Брат ангела

Адриан последние несколько дней с самой что ни на есть широкой улыбочкой пытался вникнуть во все происходящее. Не будь у него супергеройской отменной выдержки, что вырабатывается долгими месяцами, вряд ли бы он вёл себя так же спокойно… Узнать о влюбленности Маринетт в него же — все равно что попасть под холодный контрастный душ. Вроде как полезно, но… совсем уж неожиданно. — Ты что-то путаешь, — помотал головой Агрест, бросая уточкам в пруд хлебушек (Нет, не Маринетт, а батон! Дурацкое прозвище!). — Адриан, может, хватит? — устало поинтересовалась Кагами Цуруги, в свою очередь кидая кусок хлеба птицам. — Я уже сто раз повторила, что Маринетт влюбилась в тебя ещё давным-давно. — Но ей нравится Феликс, — отчаянно заморгал Адриан. Да, он действительно надеялся, что Маринетт нравится его брат, ведь в противном случае… получалось, что Дюпэн-Чен до сих пор без ума от Адриана. То есть заикания, обмороки и перестановки букв в словах были неспроста?! Блондину очень хотелось побиться головой о что-нибудь. Подвернулось лишь плечо Цуруги. — Кот! Прекрати! — зашипела девушка, отпихивая юношу. — Почему с Нуаром все так жестоко обращаются? — прохныкал Адриан. — Потому что Агрест позволяет себе слишком часто тупить, — безжалостно заявила Кагами. — И не надо мне строить кошачьи глазки, не прокатит. А вот на Маринетт этот метод испробуй… — Феликс любит Маринетт, — брякнул Адриан Агрест. — Какое громкое слово, — покачала головой Кагами, на этот раз отправляя кусочек батона себе в рот. — У Феликса могут быть едва вспыхнувшие чувства, но не более… Он же неприступный айсберг! Такого вот так сразу не растопишь… нет, про любовь кричать рано. Он не любит Маринетт. *** — Он любит Маринетт намного сильнее, чем ты думаешь, — яростно зашипела Натали, прижимая к груди папку документов. — Я уже ничего не думаю, — как-то обреченно выдохнул Габриэль. — Правда, я боюсь думать. Я предложил ему бокал с успокоительным — а он шарахнулся от сока, как от яда. Я уже четвертый день пытаюсь с ним поговорить — он на меня даже не смотрит… — Вы… ты пытаешься поговорить? — иронично хмыкнула Санкер. — Но он даже на меня не смотрит, — игнорируя явную насмешку в голосе помощницы, повторил Агрест-старший. — Возможно, если какой-нибудь синти-монстр свалится на его голову, он обратит на меня должное внимание? — Никаких монстров, — строго проговорила Натали Санкер, поправляя очки. — Иначе Леди и Кот доберутся до тебя быстрее, чем Маринетт Дюпэн-Чен успеет произнести «Я согласна, Бражник». — И что он так распереживался из-за акуманизации? Мадемуазель же никто бы не назвал преступницей за то, что она попала под влияние бабочки, — фыркнул мужчина. — Ну, побегала бы по крышам, принесла бы мне Камни, а потом бы поплакала в прямом эфире. Что тут такого криминального? — Слушай, месье, да ты сам монстр. Похлеще моих слуг, — Санкер отложила папку с документами лишь затем, чтобы щёлкнуть начальника (!!!) по лбу. — Извини, не сдержалась. Всё, можешь дальше делать вид, что ты безоговорочно главный. — Натали! — Чем могу Вам помочь? — секретарь невинно похлопала ресницами. — Кстати, все забываю спросить. Как прошли посиделки на кухне с Злохозяйкой — ну, с самой наЗЛОйливой? Габриэль тяжело вздохнул, потирая переносицу. О чувствах Натали Санкер он догадывался еще со скамьи коллежа — именно там мужчина встретил и Эмили, и будущую «правую руку» Бражника. Габриэль понимал, что поступает плохо, но всячески прикидывался идиотом, не замечал очевидного и дарил Натали великую дружескую симпатию (а Адриан не так уж и отличается от отца, все-таки наследственность — дело тяжёлое). В тот день, когда Леди Баг стала Хранителем Камней Чудес, Габриэль смог совершить сразу две вещи: починить Камень Паон… и спасти Натали от невзаимной любви. Соль в том, что первое требовало второго: чтобы починить Камень, понадобилось много слёз Павлина и готовность отказаться от самого