Взаперти

- Томас Уильям Хиддлстон! - Крис ворвался в палату своего любимого пациента злой, как черт, сбежавший из преисподней. - Вы что-то хотели, доктор Хемсворт? - на лице Тома было одно из его любимых выражений, а именно абсолютнейшая невинность: удивленно приподнятые и одновременно сложенные трогательным домиком бровки и честнейшие серые глазки вкупе с чуть порозовевшими ушками как будто кричали: наш хозяин ни в чем таком не замешан, не состоял, не участвовал. - Как это понимать? - Крис потрясал распечаткой пришедшего полчаса назад на его электронную почту банковского уведомления. - Ммммм? - протянул Томас, и в тот же миг лицо его сделалось еще более невинным, словно у ребенка, которого обвинили в том, что он без спроса съел конфету. - Не прикидывайся веником! - раздраженно произнес Хемсворт. - Твоих рук дело? - Да объясни толком, что произошло? - наконец перестал разыгрывать святую невинность Томас. - Кто-то погасил мой кредит! И только не говори, что это не ты! Потому что больше некому. - Крис, послушай… - начал оправдываться Том. - И слушать не желаю! Я честно купил этот дом у твоего дядьки. И я готов был также честно вернуть его тебе, раз уж продан он был хоть и с соблюдением всех законов, но все же… - Хемсворт! - рявкнул вдруг Томас. - Умолкни! От неожиданности Крис закрыл рот. Даже зубы лязгнули. - Сколько ты еще готов отдать? - спросил Том, теперь глядя на Хемсворта с возмущением. - Ч... что? Я не понимаю… - растерялся Крис. - Сколько ты готов отдать? - повторил вопрос Хиддстон, - Ради меня. Ты потратил свое время когда полетел за мной в Индию. Время, которое необходимо было другим твоим пациентам. Ты рисковал жизнью, когда ввязался в эту авантюру в Сайфи. Ты был ранен. Черт, ты мог умереть, Крис! И теперь ты заявляешь, что готов остаться без дома… Хемсворт, ты в своем уме? Том строго смотрел на Криса. Ждал ответа. Хотя как можно было ответить на такой вопрос? Хемсворт не торопился отвечать. Он сел на кровать. Близко к Тому. Совсем-совсем близко. Так, чтобы слышать дыхание. Чтобы чувствовать сладко-горький запах волос. Но и это ему показалось недостаточно близким. Он придвинулся еще чуть-чуть. Коснулся щекой щеки, да так и замер, только ладонь положил на затылок Тома и слегка сжал отросшие за время лечения медовые прядки. - Наверное, я сошел с ума, - прошептал Крис, - ты кого угодно с ума сведешь, Хиддлстон. Том в его руках напрягся, вытянулся в струнку, задышал часто-часто. И Крис продолжил: - Когда я думаю, каково это — остаться сейчас без тебя — я готов отдать все, что у меня есть, только бы этого не произошло. Мне без тебя ничего не нужно, понимаешь? И отстранился, чтобы посмотреть в невидящие глаза своего любимого пациента. И опять на какой-то миг ему показалось, что во взгляде Тома промелькнуло осмысленное выражение. Как будто тот увидел его. Показалось — и вновь исчезло. - Ты меня понимаешь? - требовательно спросил Крис. - Тогда почему ты не хочешь меня понять? - вопросом на вопрос ответил Хиддлстон. - Я жив только благодаря тебе. И если для тебя я могу сделать хотя бы такую малость, как погасить кредит — позволь мне это. Мой дом — это твой дом, Крис. Я хочу, чтобы он стал нашим общим. Хочу, чтобы в этом доме мы попытались… попытались… - Что? - и Крис легко коснулся губами губ Тома. Коснулся — и сразу отстранился. Потому что знал — позволь он сейчас Тому втянуть себя в этот поцелуй, и никакого разговора не получится. Так бывало всегда, стоило им только соприкоснуться губами — желание накрывало обоих, и они кидались друг к другу, лаская так, как