Глава четвёртая
11 декабря 2020 г., 00:49
В четверг Джаред попросил закончить читку пораньше: они с Чадом надумали выбраться в какой-нибудь китайский ресторанчик, а Мюррей сказал, что единственное хорошее место находится где-то в глухомани, до которой добираться целый час. Джаред извинился, назвал Чада капризной сучкой и заржал; Дженсен ответил натянутой улыбкой и уже в четыре часа без возражений уехал домой. В конце концов, торчать в обществе Джареда вовсе не хотелось.
В пятницу утром Дженсен сгрёб его за футболку на груди, прижал к стене обеденного зала и начал забрасывать вопросами. Запнувшись на одной из реплик и тут же пропустив другую, он уточнил у Джареда, что там дальше по сценарию.
— «Это как-то связано с тем, что я знал Ханну?» Кстати, можем мы сегодня закруглиться к половине второго? Честное слово, Чад ведёт себя хуже, чем мои собаки! Ну совершенно не может сидеть один. Сегодня у нас, по-моему, поход в кино.
Дженсен кивнул. На миг он так крепко стиснул в пальцах футболку Джареда, что кулак побелел. Приехав домой, он долго не знал, чем себя занять, и в итоге уселся повторять сценарий.
В субботу его разбудил звонок.
— Привет, — сказал Джаред. — Мне очень жаль, Дженсен, я знаю, что мы договаривались сегодня порепетировать, но Чад…
В его голосе слышалось искреннее сожаление, вот только Дженсену было плевать.
— Да похер, Джаред, — коротко бросил он, — иди играй с Чадом. Увидимся на ужине у Эндрю.
— Стой, нет, подожди, — встревоженно и почему-то удивлённо зачастил Джаред. — Если ты хочешь порепетировать, то можем порепетировать, Джен. Правда. Лично я бы выбрал…
Дженсен бросил трубку и перевернулся на другой бок, зарывшись лицом в подушку. Через пару секунд телефон зазвонил снова, громко и настойчиво — Дженсен выругался, на ощупь нашарил его вытянутой рукой и выключил. Он чувствовал злость вперемешку с обидой, и ему вовсе не хотелось, чтобы Джаред своими искренними извинениями и мягкими увещеваниями испортил момент.
~
Было уже за полдень, когда Дженсен наконец встал и принялся неохотно ковыряться во вчерашней, давно остывшей еде на вынос, прижимая к груди вторую за сегодня чашку кофе и чувствуя раздражение вкупе со всеобъемлющей жалостью к себе. Он по-прежнему ненавидел Джареда — и знал это совершенно точно, а тот факт, что с приездом Чада Майкла Мюррея его мозги вдруг заклинило в режиме девочки-подростка и в них завелась мысль наподобие «он отнимает у меня Джареда», значил только одно: Чада он ненавидел ещё больше. В конце концов Дженсен решил, что имеет на это полное право. Джаред бросил «Сверхъестественное», а Чад всегда казался ему немного мудилой. Чёрт, как всё-таки полезно порой рассуждать последовательно… Посередине обеденного стола валялся клочок бумаги, на котором красной ручкой было написано: Суббота, 18³⁰, ресторан «Марлоу». Дженсен долго не сводил с него неподвижного взгляда, раздумывая, поверит ли ему хоть кто-нибудь, если он позвонит и скажется больным. Потом вдруг разозлился: этот ужин Эндрю устраивал для Дженсена ничуть не в меньшей степени, чем для Джареда, и чёрта с два он туда не пойдёт только из-за Падалеки, с какого-то хуя решившего, что с собой можно брать кого угодно. С другой стороны, не хотелось весь вечер сидеть напротив Чада и покорно выслушивать дерьмо в свой адрес без единой возможности ответить (в частности хуком в челюсть) — всё-таки ужин предполагался в одном из самых престижных ресторанов Лос-Анджелеса, с Джаредом по одну руку и с Эндрю по другую. Существовал только один способ уравнять силы. Эта идея маячила у него в голове уже довольно давно, но до утреннего звонка он не раздумывал над ней всерьёз. Прежде чем бесстрастно-рациональная часть Дженсена успела вмешаться, он схватил телефон и набрал нужный номер. — Крис, — с улыбкой сказал он, когда друг взял трубку. — Не хочешь сегодня выбраться со мной на двойное свидание? Он знал, что это плохая, очень плохая идея, — но ему почему-то было абсолютно на это плевать.~
