Closed School Minho (сборник)

Прошлой ночью:

Чанбин был не готов к тому, что увидит Бан Чана, такого расторопного и предусмотрительного паренька, пакующего вещи. Чанбину было неприятно находиться рядом с ним, поэтому он старался не приближаться, да и вообще не находиться рядом с его вещами. — Эй? Сбегаешь? Мы с тобой не договорили, — напрягается он, но Чан лишь громко возмущается в ответ. — Не договорили?! А начинали? Я знаю твой ответ и знаю, на что ты можешь быть способен. Мне не нужна травля и плохие рекомендации для поступления в университет. Ты сожрёшь меня вместе с Минхо, я вас знаю. — Сука, слышь... ты из меня крайнего не делай, — заводится Чанбин так, что выступает еле заметная венка на виске, — я не просил тебя ебать нищеброда, поэтому это не мой косяк. Надо было не хуем руководствоваться, а головой. Чанбин старался не кричать, а говорить как можно шёпотом, но отчётливо. Чан снова обернулся к нему, взгляд стал мягче. — Когда я с Джисоном, то с головой не дружу. Я каждый день сталкивался с такими гнилыми людьми, как ты и твои друзья, жил с соседом – воплощением зла, боролся с несправедливым отношением. У меня наконец-то появился человек, который глядя на вас сказал бы: «я не буду смотреть на других, а буду поступать по совести!», и он действительно чистый и добрый по сравнению с нашим сифилисом школьной жизни. — Так болтаешь, а на деле? Ты ему анус растягивал, пидор! — Я ревновал его не меньше Минхо. Я был уверен, что у них что-то было с ним, поэтому решил переубедить, показать и доказать, что со мной будет намного лучше и нежнее. Я тоже нуждался в таком человеке, Чанбин, — Чан сорвался на крик. — Вот и нашёл бы себе другую жилетку. У них ничего не было. — К сожалению, но я не смог остановиться, — он закрыл чемодан, который так небрежно упаковывал всё это время. — Я не дам тебе покоя, — сделал выводы Чанбин. — Поэтому я и пакую вещи, чтобы не получить негативную репутацию по школе. Да и Джисон меня вряд ли простит...

***

Я специально не брал телефон на уроки: знал, что Минхо так просто меня не оставит и будет присылать всякую ересь, на которую я просто не смогу не ответить. Чанбин после третьей перемены рассказал мне про Бан Чана, что до драки дело не дошло. Хёнджин пару раз подходил к моей парте и показывал какой-то шмот: я помогал ему определиться с выбором очередной тряпки, чтобы тот выглядел пиздато. Друзья Хо не шарахались от меня, не доводили, не издевались. Они спокойно ко мне относились. Одной проблемой меньше Ещё нужно было заглянуть к директору, чтобы прояснить вопрос с опекунством и лицевым счётом в банке. Всё же интересно откуда у бабули такая сумма взялась? Я уже нашёл применение этим деньгам, поэтому нужно было получить согласие от моего нового опекуна. — А ты не думаешь, что директор усыновил тебя только для того, чтобы воспользоваться твоими деньгами? — предположил Сынмин. Я, Чонин и Сынмин сидели за одним столиком в буфете, позже к нам присоединились Со и Хван, которых я впервые был рад видеть. — Директор хороший мужик. Не думай так о нём? — сказал Чанбин. — С чего ты взял? — продолжил Сынмин. — Ну вот ты был у директора? — Нет. — А я там чуть ли не ночевал вместе с Хёнджином. Нормальный мужик. — Да-да, — соглашается Хван, забирая у Чонина клубничное молоко, — а что за деньги? — Эм, сиротам дают некоторые выплаты, — соврал я. Мне не хотелось трепаться о моём состоянии в несколько миллионов вон этим двоим, я рассказал лишь своему ближайшему окружению. Я не знал, как поменяется отношение Со и Хвана ко мне, узнав они о деньгах. — Тем более! — воскликнул Чанбин. — К чему директору эти копейки? После уроков я решил отзвониться Минхо. Увидев большое количество сообщений, порой очень непонятных, я набрал его немедля. — Я и так собираюсь к директору. Не пугай меня. — А теперь слушай и запоминай, напоследок переваривай: мой отец с директором ведут один бизнес с банковской сетью, счёт твоей бабушки постепенно пополнялся твоим опекуном, я посмотрел по срокам, и это было ещё до твоего поступление к нам в пансион. — Вот это новости, — от неожиданности я резко плюхнулся на кровать. Даже как-то стыдно стало просить списать всю сумму со счёта: деньги ведь не бабушкины.