будто всю жизнь были голодны до ласк. Никогда, впрочем, эти ласки не заходили далеко. Один раз Том, терзая губы Криса, пока тот трудился над его членом, выстонал тихое «Хочу! Сделай это! Хочу тебя в себе!» Но Крис только головой мотнул, еще сильнее впиваясь в любимый рот и бешено работая рукой, подгоняя Тома к пику наслаждения. - Почему? - разочаровано спросил Том после, когда волна оргазма схлынула. - Не так… - Крис не знал, как объяснить Томасу, почему он не хочет брать его сейчас, - не здесь, понимаешь? Я не могу… тут. Ты заслуживаешь лучшего, чем быть оттраханным на больничной койке. Том только усмехнулся и с того момента о большем не просил. - Так что? - повторил Хемсворт свой вопрос. - Попытались… что? Томас посмотрел на него с какой-то даже злостью. Как будто сердился на Криса за то, что тот пытается заставить его произнести то, что, как он думал, и так было понятно, безо всяких слов. И Том ответил. Потому, что для Криса это было важно. - Я хочу, чтобы мы попытались… попробовали быть вместе. Дьявол тебя задери, Хемсворт! Я никогда раньше… Я никогда не говорил такого мужчине. - Скажи! - велел Крис и вновь оставил на губах Тома легкий поцелуй. - Скажи мне… - Я хочу быть с тобой. Раз уж ты такой идиот, что тебе нужен слепой любовник. Мне же нужен только ты. Теперь поцеловал Том. Требовательно. Жестко. Сминая губы. Проникая внутрь. Захватывая язык Криса в шелковый плен. Хемсворт гортанно рыкнул, перехватывая Тома так, чтобы поудобнее было целовать. Этот поцелуй длился и длился, Хиддлстон жарко стонал Крису в рот, ласкал языком каждую трещинку чувственных губ австралийца, вылизывал десны. А тот с радостью подставлялся под эти ласки, дурея от того, каким горячим, каким нежным может быть его Том. Вдоволь нацеловавшись, Томас нырнул рукой Крису в брюки, но тот, недовольно зарычав, остановил любовника. - Почему? - разочарованно спросил тот и пребольно куснул Хемсворта за ухо. - Потому что я… - Крис тяжело дышал, пытаясь унять возбуждение. - Потому что мне надо подготовить кучу бумаг к твоей выписке. - Что? К выписке? - не поверил своим ушам Томас. - Вы здоровы, Томас Уильям Хиддлстон! - радостно объявил пациенту доктор. - Сегодня вечером я увезу вас домой. - Добрый вечер, мистер Хиддлстон! - Эмма прыгнула на переднее сиденье автомобиля, которым Джордж сегодня управлял сам, без водителя. - Добрый вечер, мисс Маккей, - поприветствовал ее мужчина, - как наши дела сегодня? Этот вопрос Джордж задавал Эмме Маккей, медсестре Центра доктора Браны, с регулярностью один раз в неделю. После того, как профессор Брана сообщил ему, что племянник не желает его видеть, Хиддлстон-старший задался целью знать все, что происходит со строптивым мальчишкой. Насколько быстро идет выздоровление. И как скоро он сможет ходить. Самое главное — когда Том будет в состоянии приступить к работе. Сроки, отмеренные ему Джамелем, подходили к концу. Джордж прекрасно понимал, что даже если Томас примется за доработку сыворотки прямо сейчас, то к январю готовый продукт получить не удастся. И благодарил небо за то, что этому проходимцу, Румыну, удалось найти еще одного заказчика. Который к тому же имел зуб на самого господина Мансура. И это было невероятно: то, что предложил Румыну новый клиент. Не то чтобы Джордж доверял этому новому заказчику, равно как не особо-то он доверял и мистеру Георгу Марешу, поэтому проявлял разумную осторожность. Но если все сложится так, как обещал чертов араб, если Румын не попытается кинуть Джорджа, то перспективы, которые откроются перед Хиддлстоном, будут и вовсе