Closed School Minho (сборник)

Перед глазами возвышалась фигура Чанбина. Я вижу, как он скидывает Чана с кровати, не щадя, бьётся о прикроватную тумбочку и яростно прожигает глазами. Я уверен, что Чан не накинется на него в ответ: Со Чанбина боится вся школа, он физически развит и грозен. — Этого нищеброда, — сосед указывает на меня пальцем, — уже есть кому ебать, — рычит он. Чанбин не совсем разобрался в ситуации. В его глазах я выглядел какой-то шлюхой, которая только и ждала отъезда Минхо, чтобы переспать с его соседом. Но увидев кровь на моём лице, до Чанбина доходит, что это какое-никакое насилие. — Одевайся, — Чанбин грозно смотрит на меня, а я бы и рад, но сил так мало, что я с трудом натягиваю эти несчастные боксеры, подаренные Хо. Тот ждёт. Чан так и валяется неподвижно около тумбы, боится, ну хоть достоинство своё припрятал. Я резко поднимаюсь с кровати: голова кружится, унижения и беспомощность хоть и позади, но я плачу. Плачу от того, что допустил это, что был настолько доверчивым... Стыдно и больно, не физически — морально. Сейчас я очень сильно побаиваюсь Чанбина, потому что у него есть то, что он использует против меня. Он расскажет Минхо. Я не за себя переживаю в этой ситуации — Хо взорвётся, я боюсь представить, во что он превратит свою комнату, во что превратит лицо Чана. Он на Чанбина набросился из-за каких-то слов, а тут целые действия, от которых хочется провалиться сквозь землю. Чанбин тянет меня за руку и ведёт в новую комнату. Видимо, хёнджинову, судя по фотографиям собаки, о которой он часто рассказывал на переменах. Я усаживаюсь на стул, Чанбин на кровать. Он задумчиво смотрит в пол, коснувшись руками лба. Через пару минут появляется хозяин комнаты. Хёнджин сразу, не успевая переступить порог, разевает рот при виде меня, вопросительно смотрит на друга, мол, «это что за благотворительность?». — Объясняй, — обращается ко мне Чанбин. Хёнджин присаживается рядом с ним, ничего не понимая, не сводя с меня глаз. Я открыл рот, из него тут же потёк небольшой сгусток крови. На лице алая жидкость уже успела засохнуть, она начала вонять. Я снова пытаюсь связать слова в предложения, но ничего не выходит. Эти воспоминания хочется забыть, а не сидеть и со всеми подробностями рассказывать задирам. — Не, я не могу на это смотреть, — Хёнджин с отвращением протягивает мне пачку салфеток, которая лежала на его столике, — блядь, помой лицо, а потом начинай говорить. — Что я сейчас увидел? — нахмурился Чанбин. — А что было-то? Ты его избил?! — скривился Хёнджин. — Мне проблемы нужны? Э! Я зашёл поговорить с Минхо. Узнал, что его отстранили из-за меня. Но я думал, что его заберут завтра. Открываю дверь, а там эти... — он сплёвывает, когда смотрит на меня, — ебутся! — Чанбин срывается с места и начинает маячить по комнате, хватаясь за голову. — А почему тогда у него кровь? — не понимает Хёнджин. — Хуй знает! Не приседай на уши, Джинни, я и так на взводе. Меня бомбит. Я глотаю последний ком крови и привлекаю к себе внимание, чтобы прояснить ситуацию. — Я хотел переночевать в комнате Хо. Да, я не привык к его отсутствию. Мы разговаривали с его соседом как обычно, а потом Чан... — Со смотрел так, будто перед ним девушка прокладку меняла, Хвана чуть не вырвало. Его и так трясло, когда я обронил пару капель крови на пол, — он начал... — Всё! Перестань рассказывать ваши пидорские истории. Я понял. — А что он начал? — Хёнджин был тупеньким, но Чанбин настолько привык объяснять ему по два раза, что начал пересказывать мои слова на автомате. — Приставать и насиловать. Я вовремя заглянул, а то бы Хо брак достался. Да, нищеброд? — выплёвывает Чанбин. Мой взгляд настолько опустошённый, что я смотрю сквозь этих парней. Сосед прав, если бы не он, то меня бы выебали. Вряд ли бы я остался таким, как сейчас. Меня и так медленно ломали в этом пансионе, ещё с того самого момента, когда сказали «носи эту форму с гордостью», и я носил. Только меня вместе с ней валяли по полу, били, чуть ли не рвали пуговицы. С появлением Минхо я чувствовал себя нужным, Чонин был первым, кто стал общаться со мной нормально, Чан... я был неосторожен. — Мой свою рожу, возвращайся в комнату и молчи, просто молчи. С тем пидором мы поговорим, — заключил Чанбин. Я прекрасно знаю методы их беседы, но сил на защиту даже таких подонков больше нет, как бы мне не было жалко. Но когда я вспоминаю, как Чан нещадно бил меня по лицу, чтобы получить желаемого, чёрт... Он просто хотел удовлетворить свои грязные потребности, а не подарить мне какие-то выдуманные наслаждения. Мне нужна была лишь поддержка, ведь я считал нас приятелями. Иду в туалет. Я не сразу пошёл умывать лицо, а подошёл к подоконнику, на котором часто сидел Хо. Не понимаю, что его притягивало? Вид на деревья? На школьный двор? Он часто всматривался куда-то вдаль. Я замечаю за батареей красную пачку сигарет, внутри зажигалка. В жизни не курил Делаю первую затяжку: в горле горько, кашляю, давясь дымом и смолами. Делаю вторую затяжку: более уверенно, кашлять стал меньше. Держу сигарету как попало, неумело, будто боюсь уронить и устроить пожар. Потираю глаза.