***

Неделя тянулась долго. За это время я не поговорил с директором, но зато нашёл способ увидеться с Минхо. Воспользовавшись тем, что мой опекун отсутствовал по выходным, я напросился к Чанбину. Он как раз собирался домой, за ним вот-вот должен был приехать личный водитель. — Базара нет, я подвезу тебя к дому Хо. Ты звонил ему? — интересуется Чанбин. Сосед пакует свои чёрные футболки, чёрные штаны и... и вообще мне кажется, что у него кроме чёрного ничего нет! — Я хотел сделать ему сюрприз. — А вот тут ты сел в лужу, — послышалось тихое хихиканье из-за дверцы шкафа. — Почему это? — я реально не понимал, почему сюрприз обречён на провал. Если я позвоню ему и расскажу о своём плане, то добрый Хо накричит на меня, ведь я нарушу устав пансиона. А если мне ответит злой Хо, то этот дурак ещё и навстречу мне побежит. Проблема в том, что когда я рядом, со мной сосуществует лишь добрый Минхо... — Как ты в дом пролезешь? У них большой особняк, не квартира. У них охуенная система наблюдения, ты даже за ворота не попадёшь. Твою. Мать. Я. Сел. В. Лужу. Мои тщетные попытки увидеться с ним накрылись жопой завуча. Я вообще об этом не подумал! Я представил свой дом в обычной деревне без охраны и прочих прибамбасов. Расстроился. Жаль. — Что хуй повесил? — Чанбин швырнул в меня свою очередную футболку. — Я знаю код от ворот, наберешь, проскочишь по-быстрому. У Минхо часто открыто окно в гостиную, перелезешь. Там сориентируешься. Его комната на втором этаже вдоль коридора. Собирайся, за нами приехали.

