медовый пряничек

Чонгук не может перевоплощаться. Пожалуй, это всё, о чём всем вокруг стоит знать, чтобы занять определённую позицию. Большинство присоединяется к тем, кто снисходительно кривит лицо, с превосходством во взгляде обходя его стороной. Но есть и те, кто выбирают более агрессивную позицию. И тогда Чонгук подвергается волне беспощадной травли, впоследствии чего приходится красоваться укусами и царапинами, которые, впрочем, совсем скоро затягиваются, не оставляя после себя ни следа. Только чистая бледная кожа. Чонгук, на самом деле, привык. Он привык к тому, что даже родители ведут себя с ним как с неизлечимо больным. Но он в порядке, правда. Возможно иногда страдает подавленным настроением, но разве не все этим грешат? Чонгук, в свои двадцать, привык быть в собственной стае белой вороной. Персоной нон грата. Неприкосновенным, неприятным, тем, с кем не нужно общаться, к кому ни в коем случае не стоит проявлять интерес. Но разве Тэхёну хоть какой-нибудь закон писан? Ким — будущий глава клана. Будущий вождь, альфа. Он рассекает толпу всегда с поднятой головой. Перевоплощается когда хочет, а не только в полнолуние. И достаёт его, Чонгука, заставляя вжимать голову в плечи и избегать его, прячась по закоулкам. В этот раз — под тенью высоченного гинкго, наслаждаясь шелестом его парусообразных листьев. Чонгук запрокидывает голову, наблюдая за тем, как сквозь пушистую крону проглядывает раскалённый шар солнца. На самом деле он счастлив. В особенной, своей простоте. Он не чувствует волка внутри, у него нет с ним никаких противоречий, как это бывает у других. Чонгук просто плывёт по течению, стараясь распланировать свою жизнь таким образом, чтобы скрыть ущербность, вместо этого подчеркнув таланты. В стае это осуществить практически невозможно. Поэтому, он уедет. Чонгук сбежит в большой город, отрекаясь от своего рода. — Вот где ты, мой сахарный пирожочек! Тэхён действует так, как привык — нахрапом. Валится у его ног, положив голову на колено так, чтобы щека расплылась, а рот забавно перекосился. — Ты всегда будешь таким? Не дашь мне немного побыть одному? — Ни за что, — усмехается Ким, обхватывая голень Чона руками. — Я соскучился. — Мы не виделись всего полдня, — вздыхает Чонгук, чувствуя, как внутренности сладко заныли из-за чужого присутствия. — Слишком долго. — Ты прилипала. — А ты — моя шоколадная печенюшка. Чонгук не может на него злиться. Он не может обижаться на Тэхёна. Не может слово поперёк сказать, когда тот отпускает его ногу только для того, чтобы усесться рядом, окольцевав крепкими объятиями торс. Будто хочет впечатать в себя. — О чём опять размышляет мой медовый пряничек? Ох, от Тэхёна сложно что-то скрыть. Чонгук не знает: это потому что тот сильный альфа или потому что просто слишком хорошо изучил его? Но Кима ещё ни разу не удалось обвести вокруг пальца. — Да ни о чём конкретно, — пожимает плечами Чон, для удобства, и только для него, укладывая голову на чужое плечо. — Не ври мне, — хмыкает Тэхён, выдыхая горячий воздух куда-то в его темечко. — Честно. — Моя сдобная булочка так и не научилась прятать свои эмоции. — Тэхён, отстань. Чонгука тут же отдирают от своего плеча, хорошенько встряхнув. Глаза Кима мерцают из-за холодного красновато-жёлтого блеска зрачков. Его волк силён. Как и сам Тэхён в свои двадцать два. Чонгук как никогда кажется себе беззащитным и крошечным. Чувствует себя добычей. Он пытается отстраниться, но Ким не позволяет. Тэхён рассматривает лицо Чонгука с такой жадностью, что тому становится жуть как неловко. Словно Ким может прочесть его мысли. Говорят, в древности сильные альфы это умели. — Я знаю, тебе несладко живётся, моя ванильная вафелька, — хриплым низким голосом заявляет Тэхён. — Но я прошу тебя: потерпи ещё немного. Через два года я стану Первым. И тогда никто не посмеет и пальцем тебя тронуть. Каждый раз, когда я не успеваю… Лицо Кима перекашивается от злости. Чонгук вздыхает, пытаясь отстраниться, но конечно же ему не позволяют. Да, он привык к тому, что каждый день — своего рода борьба за место под солнцем. Причём в прямом смысле. Тэхён частенько вмешивается в подобные бои, отвешивая тумаки направо и налево. Чонгук это ценит, правда. Но так же понимает, что другие волки вряд ли будут терпеть это хоть ещё немного. — Всё в порядке, я справляюсь. — Ты молодец, — дёргает головой Ким, пытаясь улыбнуться. — А вот я мог бы приложить больше усилий. — Скоро это прекратится, — проговаривается Чон, желая ударить себя по лицу. Тэхён может ничего не понять, но судя по его изменившемуся лицу — он всё прекрасно понял. — Что это задумала моя сладкая конфетка? — Ничего, — пожимает плечами Чонгук, с огромным трудом вынося его строгий проницательный взгляд. Тэхён злится, это заметно. Он сжимает и разжимает кулаки, внезапно толкая Чонгука так, чтобы тот растянулся на траве, от неожиданности громко ойкнув. — Если вздумал сбежать — я тебя найду. А когда найду, моей карамельке будет очень, очень стыдно за свой поступок, понял? — Пойму только тогда, когда узнаю, кого ты так называешь, — храбрится Чонгук, на деле же расставляя ноги, когда Тэхён устраивается между ними, широко разведя колени. — Ты — мой, Чонгук, — говорит Ким. — Так яснее? Щёки, шея и даже грудь, скрытая футболкой, заливается краской стыда. Ким рассматривает парня, что растёкся безвольной амёбой под ним, начиная опасно улыбаться. В его исполнении, это действительно опасно, потому что тогда становится видно показавшиеся клыки. — Я не шучу, Чонгук-и. Только попробуй сбежать. Тогда сразу же переедешь жить ко мне, понял? Я даже благословения у твоих родителей не спрошу. Закрою в своём доме и больше никуда не выпущу. Вот такой вот я эгоист, моё заварное пироженко, понял? Чонгук, из-за стыда, прячет лицо в изгибе своей шеи, максимально извернувшись. Тэхён посмеивается, влажно целуя его пылающую щеку. — А с твоей проблемой мы разберёмся. Как только я получу все права Первого, сразу же позову твоего волка. И он не посмеет мне перечить. Просто поверь мне, ладно? Чонгук встречается с Кимом взглядом, приоткрывая губы, когда тот наклоняется. Но Тэхён не целует его. Перемещается ниже, со смешком ведя носом по чужой шее. На ней виднеется недавний укус. Фиолетовый, с желтоватым вкраплением. — Мне кажется, что его пора уже обновить. — Нет уж! Завязывается шуточная борьба, в ходе которой Чонгуку удаётся оседлать бёдра Кима, придавив его руки над головой. Тэхён улыбается, растягивая губы так, чтобы опять показать клыки. — Позёр, — фыркает Чонгук. Кажется, Ким обижается, одним резким движением меняя их местами. Обновить укус не составляет труда.