Когда Мустанг Дженсена наконец въехал на стоянку перед «Марлоу», они уже опаздывали на пятнадцать минут. Крис — в классических чёрных брюках и пиджаке, с грубоватой щетиной, но аккуратно уложенными гелем волосами — явился к нему домой за пять минут до назначенного времени. Эти пять (плюс ещё десять) минут он провёл на кухне: закинув ноги на стол, попивал пиво и крыл матюками Дженсена и всю его родню. «Шевели уже поршнями, кретин!» — то и дело кричал он. Дженсен тем временем побрился и сразу же об этом пожалел: именно недельная щетина заставляла его лицо выглядеть старше, чем у слащавого двадцатилетки. Потом примерил свой тёмно-серый, протёртый на коленках и локтях костюм, который носил два года назад и который Джаред с лёгкостью мог узнать. Прекрасное напоминание, у кого тут проблемы с деньгами и чья карьера пошла под откос, не правда ли? Подумав об этом, Дженсен переоделся, но даже самые презентабельные джинсы и рубашка в его гардеробе были недостаточно презентабельны для «Марлоу», и он об этом знал. Поэтому в конце концов сдался, переоделся обратно (Джаред со своим мнением, на которое Дженсену было абсолютно плевать, мог сходить на хрен) и принялся укладывать волосы, упорно не желавшие лежать по-человечески. Когда он наконец собрался, они уже опаздывали на десять минут; Крис не переставая дразнил его девчонкой, а Дженсену и без того было некомфортно в собственной шкуре. Ещё пять минут они потеряли в пробках по пути до центра, так что под конец у него начинало закрадываться подозрение, что сегодня просто не его день. Услышав, что им нужен столик на имя Эндрю Мэннингса, хостес — красивая женщина лет сорока — одарила их подчёркнуто некокетливой улыбкой, вышла из-за стойки и попросила идти за ней. Мимо замелькали столы и сидящие за ними толстосумы: безымянные бизнесмены, все как один с молоденькими девчонками под боком и зажатыми в пальцах сигарами; высокопоставленные юристы и агенты с отбеленными зубами и хищными взглядами; знаменитые, не сходившие с экранов ТВ и кинотеатров лощёные лица. При одной только мысли, что теперь это — круг, в котором ему нужно вращаться, Дженсен содрогнулся и горячо поблагодарил небеса за идущего сейчас следом Криса. Наконец их подвели к столику, за которым бок о бок сидели, изучали винную карту и над чем-то посмеивались Джаред с Чадом. Падалеки поднял взгляд, заметил их — и при виде Криса его лицо на какую-то долю секунды омрачилось. Но уже в следующий миг он встал, улыбнулся, и Дженсен почти убедил себя, что ему это просто привиделось. — Дженсен, Крис, привет! — рукой пригладив волосы, жизнерадостно сказал Джаред. — А мы уж думали, вы не приедете. — Ещё чуть-чуть — и вы были бы правы, — с усмешкой протянул Крис и сверкнул глазами в сторону Чада, который молча рассматривал их, откинувшись назад на стуле. — Да, простите, — сказал Дженсен. Бросил на Криса предупреждающий взгляд, выдвинул свой стул, присел. — Пробки просто ужасные. Эндрю ещё не приехал? — Ах да, — ответил Джаред, — он