***

Чонина нет в комнате. Видимо, настолько не хотел мешать своим присутствием, что ушёл с ночёвкой к Сынмину. Может, это и к лучшему? Хочу побыть один.

***

Мою дрёму нарушает Чанбин, который трясёт меня за плечо. Я шарахаюсь, вздрагиваю и вскрикиваю. — Что орёшь? На, — он протягивает мне телефон. Чёрт... оставил его на тумбочке Минхо! Я киваю в ответ, не решаюсь разблокировать экран... страшно. Чанбин собирается уходить. — Подожди! Что ты делал у Хо? — я был уверен, что он пошлёт меня в жопу, но Чанбин присел напротив меня, взяв подушку Чонина. — Хотел поговорить. Нормально. По-пацански. Я вёл себя, как последний уёбок. Мы дружим десять лет, но я никогда не знал Хо. Мы тусовались вместе, прогуливали уроки, бухали и курили друг у друга в комнате. Я не понимал его. Бесился, когда он замутил с тобой, — Чанбин тыкает в меня пальцем, — мы с Хваном вели себя, как эгоисты. Конченные! — Не то слово, — слабо улыбаюсь я. — Э! — Но ты же мне здесь исповедываешься, нет? Ты говоришь по факту. Да, вы — мрази, а не друзья. Но если ты осознаешь это и ценишь дружбу, идёшь на мировую, значит, ты действительно дорожишь Минхо. Он сам не лучше вас. Ему стоило делиться проблемами, чтобы было легче, но он, баран упёртый, всё в себе держал, чтобы казаться сильным и независимым. Вся эта дичь топила его изнутри, отсюда и срывы, испорченные нервы. — Когда я его подставил, то испытал удовлетворение, но только на мгновение. Минхо всё мне высказал, стало проще смотреть на ситуацию. Я не поддерживаю пидоров, но... если Минхо с тобой заебись, то я привыкну. — Зато не отобьёшь его очередную подружку, — в комнату вошёл Хёнджин и присел рядом с другом, — я до последнего не знал, что вы встречаетесь, потому что не видел дальше своего носа. Мы поговорили с Бинни, он всё мне объяснил. А я ещё думал, чего это мы тусоваться перестали, Минхо нас избегал. А мне вот похер, пидоры не пидоры, главное, чтобы на лицо приятными были, — Хёнджин мог болтать хоть до утра. Было немного странно: эти парни, которых я считал самыми ужасными людьми, сейчас нормально болтали, атмосфера была спокойной и дружеской. Тут они начали спорить друг с другом, тогда я прокашлялся, привлекая внимание. — Позвоните Минхо, если он не ответит, то я поговорю с ним о ценностях дружбы. Он тоже скучает. — Да сто пудняк! — восклицает Чанбин. — Да-да, столько не пить, вах! — подхватывает Хван. Парни нуждались в Ли Минхо, ну вот какой из них дуэт, когда это трио? Тем более не первый год знакомы, а такие связи просто так не рвутся. — Тебе будет трудно влиться, но мы постараемся быть терпимее. Всё равно тусоваться вчетвером придется. — А Йени! — возмутился Хёнджин. — Точно. Этот мелкий мне так врезал на днях. Нищебр... Эм, Хан его укусил и заразил своей дикостью, — вспоминал Чанбин, впервые назвав меня по фамилии. Было непривычно, но приятно. Мы разошлись на хорошей ноте, видимо, всё начинает постепенно налаживаться...