дорогого, что у неё есть. Оказалось, для Натали не было ничего важнее чувств к Габриэлю. Именно они и исчезли — как плата за «обновление» Талисмана. Бражник невольно задумывался о том, что Камень Чудес поступил очень и очень мудро; по сути, он лишил его приспешницу единственного, что могло подавить ее стремление воскресить Эмили Агрест. Как будто магия была на стороне злодея… Отгоняя глупые мысли, Габриэль помотал головой и сфокусировал взгляд на Натали. — Я пожалел, что нагрубил своей гостье. — А она в тебя чуть половник не бросила. Да, я знаю, Амели сама мне все рассказала. С придыханием, — как бы между прочим заметила Санкер. — Она всё пыталась донести до меня мысль о том, что ты хороший, ну, а я, по известным лишь тебе и Феликсу причинам, не могла воспринимать её слова всерьез. — Насчёт Феликса. Так что мне делать? — Для начала — выползти уже из своего укрытия и спуститься на обед. *** Феликс вяло жевал макароны, наблюдая за тем, как спешно Адриан заглатывает еду, попутно пытаясь одной рукой привести в порядок гнездо на голове. — А куда вы так торопитесь? — наградив братьев любопытным взором, спросила Амели Грэм де Ванили, которая пообедала раньше всех и уже изящно попивала чай из кружки. — На вечеринку к подруге, — просиял Адриан. Он всегда сиял, когда тетя с ним разговаривала. Глядя на то, как расцветает племянник, Амели не могла сдержать ответной улыбки. С Адрианом Агрестом у нее была особая связь — так получилось, что именно она придумала ему имя. И именно она стала первым его другом, даже первее Феликса и Хлои. Из милого карапуза, тянущего ручки к ее конфетам-подаркам-леденцам, Адриан превратился в настоящего принца, однако своей детской непосредственности не утратил. Это умиляло. — К твоей подруге, — поправил Феликс, в голове прокручивая свой сон. А если точнее — очередной кошмар, в котором Маринетт под действием акумы убивала Кота Нуара, Леди Баг падала от руки самого Бражника, а Натали, почему-то без маски, стояла на вершине Эйфелевой Башни, держала в руках Камни и хохотала… — Фел, ты какой-то бледный, — обеспокоенно сказала Амели, мигом забыв про умилительного Адриана. — Всё в порядке? — Я… просто не очень выспался, — выкрутился Феликс, ковыряя в тарелке вилкой, — волновался перед вечеринкой, — процедил, сильнее сжимая прибор в руке. — Ну да, там же будет Маринетт, — подмигнул брату Агрест. То, как густо покраснел Феликс, выдало его с головой… Адриан вспомнил, как отчаянно спорил с Кагами на утренней прогулке. Девушка почему-то считала его брата бесчувственным чурбаном (действительно, Адриан, с чего бы это?). Девушка, к неимоверной радости Адриана, ошибалась. У Феликса, кажется, даже глаза заблестели, стоило кузену упомянуть Хлеб-да-Чай… На самом деле, никакие глаза у Феликса не блестели, скорее, один из них нервно дергался. Уж чего-чего, а внимания к его непонятным отношениям с Маринетт со стороны братца Ванили не желал от слова совсем. Не хватало ещё, чтобы этот красавчик опять мельтешил перед Дюпэн-Чен. Так и до её акуманизации недалеко ведь… — Всем приятного аппетита, — Габриэль Агрест с достоинством прошествовал к своему месту. Феликс, отчаянно делая вид, что в комнату только что зашел кто-то невидимый, сверлил взглядом остатки своего блюда. — Слушайте, я не знаю, что между вами произошло, — чуткая Амели осторожно посмотрела сначала на сына, затем на Габриэля. — Но, может, помиритесь? Адриан, как всегда немного не соображающий, поперхнулся брокколи и потрясенно воззрился на отца. Тот с такой болью взглянул на Феликса, что сердце невольно сжалось у каждого, сидящего в зале. — Прости меня, — обратился к племяннику знаменитый модельер. Феликса, разумеется, так и подмывало уточнить: «За то, что Вы — Бражник? Ничего, дядя, бывает. Спасибо, что я не Ваш сын!» Однако каким-то чудом парень прикусил язык. Сдержанно кивнув напряженному родственнику, Феликс Грэм де Ванили встал из-за стола и позвал Адриана: — Мы же не хотим опоздать? *** — Мы же опоздаем! — притопнула ногой от нетерпения Алья Сезер. — Я, конечно, поощряю то, что ты так тщательно наряжаешься для Адриана, но не переусердствуй, девочка моя! Времени на то, чтобы с пеной у рта доказывать Алье, что наряжается она вовсе не для Агреста, у Маринетт не было. На первое выбранное платье девушка пролила кофе от щедрой подруги; второе случайно прожгла утюгом, второпях пытаясь разгладить складки на мятой одежде; третье просто в слезах бросила на пол, заметив торчащую из шва нитку; четвёртое… четвёртое она так и не нашла, потому что на глаза попались шортики. Когда-то Алья говорила Маринетт, что у нее очень стройные ноги, и вообще «зря она такую красоту прячет». Еще неделю назад Дюпэн-Чен скорее бы встала под дуло пистолета, чем сменила брюки на что-то более короткое, но… отчаянные времена требовали отчаянных мер. — Вау, — восхищенно ахнула Алья, когда лучшая подруга предстала перед ней в джинсовой рубашке и джинсовых же шортах, едва-едва прикрывающих… то, что нужно прикрывать. — В ход идет тяжелая артиллерия? — Вроде того, — пробормотала Маринетт, с сомнением глядя на свои хвостики. Спустя секунду она сорвала резинки с волос, распуская иссиня-черные локоны. — Что ты со мной делаешь? Я влюбилась. Выйдешь за меня? — пошутила Алья, не сводя глаз с подруги. — А где кольцо? — притворно возмутилась Маринетт, когда подружка опустилась перед ней на одно колено. — А разве руки и сердца тебе мало?! — театрально вскрикнула Алья, и Маринетт прыснула. — Ладно, не время баловаться, нас еще не видел Адриан Агрест, — Сезер вскочила так же стремительно, как и упала. — Нас? — кашлянула Маринетт, придирчиво рассматривая себя в зеркале. — Я, конечно, старше тебя на пару месяцев, но не старее, — Алья лёгким движением руки поправила пышную причёску. — Эх, все-таки Нино даже не представляет, как ему повезло. — За что я тебя люблю, так это за скромность, — усмехнулась Маринетт. — Любишь?! Значит, все же выйдешь за меня?! … они смеялись так, что напугали посетителей пекарни, замерших на первом этаже. *** — Алья, оставь меня в покое, — отбивалась Маринетт неплохо. Да что там: Сезер даже готова была дать подруге разряд по боевым искусствам. Потому что вот так брыкаться — это нужно уметь! — От косметики еще никто не умирал, — рыжеволосая занесла помаду над Маринетт так, как маньяки заносят нож. — Я же не три слоя макияжа на тебя накладываю, как у Хлои Буржуа! Просто тушь для ресниц и блеск для губ, элементарно, девочка моя! «Феликс как-то раз обмолвился, что он — за естественную красоту. Да уж, наверняка насмотрелся на расфуфыренных коллег модели-брата и пресытился…» — Я не буду ничего наносить, милая, и точка! — взвыла брюнетка, пощекотав подругу под рёбрами. Сезер взвизгнула и отступила. — Ай, ну и ладно, ты и так у меня настоящий бриллиант! Лучше… поговорим о том, что у меня еще в Египте родился план по сведению тебя с Адрианом! — Какой план?! — настала очередь Маринетт визжать. Нет-нет-нет, пожалуйста, никаких планов, никаких Адрианов! Не хватало еще, чтобы Феликса Грэм де Ванили снова акуманизировали из-за неё! Девушка на секунду прикрыла глаза и вообразила, как Ванилька прямо посреди праздника превращается в Кремометателя, бросает густую массу в обалдевшую именинницу и затем похищает Маринетт… к слову, от последнего роковая дама не отказалась бы. — Боже, ну что за мысли?! — вслух ругнула себя Маринетт, закрывая лицо ладонями. — Представила любимого блондина на египетском пляже голым по пояс? — вот зачем, зачем Алья порой выдает подобное, кто-нибудь может объяснить? — А? Голы… кхм-м-м-м, — теперь Маринетт ладонями себя обмахивала. На ум пришёл, естественно, не предлагаемый Альей полуобнаженный Агрест, а полуобнаженный, чтоб его, Феликс! — Ты как? — хохотнула Алья, щёлкнув пальцами прямо перед носом полуживой Дюпэн-Чен. — Морально, то есть нормально, — поспешно отмахнулась от