позвонил сегодня утром и предупредил, что его не будет. Руководство студии что-то там перенесло, его присутствие обязательно — он и сам не рад, в общем-то. — Будто пряча лицо, Джаред уткнулся обратно в винную карту, неловко пожал плечами и чуть ли не смущённо добавил: — Он просил передать это тебе, но я подумал, что тогда ты не приедешь. Какое-то время поражённый Дженсен пялился на него без слов, на языке вертелось исключительно гневное: «Ты подумал, значит? Ты, ёб твою, подумал?!» От одной лишь мысли, что Джаред собирался обречь его на ужин в такой компании — он, Падалеки и Чад Майкл Мюррей! — хотелось немедленно подняться и уйти. Джаред не мог не знать, как он относится к их парочке, так что с его стороны это граничило с жестоким издевательством. Единственной внятной мыслью было: «Слава богу, что Крис здесь». Джаред тем временем предложил заказать вино. В основном это предложение было адресовано Дженсену, но тот кипел от злости и хранил упорное молчание, так что в итоге за него ответил Крис. Официант вернулся с двумя бутылками. Залпом проглотив половину бокала, Дженсен почти не почувствовал вкуса и лишь мимоходом пожалел, что сегодня за рулём. Они открыли меню. При одном взгляде на цены Дженсену чуть не поплохело: украдкой переглянувшись с Крисом, он быстро просмотрел прайс-лист и остановился на отбивной из баранины, которая, хоть и была на десять долларов дешевле омлета с трюфелями, по стоимости всё равно почти равнялась его первому взносу за Мустанг. — Ты обязан попробовать биск с омаром, — сказал Джаред, через стол перегнувшись к Дженсену и указав на нужную строчку в меню. В ноздри ударил аромат его изысканного, дорогого одеколона. — Он просто офигительный, поверь. Омар стоил в три раза дороже баранины, так что Дженсен ограничился неопределённым «хм» и глотнул ещё вина. — Ну так, Крис, — сказал Джаред. — Чем занимался с тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз? Крис пожал плечами, откинулся на спинку стула. — Да ничем особенным, крутился то тут, то там. На днях снова записал пару песен. — Вау, звучит клёво, — сказал Джаред одновременно с вопросом Чада: — Надеюсь, хоть в этот раз нормальных? Какое-то время Крис лениво изучал взглядом Мюррея, ждавшего ответа с едва заметной гаденькой ухмылкой, а затем пожал плечами: — Люди, с которыми я обсуждал эти песни, считают их нормальными. Но опять же, как можно верить критикам? Помню, недавно читал рецензии к твоему последнему фильму — так чуть не обделался со смеху, честное слово. Сейчас у тебя очередные съёмки, если не ошибаюсь? Значит, ты не принимаешь слова рецензентов близко к сердцу. Оно и правильно: кривая обучаемости, все дела. В белозубой улыбке Криса читалось очевидное «съел, мудила?» — Чад ответил тяжёлым взглядом, поджав губы и стиснув в кулаках шёлковую скатерть. — Мы бы хотели сделать заказ, — раздался вежливый голос Джареда. В ту же секунду рядом с ним будто из воздуха материализовалась официантка: миниатюрная брюнетка мило улыбнулась и, стоило ему опустить взгляд обратно в меню, с обожанием уставилась на его профиль. — Я буду биск, — сказал он, указывая пальцем на нужную строчку. Девушка скрупулёзно записала, с едва заметным придыханием произнесла: — Хорошо, мистер Падалеки, — и Дженсену стоило прямо-таки титанических усилий не закатить глаза. Чад заказал стейк, Крис — отбивную из баранины. Когда Дженсен сказал: «Мне то же самое, спасибо», — Джаред неожиданно подал голос: — Отбивная, серьёзно? Да