сказочными. Шутка ли — новая лаборатория, надежно спрятанная в окрестностях Шинданда. Новое оборудование. И целый штат сотрудников, да не перепуганных крыс-индусов, а выдрессированных, готовых, если понадобится, убивать, вояк-афганцев. Ради такого можно было рискнуть и покормить заносчивого Мансура обещаниями поставить вакцину в срок. Загвоздка была в Томе. Как заставить его работать на Джорджа? Пусть глаза его не видели, но, как утверждала Эмма, мозг работал превосходно. Хиддлстон-старший договорился с мисс Маккей, чтобы та сообщала ему о состоянии здоровья любимого племянника. - Понимаете ли, Эмма, - подпустив слезу в голос, говорил ей Джордж три месяца назад, - Томас сейчас обижен на меня, и, признаться, я на его месте поступил бы точно также. Но и вы поймите меня: он единственный родной мне человек. Я волнуюсь. Имею я право хотя бы знать, как мой племянник себя чувствует? Вместе с толикой трагизма Джордж продемонстрировал Эмме пару хрустящих бумажек с портретом королевы. И вопрос был решен. Каждую пятницу Хиддлстон подъезжал к Центру профессора Браны, чтобы встретиться с медсестрой. И та, то ли из жалости к несчастному дядюшке, а скорее всего из желания каждую неделю получать пару сотен фунтов в качестве прибавки к жалованию, с удовольствием рассказывала, как быстро Томас идет на поправку. И какой же молодец этот доктор Хемсворт, который изо всех сил стремится как можно быстрее поставить мистера Хиддлстона-младшего на ноги. - Сегодня вашего племянника выпишут, - Эмма попыталась изобразить на лице искреннюю радость, но Джордж видел, что на самом-то деле мисс Маккей не очень-то рада этому факту. Еще бы — еженедельный взнос в ее бюджет теперь прекратится. - Да вот и они!- и девушка кивнула в сторону парадного входа в Центр, откуда показались Крис и Томас. Хиддлстон опирался одной рукой на трость, другая была крепко зажата в ладони доктора Хемсворта. Тот заранее подогнал ко входу автомобиль, и им осталось только сесть в него. Крис открыл перед Томом пассажирскую дверь и что-то сказал. В ответ на это Том улыбнулся и, потянувшись к Хемсворту, крепко поцеловал его, не стесняясь снующих мимо прохожих. «Вот значит как», - ухмыльнулся про себя Хиддлстон-старший. Не то чтобы он был удивлен тому факту, что его племянник целует мужчину — в конце концов современная молодежь насквозь развращена. Скорее он был удивлен тому факту, что интерес к мужчине проявил Томас, никогда раньше ни в чем подобном замеченный не был - его любовь к Мирре, казалось, не знает границ. Но сейчас проклятый мальчишка бесстыдно демонстрировал этот самый интерес, позоря себя и вдобавок своего дядюшку, который от стыда за горе-племянника не знал, как посмотреть Эмме в глаза. Он и не стал смотреть, просто протянул девушке обещанный гонорар и, торопливо попрощавшись, открыл ей дверь. И когда машина Криса двинулась с места, Хиддлстон провожал ее задумчивым взглядом. Он уже знал, как заставить Томаса делать то, что нужно ему, Джорджу. Том был странно притихшим все то время, что они ехали из Центра доктора Браны до дома Криса. Или Тома. Теперь это было неважно. Теперь это был их общий дом. Хиддлстон не умолкал с того самого момента, когда Хемсворт зашел к нему в палату через несколько часов после того, как обещал выписать, и протянул пакет с новой одеждой. - Что это? Новые шмотки? - и Том засунул в пакет любопытный нос. Крису даже показалось, что тот сосредоточенно принюхивается. - Так, посмотрим, что это у нас… - вытащив джинсы и теплый свитер, Томас повертел их в руках, ощупал, поинтересовался, не на себя ли Крис