нее Маринетт. — Не надо никаких планов, Аль… — Ш-ш-ш, — Сезер положила палец на губы подруги, призывая к молчанию (и повиновению). Маринетт поняла, что дело её — табак. Причём самый дешёвый и вредный табак… *** — Я не курю, XY, — недовольно протянула Лила Росси, застыв перед входом в помещение. — Ты помнишь все, чему я тебя учила? — Естественно, — фыркнул мальчишка-певичка, убирая зажигалку. — Мы притворяемся парой, а за это ты… — Тихо! Сюда кто-то идет. О-о-о, Адриан! — Лила хлопнула в ладоши. — Эй, певец, давай за мной в зал! Сегодня повеселимся, дорогой. «Дорогой» в ответ чуть не скривился. Он послушно двинулся следом за Росси и в дверях чуть не столкнулся с… — Ну почему необходимо обязательно загораживать своей тушей весь проход?! Вы кто? Я… XY-ай? Лила довольно улыбнулась, наблюдая за тем, как Хлоя Буржуа голосит на весь коридор, разглядывая знаменитость. Музыкант немного смутился и буркнул: — Ну я, да. — Фото! Срочно! — требовательно сжав локоть парня, Хлоя вытащила из кармана телефон и в мгновение ока сделала несколько крутых снимков. — Сойдет. Свободен, малыш! — Хлоя, пожалуйста, не называй моего парня малышом, — почти пропела Лила, перетягивая внимание на себя. — Твоего что? — неверяще переспросила Буржуа. — Ребята, заходите в зал! — словно из воздуха появилась Роуз, воздушная, в неизменно-розовом платьице. Одной рукой она схватила ошарашенную дочь мэра, другой — с трудом сдерживающую ухмылку Росси. — С днём рождения! — брякнул XY-ай, тем самым заслужив сразу три изумленных девичьих взгляда. *** — С днём рождения! — Адриан, добрая душа, сразу полез обниматься к светящейся Роуз. Феликс, наблюдая за братом с такой стойкостью, какой позавидовал бы любой монах-отшельник, обвёл взглядом зал. Туда-сюда сновали щебечущие, ржущие, спорящие и рассказывающие друг другу анекдоты люди… Определённо, именно так будет выглядеть и персональный котёл Феликса в аду. Ужасный, пугающий шум, «вырвиглазная» одежда многих гостей и… что-то интересное. Усмехающаяся Кагами Цуруги держала в руке пластиковый стаканчик с лимонадом так, словно это было как минимум шампанское из личных запасов королевы английской. — Следит за Адрианом, — сказал самому себе Грэм де Ванили — и не прогадал. Действительно, два карих глаза впились в спину Агреста, все никак не отпускающего теперь-уже-совершеннолетную-и-о-боже-какую-молодец-Роуз. — Адриан Агрест! Солнышко Роуз! — возопил кто-то за спиной Феликса. Не удержавшись от мысленной шутки и все-таки подумав, а не согласиться ли работать на Бражника, дабы брать под контроль буйных подростков, Феликс медленно обернулся. И обомлел. Кудрявое нечто крепко сжимало в своих конечностях Маринетт — такую Маринетт, какую Феликс еще никогда не видел. Маринетт в шортах. Черт бы побрал эти шорты. Ну вот кто мог подумать, что представитель семейства Ванили будет стоять и тупо, очень тупо пялиться на стройные ноги девчонки?. — Приф-ф-фет, — прошелестела Маринетт Дюпэн-Чен, испуганно глядя то на Феликса, то на его брата. Адриан наконец отлепился от Роуз: — Привет, Маринетт! Привет, Алья! — Сначала с Маринетт поздоровался, ты смотри-ка, — Сезер сделала вид, что глубоко обижена. — Ну и иди к своему другу, девочка! — рыжая грациозно толкнула Дюпэн-Чен прямо на Адриана, вот только Маринетт совсем не грациозно грохнулась на… … Феликса. То ли высшие силы помогли, то ли Маринетт по собственному желанию сменила траекторию, но факт оставался фактом: Хлеб-да-Чай сейчас находилась в его руках. Алья Сезер, кажется, растерялась — она взлохматила волосы и даже прикусила губу. Адриан выглядел таким счастливым, словно симпатичная девчонка только что упала все-таки на него. — Ой, — без тени сожаления проговорила Маринетт, поднимая голову и заглядывая в глаза Фела… с мольбой?! — Ой, извини, я тебя не… ммм, повредила? — Ни единой царапины, — улыбнулся Феликс, не собираясь отпускать Маринетт… ближайшие две минуты. — А ты-то