брось, Джен, возьми биск. Дженсен натянуто улыбнулся и решительно повторил: — Будьте добры отбивную. Официантка, по-прежнему не сводившая глаз с Джареда, выглядела растерянной. — Он будет биск, — с улыбкой подмигнул ей Падалеки. Дженсен до скрипа стиснул зубы. — Нет, не будет. — Ой, да брось, Дженсен, — отмахнулся от него Джаред, — тут офигенный биск. Просто попробуй, не пожалеешь. Ситуация начинала попахивать откровенным идиотизмом: разумеется, Дженсен вовсе не хотел отбивную. Но плечи уже невольно сводило от напряжения, на скулах играли желваки, внутри медленно закипало желание убивать — потому что порой Джаред Падалеки вёл себя как последний долбоёб. — Сказал же: нет, — с угрозой процедил он. — Я хочу сраную отбивную, Джаред. И я в состоянии сделать заказ самостоятельно, поэтому будь так добр — отъебись. На мгновение за столиком повисло неловкое молчание. Несколько обиженный, Джаред нахмурился. Затем пожал плечами и тихо сказал: — Ладно, отбивная. Думаю, она ничуть не хуже. На губах Чада заиграла чересчур понимающая усмешка, и Дженсен изо всех сил постарался не смотреть в его сторону. После этого беседа — изначально-то крайне далёкая от оживлённой — стухла окончательно. Дождавшись заказа, они начали ужинать в гробовой тишине. Из чашки Джареда пахло просто божественно, а Дженсен, растеряв последний аппетит, без энтузиазма принялся размазывать по тарелке свою баранину. Чуть позже они с Крисом вдвоём отказались от десерта — в отличие от Джареда с Чадом, которые долго, с аппетитом ели баноффи пай и лимонный крем, хихикали и постоянно указывали друг другу на что-то в другом конце ресторана, у Дженсена за спиной. Он не стал оборачиваться, а стиснул бокал с вином покрепче и пил до тех пор, пока в голове не образовался вакуум: верный знак, что пора заказывать кофе. Вместе с завёрнутыми в фольгу мятными шоколадками и горячим эспрессо им принесли счёт на миниатюрном подносе. Даже не взглянув на сумму, Джаред без единого слова положил на поднос свою карточку, и Дженсена это болезненно кольнуло. — Я посмотрю? — протягивая руку, спросил он. Какое-то время Джаред изучал его взглядом, а потом пожал плечами и толкнул счёт в его сторону. Одно вино стоило больше пяти сотен. Дженсен немедленно пожалел о каждом бокале, что влил в себя за этот вечер, не замечая вкуса. Плюс четыре главных блюда, два десерта… его кредитка вряд ли потянула бы даже половину от общей суммы. И всё же Дженсен не мог оставить всё как есть, они с Джаредом были равны — и похер, кто там и что думал по этому поводу. — Мы разделим счёт, — вытаскивая бумажник из заднего кармана, сказал он. Джаред с Чадом дружно на него вылупились, а Крис под столом ощутимо пнул по голени. — Э, нет, — сказал Джаред, — я угощаю. — А я настаиваю, — ответил Дженсен. Во взгляде Джареда читалось сомнение: очевидно, он вспомнил инцидент с биском и теперь не знал, упорствовать ему или всё же не рисковать. Дженсен положил кредитку поверх его карты, добавил: — Нет, правда… — Дженсен, — вмешался вдруг Крис, — на два слова. Заметив, что он медлит, Крис прошипел: «Срочно!» — крепко схватил его под локоть и буквально выдернул со стула. Пихнув Дженсена в сторону уборных, он обернулся к Джареду и Чаду: — Мы сейчас вернёмся, господа. Едва за ними закрылась дверь туалета, он прижал Дженсена к раковине и рявкнул: — Какого хрена ты творишь?! Тебе не по карману даже половина счёта — ты и сраную четверть-то не потянешь! — Потяну, — упрямо возразил Дженсен. — Доплату почкой