***

Утром раздаётся громкий телефонный звонок. До будильника ещё два часа. Какого хрена? — Алло? — сонно произношу я. — Тебе телефон на что купили? Или ты вырубился сразу после того, как я уехал? — Минхо назло позвонил мне с утра пораньше, чтобы обрушить всё своё недовольство. — Я звонил тебе раз пятьдесят. — Прости, я не хотел тебя беспокоить, думал, что ты уснёшь в машине. Д-да... — сглотнул я, — меня вырубило сразу после твоего отъезда. — Понятно. Ты поговорил с директором? Выяснил, откуда взялся этот счёт? — Хо, — меня начала бесить его расторопность, — утро ещё, спят все! — Я уже давно встал, так что и ты спать не должен, — я представил, как Хо сейчас валяется на диване, закинув ноги на спинку, именно это он и делал, — меня не манает, белка, — шутил он. — Я скоро пойду в душ и позвоню после уроков. А ты жри фаст-фуд и болтай со своими горничными, отстранённый бездельник. — Э-э-э, белка. Знаешь, что я сделаю в первую очередь, когда переступлю порог твоей комнаты? — Ну? — Накажу тебя. Ты слишком борзый стал в моё отсутствие, — опять ухмыляется. После этих слов я вспомнил про Чана: «нужно проведать его, пока Чанбин с Хёнджином не спрятали труп». — Пошёл ты, — прыснул я, добавив: — извращенец, — и отключился. Пусть и утром я не самый добрый человек на планете, но Хо поднял мне настроение. Я направился в их с Чаном комнату. Она была пустой и убранной, будто никто не ночевал. Вещей Бан Чана я не обнаружил. Я пробежался глазами по всей комнате: в шкафу полки Бана пустовали, столик был пуст без учебников. Съехал? Чанбина будить — самоубийство. Пошёл в душ. Краем уха услышал, как на первом этаже обсуждали перевод одного ученика в другую школу олимпийского резерва. Спустился по лестнице, чтобы убедиться, что это Чан. Он, ещё какой-то мужчина и завуч стояли около выхода. Чан был в верхней одежде и с дорожными сумками. Чанбин как-то очень «хорошо» поговорил с ним. Но в любом случае это был самый идеальный исход. Спрошу Со на перемене о вчерашнем.

***

Минхо ещё не ложился. Он целый час, пока ехал в машине, пытался дозвониться до Джисона. В доме кроме него и прислуги никого не было. Отец в командировке, должен остыть от новости отстранения сына за пару недель. Кот не знает чем себя занять: он попил чай, потыкал по пульту, пошарил в Твиттере. «Всё равно Хани ещё не зарегистрировался, смысл в нём сидеть?» Когда он проходил мимо столовой, то прислушался к разговору кухарки и горничной. Минхо бы прошёл мимо, если бы не слово «банк»... — Недавно было нападение, представляешь, ограбили на очень крупную сумму. Я поначалу думала, что это банк господина Ли... — Банк папы? — не выдержал Минхо и ворвался на кухню, обращаясь к кухарке. — У него же не было банков. — Недавно ваш отец приобрел крупный филиал с сетью банков в городе, — тут Хо пялит в телефон, находит неудавшийся снимок банковского счёта и зачитывает вслух название банка. — Он? Ну... этот банк он приобрёл? Как раз в городе, — кухарка пожимает плечами. — Да, недалеко от вашего пансиона, — подтверждает горничная. Минхо бежит в кабинет отца, который вечно заперт. В комнате есть дубликат, сделанный очень давно в корыстных целях его сына. Кот находит нужный ящик с приобретёнными акциями от разных предприятий, там же папка с новыми зданиями. Он отыскал знакомый банк, который Джисон недавно посетил. «Отец всегда занимался недвижимостью, какого чёрта он полез в банковское дело?!» — недоумевал Хо. Внимательно изучив некоторые бумажки, парень нашёл одну зацепку: большинство акций банка принадлежали Пак Джун Хи, а потом и вовсе попалась строчка, что он совладелец и партнёр отца. Минхо быстро строчит сообщение Джисону: «белка, срочно поговори с нашим директором, здесь что-то не то!». Парень видит следующую строчку «крупные вложения» на имя бабушки Джисона и добавляет: «срочно!». Обеспечением счёта моей бабушки, который после её смерти перешёл на моё имя, занимался Пак Джун Хи... наш директор.