прикидывал размерчик, когда покупал эти вещи, и если так, то он, Том, сможет в них два раза завернуться. - А это что? Трусы? Твои? Ехехе… Хемсворту немедленно захотелось отвесить ехидной заразе подзатыльник, но он сдержался — наблюдать за таким Томасом было забавно. К тому же вспомнив, как он покупал данный предмет гардероба, Крис сам чуть не расхохотался. Девушка-продавец в отделе мужского белья, пробивая на кассе покупку, поинтересовалась, а не промахнулся ли джентльмен с размером? - Боюсь, вы несколько плотнее, сэр, - продавщица подарила Хемсворту очаровательную улыбку, отчего на щеках ее появились премилые ямочки, - вы в прекрасной форме, мистер, но я посоветовала бы вам белье на размер больше. В другой бы раз Крис непременно приударил бы за хорошенькой продавщицей, но сейчас он только смущенно пробормотал, что белье он покупает не себе. - Это для вашего партнера? - девушка вновь доброжелательно улыбнулась, вот только теперь улыбка ее была скорее дежурной, чем приглашающей. Хемсворт молча кивнул ей в ответ, мысленно умоляя ее работать быстрее: стоявший за ним пожилой господин, судя по его виду, давно сушил уши: так ему было интересно, для кого это покупает трусы молодой человек. Наверняка предвкушает, как расскажет эту пикантную историю своей престарелой супруге за чашкой вечернего чая, и как они вместе примутся перемалывать косточки нынешней распущенной молодежи. - А тут что? Носки? Они хотя бы одного цвета? - продолжал веселиться неугомонный, теперь уже бывший пациент доктора Хемсворта. - Да! Я же не спросил какого цвета джинсы и свитер. - Синего, - ответил Крис. - Что? Синего? - непритворно возмутился Томас. - Ты купил мне синие джинсы и синий же свитер? Вау! В этом я буду просто иконой стиля! Хемсворт, тебе говорили, какой у тебя прекрасный вкус? - Заткнись и одевайся! - сделал вид что обиделся на Тома Крис и поспешил выйти из палаты. - А ты куда? - вслед ему крикнул Хиддлстон. - Даже не посмотришь? Прежде чем открыть дверь Крис пару раз стукнулся об нее лбом — как это он собирается жить под одним потолком с такой язвой? - Ну, я готов! - на сборы Тому много времени не понадобилось, и через пять минут он уже стоял в коридоре рядом с Крисом. - Знаешь, ботинки жмут. - Еще претензии будут? - тяжело вздохнул доктор. Томас понизил голос и зашептал в ухо, обдавая горячим медовым дыханием: - Еще трусы впиваются в задницу. Крис только закатил глаза и, подхватив Хиддлстона под руку, потащил к лифту. На ресепшн их ждал профессор Брана. - Мой мальчик! - пожилой врач крепко обнял Томаса. - Не представляешь, как я рад видеть тебя на своих двоих! - Я бы тоже хотел вас увидеть, Кеннет, - грустно сказал Том, - но вы не подумайте, я не жалуюсь. Если бы не вы… и не Крис… - Я знаю, Том, знаю, - Брана похлопал Томаса по плечу. - Надеюсь больше не попадать к вам под нож, профессор. - Обещай мне это! - потребовал в ответ Кеннет. На выходе из Центра Крис подал Тому пальто. - Только не говори, что оно тоже синее, - нахмурил брови Хидлстон. - Оно теплое, - терпеливо ответил Хемсворт, - чистая английская шерсть. Тебе очень идет. - Правда? - Томас повертелся вокруг своей оси, демонстрируя обновку. - Ты в нем очень похож… на англичанина, - не нашелся с ответом Крис. Пальто и правда шло Тому. Глубокого темно-синего цвета, прямое, чуть выше колен — Том в нем действительно выглядел именно что по-английски, словно иллюстрация к известной песне Стинга*. На улице Том не угомонился. Прямо возле машины полез с поцелуями. - Хемсворт, я чувствую себя девицей на выданье, - признался Томас между