здесь не примут, идиот. Ты что, совсем спятил? — Я не позволю Джареду одному за всё платить. Крис покачал головой, не сводя с него раздражённого взгляда. — Да Джаред может купить себе хоть весь сраный ресторан, не говоря уж об одном несчастном счёте. И он хочет его оплатить, он сам предложил — так дай ему, в чём проблема? — Я не позволю… не позволю Джареду кормить и поить меня, ясно? — процедил Дженсен. — Это не тебе предстоит с ним работать. Лично я не собираюсь быть чёртовой… содержанкой в наших отношениях. Ни за что. — В каких отношениях? — воскликнул Крис, и его рука на плече у Дженсена сжалась ещё крепче, словно ему хотелось как следует встряхнуть друга. — У тебя с этим парнем нет, блять, никаких отношений. Всё, что между вами было, кончилось пять лет назад, забыл? Ты ненавидишь его, Дженсен — так какого чёрта сейчас творишь? Дженсен прикрыл глаза и откинулся на раковину, пытаясь выровнять дыхание. В висках снова начинало дёргать болью. Крис был прав, умом Дженсен понимал это, и всё, чего ему теперь хотелось, — поскорее отсюда свалить. В конце концов, он изначально не горел желанием приезжать. — Ладно, — тихо сказал он. — Ладно, хорошо. Секундное молчание — а затем хватка Криса на плече ослабла. — Упрямый придурок, — с теплотой, без следа былой злости сказал он. — Пошли. Он помог Дженсену оторваться от раковины и, приобняв за плечи, повёл к двери. Когда они вернулись, кредитка Дженсена лежала на столе напротив его места, а Джаред сидел прямой как палка, с упрямо вскинутой головой и явным вызовом во взгляде. — Я угощаю, — решительно сказал он и тут же подобрался, словно готовясь столкнуться с реакцией Дженсена. Почему-то стало стыдно. Он устало вздохнул, покачал головой и ответил: — Хорошо, Джаред. Спасибо. Взгляд у Чада был слишком проницательный, так что Дженсен не стал тянуть: скупо, быстро попрощался и вслед за Крисом вышел из ресторана — прочь, в вечернюю прохладу.~
На следующее утро голова по-прежнему побаливала. Он съел две таблетки аспирина, запил стаканом апельсинового сока и к началу двенадцатого, когда его мобильник вдруг завибрировал, уже практически чувствовал себя человеком. Пару секунд на том конце провода молчали. Затем послышалось: — Привет, Дженсен. — Джаред. Снова повисла пауза. Дженсен подумал, что такого неловкого молчания между ними не было ещё ни разу за всё время знакомства, — но не мог с уверенностью сказать почему. Наверное, всё-таки потому, что на сей раз Джаред впервые не заполнял каждую паузу в диалоге своей беззаботной болтовнёй. Дженсен изо всех сил попытался придумать, что бы такое сказать, желательно — не слишком тупое. — Чад уже уехал? — Да, — ответил Джаред и, видимо, вздохнул — по линии пошли помехи. — Слушай, я тут подумал: может, приедешь ко мне? Прогоним пару сцен, наверстаем время, которое упустили на неделе. Что скажешь? Воскресенья у Дженсена были неизменно свободны, но Джареду это знать было вовсе не обязательно. Это же он всю неделю не хотел репетировать — так с какого хрена Дженсен теперь должен подстраиваться под его расписание? — Не, прости. Дела. Мы с Крисом собирались потусить. — А-а, — протянул Джаред, и Дженсен был почти уверен, что разочарование в голосе ему не послышалось. — Ну ладно. Я просто подумал: съёмки начнутся уже в понедельник, и нам, наверное, нужно… в общем, не важно. Это я сдуру. Тогда до встречи в понедельник утром? — Да, — чувствуя себя последней скотиной, сказал Дженсен. — Да, до встречи в понедельник. Он сбросил звонок, засунул телефон в задний карман и принялся намывать посуду. Но через десять минут вдруг отложил губку, мыльными руками достал мобильник и нажал «перезвонить». — Во сколько ты хотел встретиться? — спросил он, от всей души презирая себя за безволие.~