***

При нашей первой встрече я был готов наброситься на своего старшего соседа, а теперь безумно ему благодарен. Мы едем в город в одной машине. Чанбин без остановки пиздит со своим водителем, а я спокойно слушаю музыку, воображая нашу встречу с Хо после двухнедельной разлуки. Мне хочется видеть лицо Минхо, хочется ощущать его прикосновения, посмотреть место, где он вырос. За нами приехали ранним утром. Я хотел детально проработать план у себя в голове, но песня сбивала. Она заставляла вспоминать меня те моменты, где мне было так комфортно и спокойно с Хо... — Заедем к господину Ли, — Чанбин просит своего водителя сменить маршрут. Меня высаживают около огромного особняка, по-другому я назвать не могу... почти замок! Я благодарю Со и сразу же направляюсь к воротам. Поблизости нет охранников, видимо, повлияло отсутствие хозяина, и на работу люди выходят не в пять утра, а чуть позже. Я ввожу код. Всё так просто? Проскакиваю и бегу к окну, маршрут которого Чанбин описал мне ещё в комнате. Да, тут есть камеры, но вряд ли меня кто-то видел, — спят ещё. Я подбегаю, но огромное окно, ведущее в зал, закрыто. Меняем план, Хани... Входная дверь и моё везение сегодня очень выручают. Я вижу, как кто-то из персонала, видимо, кухарка, выходит на улицу, проскальзываю в проём и поражаюсь: в доме так чисто, он большой, по углам красуется всякий раритет, роскошь. Я тут же путаюсь, не могу сообразить, куда бежать и где прятаться. У меня будут проблемы, попадись я кому на глаза! Ищу лестницу. Быстро поднимаюсь и вижу перед собой тот самый коридор, который полон комнат. Главное не перепутать и не зайти по ошибки в туалет к сидящей на унитазе горничной. Только я хотел сдвинуться с места, как послышались чьи-то лёгкие шаги и скрип двери. Я с трудом проглотил большой ком и начал озираться по сторонам. Места для убежища я не нашёл, просто оставался стоять, вертя головой. — Хани? — меня застал очень сонный Минхо. Время почти семь утра. Он проснулся оттого, что соскучился за ночь по туалету. Я стоял, словно последний истукан, хлопая глазами. Минхо свои протирал. Он махнул рукой и зевнул: — Ай, снишься уже, белка... — тяжёлыми шагами, на ватных ногах, он поплёлся в уборную. Послышалось лишь шарканье его шлёпанцев. Он меня что за глюк принял?! Мне даже как-то обидно стало. Я стянул шапку и кинул её в своего Минхо. Тот тут же опомнился. — Белка?! — он повернулся, выпучив глаза. — Это реально ты? — Могу пнуть тебя под зад, если не веришь, — я пошёл ему навстречу, раскинув руки в стороны. Минхо был удивлен и одновременно рад моему появлению, — придурок, задушишь. — Но как ты? Как ты попал сюда? — Мне помогли, потом расскажу. Отведи меня лучше в комнату, не хочу попадаться посторонним на глаза, — для страховки я огляделся по сторонам. Комната Минхо большая: в ней есть диван и кровать, огромное зеркало со шкафом, разного рода полки, заставленные фигурками из аниме, стеллажи с книгами, компьютерный стол со всем оборудованием, телевизор, — я такое мог увидеть лишь по ТВ. Хо был таким домашним: трусы и голый торс. Ну а чего я ещё ожидал?! Он никогда не любил пижамы. Чёлка торчала, как рог единорога, лицо опухшее. На компьютерном столе стояло много фотографий: он с Чанбином и Хёнджином. Когда я заострил внимание на них, то Минхо подошёл и перевернул каждую. Видимо, ещё не простил друзей. — Хо... — начал я. — Сделаем новую, иди сюда, — он потянул меня за руку, направил фронтальную камеру на наши лица и попытался сфотографировать. — Ты дурак? Хочешь новую фотографию, тогда оденься подобающе. Как-то не очень, когда один в рубашке и с удивлённым лицом, а второй полуголый, но с торопливым взглядом, — я поставил фото его друзей на место, — меня это не напрягает. — Извини, — он потёр лицо ладонями, — попрошу подать завтрак. — Стой, я не хочу, чтобы меня... — А я хочу. Это мой дом, поэтому ты можешь делать здесь что угодно, белка. Ты мой гость, неужели я буду прятать тебя по чуланам? — усмехнулся тот. Так я ещё никогда не наедался, правда, кухарка всё же посмотрела на меня, как на чужеродное существо, но быстро сменилась в лице. Минхо показал мне каждый уголок своей комнаты, фотографии. — Я заметил, что у вас нет животных, — мы валялись на его кровати. Я откусил кусок от зелёного яблока, и Минхо тут же перехватил мою руку, направляя к своему рту, чтобы попробовать фрукт. — Я ненавижу собак. В детстве на меня накинулась одна, потом пришлось долечиваться. Отец мигом избавился от сторожевых овчарок, которые напоминали мне пережитые эмоции. — Хо... — мне сразу стало совестно за вопрос, но Минхо закинул на мою грудь свои ноги, чтобы не дать впасть в грустную атмосферу, раскинул руки и промолвил «забей, сейчас всё хорошо», — ладно, а какие у тебя любимые животные? — Белки, — ехидничал он. Я тут же сбросил его с себя и запустил подушку в эту самодовольную морду. Но поржал. — Я серьёзно! — Кошки. Да, определённо они. Я не зря называл его котом, было у них что-то общее... они от природы наделены магнетизмом, который заставляет восхищаться как животным, так и самим «котом». — Ты до сих пор ими не обзавёлся? — удивился я, на что Минхо нахмурился. — У меня было две красивые кошки, — парень углубился в воспоминания, — отец придушил одну на моих глазах, вторую выбросил в окно. Я тогда ещё учился в младшей школе. Теперь до меня дошло, почему мы