поцелуями, - как будто меня забирают из родительского дома… - Ты не девица, ты шило в заднице, - и Крис открыл перед Хиддлстоном пассажирскую дверь, - лезь в машину, пока я не передумал и не оставил тебя в Центре еще на пару недель. В машине Том затих. Возбуждение, охватившее его при выписке, испарилось, как будто его и не было. Крису даже казалось, что его пассажир не шевелится — таким тихим он был. - Сейчас ноябрь, - то ли спросил, то ли констатировал Том, когда они проехали большую часть пути. - Двадцать седьмое, - уточнил доктор Хемсворт. - Я уехал из дома почти год назад, - тихо произнес Хиддлстон, - помню, деревья тогда стояли уже совсем почти без листьев. А в тот день шел ледяной дождь. Я думал, что рейс отменят… Крис? - Да! - Хемсворт чуть развернулся к Тому, не отрывая взгляд от дороги. - Веришь ли, я тогда подумал, что если рейс отменят, то и не полечу никуда. Я никогда не верил в предчувствия, во всю эту чушь. Но в тот день, Крис… В тот день что-то как будто грызло изнутри. Если бы я только прислушался к этому ощущению. Если бы я не полетел… «То мы бы с тобой никогда не встретились, - подумал про себя Крис. - Ничего бы этого не было: наших поцелуев, этой вот поездки к теперь уже нашему дому, и того, что в этом доме произойдет — сейчас ли, позже ли — но произойдет обязательно, то, чего мы оба хотим, этого бы не произошло, останься ты в тот день в Лондоне». Доктор Хемсворт еще раз покосился на Томаса, который, отвернувшись к окну, чертил замысловатые узоры на слегка запотевшем стекле. Посмотрел — и тут же обозвал себя эгоистом, думающим только о том, как бы ему было плохо без Тома, вздумай он остаться в Лондоне. Ведь останься он — и не было бы аварии и увечий. Не было бы призрака. И того жестокого, темного, полного ненависти взгляда, который увидел Крис у Тома, когда тот расправлялся с Себастианом, тоже не было бы. - Я знаю, о чем ты думаешь, - Хиддлстон бросил рисовать на стекле и посмотрел на Криса слепыми глазами. - Вот как, - неопределенно пожал плечами Крис. - Ты думаешь, что останься я в Лондоне, и всего этого со мной… с нами не произошло бы, - утвердительно произнес Томас. Хемсворт кивнул в ответ. Он знал — Хиддлстон не увидит этот жест, но почувствует. - Как знать, возможно, было бы еще хуже, - сказал Том и зябко поежился на своем месте, укрывая нос шерстяным воротником пальто. Крис включил отопитель. - Как знать, может мне тупо пустили бы пулю в лоб и не стали бы заморачиваться с тем, чтобы подстроить автокатастрофу. Теперь пришла очередь неуютно поежиться Крису. - Так что все к лучшему, Хемсворт, - подвел итог Томас, - я уж не говорю о том, что ты спас этих несчастных подопытных в Сайфи. Ты спас меня, Крис. Все к лучшему. Едва только Хиддлстон переступил порог дома, как тут же был встречен звонким лаем двух четвероногих созданий. Собаки ластились к Тому, вертелись под ногами. Во время их с Крисом прогулок Том успел подружиться с Санни, и обычно недоверчивая к другим двуногим блондинка признала в Томе своего. - А ну бегите во двор! - велел Крис чересчур расшалившимся друзьям и открыл для них дверь в сад. - Я бы поел, - предложил он после, задумчивая почесывая живот, - ты со мной? У нас есть рагу… - Достаточно соленое? - попытался изобразить ехидную усмешку Хиддлстон, но отчего-то выходило плохо. Крис вспомнил, как зловредный призрак однажды пересолил этот самый шедевр кулинарного искусства Криса Хемсворта. - Так как насчет рагу? - повторил австралиец. - Можно мне сначала в душ? - спросил Том. - Эй! - Крис подошел к так и не удосужившемуся раздеться