Джаред хотел прогнать двадцать первую сцену: по его мнению, они всё ещё недостаточно хорошо над ней поработали. В принципе, Дженсен был с ним согласен — о чём и сказал, не забыв добавить: — Но связывать меня ты не будешь. Джаред лишь улыбнулся в ответ, и они в тишине (которая впервые с приезда Дженсена, то есть где-то с часу дня, стала по-настоящему уютной) расставили стулья по центру зала. — Ты, тварь, — голосом Дэйва сказал Дженсен. Он сидел неестественно прямо, заведя руки за спинку стула, а щиколотками вжавшись в передние ножки, и представлял верёвки, из воображаемого плена которых пытался вырваться. — Тебе это так с рук не сойдёт, слышишь? Секундная пауза. — Том, ссыкло несчастное, отвяжи меня! — на последних словах голос дал петуха, и прозвучало это почти как мольба. Откуда-то из-за спины раздалось тихое, приглушённое: — Ты сам на это напросился, Дэйв. Дженсен задёргался сильнее, а когда существующие лишь у него в голове верёвки не поддались — захрипел от отчаяния. — Ты же это не серьёзно, правда? — От безнадёжности и панического ужаса хотелось заскулить. — Они убьют меня, Том. Ты знаешь, что убьют. Найдут меня, связанного, приставят пушку к моей голове — и пристрелят. Сука... они размажут мои мозги по стенке! Тяжело дыша, он тихо, через силу пробормотал: «Ч-чёрт», — и снова задёргался в путах. Каково это — знать, что ты труп, ещё до того как к твоему виску приставят пистолет и нажмут на курок?.. Джаред двигался очень тихо, и, когда его пальцы вдруг скользнули по руке Дженсена, на миг замерев у худощавого плеча, это стало неожиданностью. Дженсен знал, что Дэйв бы начал кусаться, плеваться и сквернословить — лишь бы Том прекратил его трогать: он и в лучшие времена этого не любил, а сейчас прикосновение лишь усиливало ощущение предательства. Дженсена окатило такой лютой ненавистью, что он отдёрнулся и, на мгновение забывшись, чуть не вскинул руки. Если Джаред это и заметил, то комментировать не стал; какое-то безумно долгое и неприятное мгновение он просто стоял и мрачно смотрел на Дженсена сверху вниз. Преодолев желание отшатнуться, Дженсен поёрзал на стуле, сглотнул и встретился с ним взглядом. — Другого выхода нет, — всё так же тихо сказал Джаред. Присев на корточки сбоку от Дженсена, он накрыл его колено тёплой ладонью. Бедро чуть не свело от желания дёрнуться: о таком — об этом прикосновении — они не договаривались, и Дженсена вдруг бросило в нервный жар. Он не был на сто процентов уверен, кто сейчас его трогает, Том или Джаред, но даже знай он наверняка — спокойнее бы не стало. — Есть, — сквозь зубы процедил он. — Поверь мне, другой выход есть. — Нет, — решительно ответил Джаред. — Только так я могу поймать этих ублюдков. Мне жаль. — По-твоему, этого достаточно, да? — вне себя от ярости спросил Дженсен. — Того, что тебе жаль? Позволь я расскажу тебе немного о сожалении. Я жалею, что вообще тебя когда-то встретил. Я жалею, что помог тебе. И я очень, очень жалею, что однажды доверился тебе и посчитал своим другом. Ты всегда только брал, ничего не отдавая взамен, — а потом втянул меня в это дерьмо и предал, самовлюблённый ты сукин сын. Взгляд Джареда похолодел. Дженсен подумал, что если оператору удастся поймать нечто