раньше не затрагивали тему животных. Для Минхо она болезненная. Я зажмурился, представляя летящую из окна любимую кошку Хо. — Отцу не понравилось, что они гадили, — Минхо заметил, что мне нечего ответить, — так... пора сменить тему! — он достал телефон и начал настраивать камеру. — Хочу запечатлеть тебя на месяц вперёд. Мне казалось, будто я присутствую на фотосессии. Это было самое беззаботное времяпрепровождение за всю мою жизнь. Я позволил себе не думать о нерешённых проблемах, просто наслаждался моментом с любимым человеком. Улыбка Минхо вызывала у меня самые тёплые и приятные ощущения. Как же я хотел, чтобы этот день никогда не кончался. — Меня не перестаёт преследовать ощущение, что нужно залезть в отцовский кабинет. — Ты же уже выяснил, что твой отец и наш директор совладельцы банка, что директор отправлял деньги на счёт моей бабушки... — Да. Но зачем? Я мог что-то упустить, — он тянет меня к двери, — я слишком быстро бегал по тексту, нужно, чтобы ты за мной перепроверил. — Хо, это плохая идея, — противился я, — твой папа глянет записи видеонаблюдения... — Я давно перерубил провода камер, белка. Он всё тянул и тянул меня к запретному кабинету, потом вывалил на меня кучу бумаг и папок. Минхо всё перемешал из-за спешки в прошлый раз. Если бы он так не просил, то я бы продолжал его отговаривать от этой рискованной затеи. Но моя внутренняя чувствительность была на стороне Минхо. Какой-то сгусток привычной энергии заставлял меня перебирать эти бумажки. Меня не покидало ощущение перемен. В голове вырисовывался образ жёлтой папки, обклеенной скотчем. — Хо, тебе не попадалась на глаза жёлтая папка? — Нет, а что? — В моей голове сейчас её образ, хотя я подобного ничего не видел. — Сейчас пороюсь на верхних полках. Минхо быстро запрыгивает на стул, тянется к новым шкафчикам, ничего подобного не находит, пожимает плечами мне в ответ. — Посмотри в столе, — прошу я. Он закрыт, но для Хо это не помеха, кот тут же находит нужный ключ и начинает осматривать ящик. — Хани, эта? — он показывает мне нужную папку. — Значит, ты не только водой управлять умеешь, — Минхо не перестаёт поражаться моим способностям. Он кинул мне папку, дав понять, что смотреть её содержимое он не будет, запарно. Я осмотрел каждую бумажку: договоры, политические квоты, некоторые акции. Моё внимание привлекла одна особенная, непохожая на другие бумага, точнее... заключение о смерти. Минхо заметил, как я долгое время пялю на один и тот же лист. — Хани, что там? Я не могу ему сказать. Язык не поворачивается. Да и как, если я сам не до конца могу поверить этим буквам? Минхо видит, что я не реагирую на его вопрос, забирает бумагу и начинает читать полушёпотом: — Заключение о смерти Ли Минхо, дата рождения 23 октября 23:56, дата смерти 24 октября 00:27, — с трудом он проглатывает ком, застрявший в горле. От шока опирается на край стола и с болью сжимает губы, подставляя к ним кулак. Чтобы всё прояснить, я тяну следующую непрочитанную бумажку. Заключение об усыновлении... У Хо пелена перед глазами. Всё это время он считался сыном богатого и влиятельного политика, а сейчас узнаёт, что он вовсе не сын своего отца, а усыновлённая замена настоящего ребёнка. Мне больно не меньше, чем Минхо. Он никогда не рос в любви. К моему удивлению, тот быстро отошёл. — Хочу узнать, — еле слышно промолвил Хо. — Узнать что? — Зачем мне испортили жизнь. Кто мои настоящие родители, и могу ли я с ними ещё встретиться. Тайну своего рождения и погибшего ребёнка папы. — Твоя днюха 25-го числа, сразу же после смерти ребёнка. Ты когда-нибудь видел маму? — Нет, она умерла при родах. — Прости... Я помню, что Чан рассказывал, что мать Минхо ушла из семьи, но, видимо, это была любовница господина Ли. — Хани, речь не об этом, — немного бесился Минхо, кидая заключение на пол, — кто я такой? — Если мама умерла при родах вместе с ребёнком, тебя могли спокойно забрать у ближайшей роженицы. Врачи могли сделать подмену новорождённых детей, мол, успели спасти только мальчика, а мать нет, побоявшись гнева и влиятельности твоего отца, — предполагал я. — Тогда зачем выдавать заключение о смерти? — Давай поищем твоё свидетельство о рождении? Настоящее, — делаю акцент и продолжаю рыться в папке, — оно должно быть здесь. Минхо немного в растерянности. Всегда ощущал себя неродным в этой семье. — Сейчас мы во всём разберёмся, — я подхожу, беру его за тонкое запястье и слегка поглаживаю большим пальцем, пытаясь подбодрить, — ты не можешь отрекаться от семьи после семнадцати лет жизни здесь. — Это сложно принять, Хани. Я не понимаю, как на это реагировать, — Хо ломается, я вижу, что он смотрит на меня рассеянно, не может сосредоточиться. Заключаю в объятия, гладя голову. — Мы выясним. Не хочешь спросить у отца? Узнать правду? — Нет. Лучше я сам. Так будет менее болезненно. В моих руках настоящее свидетельство о рождении, оно было на самом дне несчастной жёлтой папки. Большими буквами Хан Лино, мать Хан Бора. Я знал эту женщину... Я думал, что меня уже ничем не удивишь, но знакомые инициалы повергли меня ещё в больший ступор. Хан Бора — родная дочь моей бабушки, моя тётя... Неужели она была беременна Минхо, которого у неё отняли? Не понимаю...

Неужели мы двоюродные братья? Нет. Тут что-то нечисто. Я должен срочно поговорить с директором. Меня не случайно перевели именно в эту школу.