет от племянника Джорджу Хиддлстону и обещание достать дядюшку из-под земли — несколько выбивались из того бреда, что нес Станко ранее. Потому что выдумать племянника Радович не мог. Он его не знал. Не видел никогда. Более того, когда заказчик обратился к Румыну с просьбой о ликвидации Хиддлстона-младшего, Станко обретался на исторической родине, а сам Румын только-только задумывался о том, чтобы пригласить в свою организацию талантливого специалиста по устройствам негласного получения информации. А раз Станко не мог придумать и наврать боссу о племяннике, то, стало быть, правда его видел? Что опять-таки было невозможно — мертвые не воскресают. А во всякую потустороннюю чушь Румын никогда не верил. Не идиот же он, в конце концов. И именно потому, что идиотом Мареш не был, тем же вечером, приказав окончательно привести в чувства несчастного Станко и отправить того от греха подальше в родной Брашов, Георг вызвал к себе Себастиана. Вкратце пересказав тому рассказ Радовича, Румын, увидев на лице Стэна искренне изумление, приказал: - Пойдешь в бывший дом Хиддлстона, все там проверишь. К ребятам, которые пасут Хемсворта, присоединись, присмотрись к нему тоже, мало ли что. Я хочу, чтобы тот, кто до усрачки напугал нашего Станко, кем бы он ни оказался, последовал вслед за тем, за кого он себя выдает. - Будет сделано, босс! - отчеканил Себастиан. - Сам-то Хиддлстон точно не всплывет? - Талож не самая глубокая река, босс, - пожал плечами Стэн, - но и не в таких тонут. В субботу Хемсворт по случаю выходного все-таки решил позвонить Люси и пригласить ее куда-нибудь. Обижать девушку не хотелось, да и самому быть сволочью — затащил в койку да и был таков — тоже не улыбалось. Однако планам Криса не суждено было сбыться. Разумеется, все планы нарушил неугомонный призрак, с самого утра пристававший к Хемсворту с просьбой свозить его на кладбище. Прямо так вот в лоб и заявил, едва Крис спустился к завтраку: - Мне нужно на кладбище. Хемсворт замер, не зная, рассмеяться ему или пальцем у виска покрутить. Если это была шутка, то неудачная. - Слушай, приятель, не хотелось бы напоминать…. Но ты как бы… В общем, ты уже там. - Идиот! - и привидение изобразило всем известный жест "рука-лицо". - У родителей сегодня годовщина. Я каждый год прихожу к ним. Как я могу пропустить? - А как ты это себе представляешь? Я что, посажу тебя на пассажирское сиденье и отвезу? - Не совсем так, - ответил Томас. - Слушай, а без меня никак? Ты же, по идее, должен как-то перемещаться, как тебе заблагорассудится. Ты же дух, энергия. Куда хочу — туда лечу. Нет? - Нет! - призрак явно начинал нервничать. - Не могу я так. Я уже пробовал. Я появляюсь только там, где ты. - Ну раз ты появляешься только в этом доме… - Да не только! - с досадой прикрикнул Том. И на удивленно-вопросительный взгляд Криса ответил: - Я был у тебя на работе. Ты снимки какие-то рассматривал. Я у тебя за спиной стоял, ты и не заметил. И хохотнул, зараза! Весело ему. Крис от удивления не сразу нашелся, что сказать. Поэтому брякнул первое, что на ум пришло: - А как ты понимаешь, где тебе нужно появляться? Ну, где я нахожусь в данный момент? - Просто чувствую, - ответил Том, - я тебя чувствую. Твое тепло. Понимаешь, там, где я — всегда темно. И только от тебя свет. Я как будто иду на этот свет, и оказываюсь с тобой рядом. Хемсворт дослушал Хиддлстона, отвернулся. Глаза вдруг защипало. Что-то сжалось внутри. Быть для кого-то светом оказалось чертовски приятно. - Ну хорошо, - согласился Крис, - съездим к твоим родителям. - Нет, - покачал головой Томас, - ты езжай один, я появлюсь прямо там. Кладбище Кенсал-Грин. От центрального входа сразу налево, метров двести, будет усыпальница Хиддлстонов. Ты не потеряешься. - Как скажешь, - согласился Хемсворт. - Только можешь сделать одно одолжение? - чуть смущаясь, попросил Том. «Действительно. Всего одно. Скромность украшает», - усмехнулся про себя Крис. - Через два квартала вниз по улице цветочный магазин. Там продают тюльпаны. Голубые. Мама очень любила голубые тюльпаны. Попросил — и пропал. А Крис поехал покупать голубые тюльпаны для давно покойной матушки недавно покойного Тома. Но Крис уже ничему не удивлялся. Хиддлстон появился, едва только доктор Хемсворт нашел семейную усыпальницу — небольшое строение, отделанное светлым мрамором. Никаких ангелов, Мадонн и прочих скульптур, которые обычно украшают склепы, не было. Крис вошел внутрь, Том вместе с ним. Сквозь стены ломиться не стал. Взял из рук Криса букетик голубых тюльпанов, положил их на каменную плиту, где было высечено имя его матери. Могильный камень с именем отца просто погладил, как будто поздоровался. - Ты видел их? - тихо спросил Крис. - Там? - Нет, - так же тихо ответил Томас, - там ничего нет. И никого. Пустота. И они опять замолчали. Том не отрывал взгляд от могил родителей, а Крис глазел по сторонам. В усыпальнице было похоронено не одно поколение семейства Хиддлстонов — на двух надгробиях были выбиты даты позапрошлого века. Одно — совсем свежее — не могло не привлечь внимание Хемсворта. - Том! - позвал он. - Нет! - возразил ему тот, даже не обернувшись. «Ну конечно, - подумал про себя Крис, - никому не охота смотреть на свою собственную могилу». - Меня там нет, - произнес Томас, так и не повернув головы в сторону. Хемсворт хотел было возразить, но не успел. - Не знаю как, но я чувствую, - продолжил Томас, - тот бедняга, чей прах сейчас в урне под этим камнем… кем бы он ни был, это не я, Крис. И только тут он посмотрел на доктора. Уверенно. Твердо. А Крис поверил. Этому взгляду сложно было не поверить. Каким бы абсурдом не звучало то, что говорил Том. «Я найду тебя!» - мысленно пообещал ему Хемсворт. Эти три слова сами собой родились у него в голове, но он знал, что сдержит обещание. «Если ты не здесь, я найду тебя. Мертвый ты, живой — найду. Талож переплыву, если надо будет, но найду». - Пойдем? - позвал он Тома. - Или хочешь еще побыть? - Да, пойдем, - согласился Хиддслтон и сделал шаг к выходу, но вдруг споткнулся, упал на колени. Крис тотчас же оказался рядом. - Что, Том? Опять? Но тот, казалось, не слышал врача. Завалившись на бок, он подтянул колени к животу, обхватил их руками. Его била крупная дрожь. - Боже, Том! - Крис дотронулся до его плеча и с ужасом понял, что почти не чувствует под рукой твердой плоти. Его ладонь как будто касалась мягкого облака. Осторожно, как будто боялся, что его руки пройдут сквозь Тома, Крис обнял призрака, прижал спиной к своей груди, едва касаясь, погладил по голове. - Том, пожалуйста! Только не исчезай опять, как тогда! Да что с тобой, Том?! - Мэй зинда хун, - снова произнес Хиддлстон непонятные слова. Как тогда, у Криса на кухне, - Мэй зинда хун. Крис ко булао* И Том опять исчез, оставив Хемсворта, обнимающего пустоту.