подобное на плёнку, то сцену можно смело считать удавшейся. Джаред сжал пальцы, с силой стиснул его ногу чуть выше колена, заставив прикусить язык от злобы и почти настоящей беспомощности, а во рту вдруг пересохло — наверное, заканчивалось действие аспирина. — Мне жаль, — повторил Джаред чуть ли не яростно, и это прозвучало как приговор. Плавно поднявшись на ноги, он решительно отошёл в сторону, «из кадра», и тут же расслабился — Дженсен видел краем глаза. Уже скорее Джаред, чем Том. Но Дженсен всё ещё оставался в кадре. Сыпля проклятиями, он отчаянно, зло и испуганно задёргался в своих воображаемых путах. По плану, сцена заканчивалась на моменте его окончательного и бесповоротного слома, и Дженсен видел это почти воочию: вот его судорожные, мучительные попытки вырваться постепенно затихают, голова в конце концов безвольно падает на грудь, а плечи начинают вздрагивать от плохо сдерживаемых рыданий; вот камера медленно отдаляется, и потом экран темнеет. Он это видел — но не чувствовал. Чего-то не хватало, и это безумно его зл… Внезапно широкие, сильные ладони обхватили его за запястья, сжимая их вместе и удерживая за спиной. Ухо обжёг горячий шёпот Джареда. — Попробуй вырваться из моих рук, — сказал он. — Ты сразу почувствуешь разницу, поверь. Это предложение было излишне — Дженсен и так уже бился на стуле, до боли вывернув запястья в стальной хватке Джареда и судорожно пытаясь найти ногами опору, чтобы оттолкнуть его от себя. Но Джаред не двигался с места, и сердце в груди у Дженсена заколотилось в неподдельном, всепоглощающем ужасе. Он задёргался ещё сильнее: подобного отчаяния ему не приходилось испытывать уже очень, очень давно. — Отпусти меня. Отпусти меня, Джаред, я серьёзно. Ты… — Спокойно, Дженсен, — тихо, мягко прошептал ему в ухо Джаред. — Ты — Дэйв, твой лучший друг только что связал тебя и бросил в подвале. Ты уверен, что скоро умрёшь. Ты уверен, что Том тебя предал, и господи, тебе пиздец как не хочется умирать, но ты не можешь освободиться — а это значит верную смерть. Ты напуган, ты зол, выхода нет. Думай об этом. Ты в подвале, ты связан… думай. И этот образ, это плавное отдаление камеры снова возникли перед глазами Дженсена. Ещё пару раз попытавшись выкрутить запястья из безжалостной хватки Джареда, он наконец сдался. Накатило разом: бессилие, одиночество, отчаянная тоска. — Хорошо, — тихо сказал он, резко обмякнув на стуле. — Хорошо, Джаред. Я понял. Достаточно. Джаред медленно ослабил хватку, и Дженсен тут же подтянул руки к груди, на мгновение задержав взгляд на собственных пальцах; дыхание постепенно выравнивалось, а вот кровь по-прежнему шумела в ушах. Дженсен поднялся. — Увидимся завтра, — как можно спокойнее сказал он; Джаред кивнул, чуть нахмурясь. Проводив Дженсена до выхода и открыв ему дверь, он прислонился к косяку. — Дженсен, ты в порядке? — спросил он. Кивнул в сторону обеденного зала, пожал плечами. — Как-то раз в одном из фильмов меня должны были связывать, и мой инструктор сделал со мной вот такую штуку. И меня как озарило, понимаешь? Я подумал, что тебе тоже будет полезно. Дженсен кивнул, натянуто улыбнувшись, но не проронив ни слова. Механически помахав на прощание, он спустился по ступенькам, дошёл до гаража и сел в свою машину. Включил зажигание, на миг застыл на водительском сиденье, а затем всё-таки взялся за руль и начал медленно сдавать назад. Одному богу известно, как сильно ему приходилось сжимать этот самый руль, чтобы унять дрожь в руках.