Хиддлстону, взял за плечи, слегка встряхнул, выводя из этого странного оцепенения. - Ты не должен спрашивать. Это же твой дом. Или… Черт! Я идиот! Ты справишься в душе один? - Я справлюсь один, Хемсворт, - почему-то недовольно прошипел Том, - просто задай мне направление. - Да, да, извини, - попытался не замечать раздражения своего бывшего пациента доктор Хемсворт, - пойдем, проведу тебя для начала. Том послушно взял Криса за руку. - Я тут подумал… - Крис смущенно почесал нос, - я подумал, что поначалу тебе будет удобнее в гостиной. И гостевая ванна есть на первом этаже. Я к тому, что ты меня вечно выгонял из своей спальни, и итальянская кровать опять же… Но лестница, Том. - Я справлюсь, - решительно сжал губы Томас. И он справился. Пусть подъем вверх по ступенькам занял у него в два раза больше времени — все-таки ходил он еще не так резво, как до аварии — но Томас поднялся по лестнице. - Я бы хотел остаться один, - попросил он, когда Крис довел его до ванной. - Конечно. Да, - Хемсворт опять же смутился и сунул руки в карманы джинсов, - это твоя ванная, ты, должно быть, ориентируешься здесь лучше меня. Оставив Тома одного, Крис спустился вниз, чтобы заняться приготовлением ужина. И когда салат и хлеб были нарезаны, а рагу подогрето аж два раза, мужчина забеспокоился — слишком уж долго Том мылся. Одолеваемый мрачными предчувствиями, Хемсворт взлетел вверх по лестнице, и, наплевав на приличия, без стука вломился в ванную комнату. В душевой кабине ровно шумела вода. Через матовое стекло Крис увидел Тома, сидящего, съежившись, на поддоне. - Твою мать! - Хемсворт схватился за голову, понимая, что вот он — откат. Так бывает, когда после пережитого ужаса человека, оказавшегося, наконец, в безопасности в стенах родного дома, внезапно, что называется, «накрывает» осознанием того, что именно с ним произошло. Насколько это произошедшее было отвратительным. Крис и сам однажды пережил подобное. Когда, вернувшись после второй командировки в Афганистан, вдруг прямо посреди движущегося потока машин заглушил свой автомобиль, потому что руки вдруг затряслись. Он просто не мог держать руль. И в далеком Мельбурне доктор Крис Хемсворт, не обращая внимания на гневные гудки автомобилистов, которым его машина мешала проехать, рыдал навзрыд, вспоминая лица двух ребятишек, которых он достал из-под завалов разбомбленной союзниками школы. Одного из мальчиков спасти не удалось. Он уже не дышал, когда Крис откопал его. И еще Хемсворт никогда не забудет глаза того мужчины, по всей вероятности отца этих ребят: так смотрят, когда хотят убить. Именно так смотрел тогда на Себастиана Том. Его Том. - Твою мать! - повторил Крис и дернул в сторону створку душевой кабины. Хиддлстон сидел, сжавшись в комочек. Ледяные струи стегали его голову, плечи, касались рук и ног. - Блять, Томас Уильям! - Хемсворт зашел в кабину и, вывернув кран в другую сторону, пустил горячую воду. А сам, как был в одежде, опустился на поддон рядом с Томом, притянул его к себе — холодного и трясущегося — укрыл надежно руками. Он хотел сказать какую-то банальщину, что все будет хорошо, но понимал, что от его слов сейчас не будет никакого толку. Хиддлстон просто должен это пережить. Переболеть. А он, Крис, просто должен быть рядом. Поэтому он молча сидел, все крепче и крепче прижимая к себе костистый клубочек, в который превратился сейчас Том. Долго сидел, пока не услышал тихое «ну все… все». - Все… - эхом повторил за Томасом Крис и прижался губами к мокрому виску, чувствуя, как сквозь запах шампуня пробивается легкий аромат мёда.