как, Сахарная? Опять тебя ноги не держат! — Целая. Спасибо за заботу, кстати, из тебя вышла бы отличная подушка безопасности, — хмыкнула Маринетт, невзначай обнимая юношу за шею, чтобы выпрямиться. Феликсу стало нестерпимо жарко. — Это… это как называется? — осознав, что подруга ее сейчас не услышит, Алья дотронулась до Адриана. — Ой, да у них всегда так: прозвища и ехидные замечания. Пока ты купалась в море, Маринетт купала Феликса в Сене, — сообщил Агрест шокированной Сезер. — Тебя тоже купала? — прищурилась Алья. Маринетт благодаря одному лишь тону ее голоса поняла, что «целой», как она заявила Фелу, ей отсюда не выйти. — Нет, мы с ней на берегу стояли, а Кагами вместе с Феликсом плескалась, — пояснил Адриан, яростно жестикулируя. — А вы вдвоем стояли, да? — уточнила Алья, резко меняя гнев на милость. — Да, они стояли вдвоем, — вмешался Феликс, мягко отстраняя от себя дьявольски привлекательную Маринетт. — Может, уже смените тему разговора? — Я, кстати, Вас не познакомил, — игнорируя тот факт, что кузен потихоньку закипает, Адриан хлопнул его по спине. — Алья, это Фел, Фел, это Алья. — Я — Феликс! — Я в курсе, мальчик, — Алья оценивающе оглядела Ванили с головы до ног — почти так же, как на Адриана смотрели фотографы, пытаясь найти какой-нибудь недочёт. — А с каких это пор вы так дружны, Маринетт? — С тех самых пор, как ты укатила к пирамидам, — нарочито бодро сказала Маринетт, в голове уже нарисовав себе настоящую катастрофу. Что сделает с ней Алья, когда до нее дойдёт, что план «АдриНетт» больше не актуален? Бросит в реку, как она сама — Феликса? Или намного хуже? Скажем, похоронит заживо… — Я тебе чем-то не нравлюсь? — Феликс попытался улыбнуться, но вышло так, словно у него вывихнута челюсть. — Ну, я из-за тебя однажды акуманизировалась, — изогнула бровь Алья. Смерив Феликса еще одним взглядом, она резко переключилась на свой телефон и кого-то набрала — наверное, Ляифа, который уже десять минут как опаздывал. Феликс и Адриан удивительно синхронно глянули на Маринетт. Та показала «палец вверх», пытаясь убедить то ли их, то ли себя, что все в порядке, и отошла к столу, за которым уже галдело большинство ее одноклассников. Роуз лепетала «Спасибо», принимая подарки от Макса и Луки; Джульека раздавала гостям пиццу; Ким, верный себе, спорил с Аликс; Хлоя что-то негромко внушала хмурящейся Сабрине; а Лила Росси… стоп, стояла под ручку с XY-ем?! — Какие-то проблемы, Маринетт? — к сожалению, Лила заметила ее удивленное личико. Брюнетка тихонько вздохнула, приготовясь к очередной перепалке. — Я пришла с парнем. Надеюсь, что и ты когда-нибудь познаешь подобное счастье — ну, то есть иметь кого-то, а не страдать от безответной любви. Эту фразу услышали пятеро: вспыхнувшая Дюпэн-Чен, зевнувший XY-ай, насторожившаяся Хлоя, Кагами, даже поперхнувшаяся от внезапной наглости Лилы, и… да-да, Читатель, Феликс (ну, а кто ж еще?!). — А с чего ты взяла, что я страдаю? — самым что ни на есть веселым голосом поинтересовалась Маринетт, очень стараясь не рассмеяться с того, как Хлоя и Кагами взирают на Росси — бешено и до ужаса одинаково. — Ну, парня же у тебя нет, — вкрадчиво сказала Лила, погладив по голове какого-то чересчур амёбного певца. *** — А это еще кто? — Феликс пихнул брата в плечо, кивая на девицу, что постоянно щупала XY-ая. — Лила Росси, — промолвил Адриан таким тоном, каким обычно говорят «Это дохлая крыса». — Не связывайся с ней, себе дороже. — Нино будет с минуты на минуту, — оповестила Агреста Алья, выключая телефон, но не убирая его в карман. Алья Сезер была в смятении. Она решительно не понимала ни радости Маринетт, коей суждено было оказаться в объятиях пародии на Адриана, ни самого Адриана, смотрящего на это безобразие с довольной мордашкой. А как же её план?! Сначала Маринетт должна была упасть на Адриана, потом случайно поцеловать его, потом томно игнорировать его весь вечер, потом, уже в самом конце, резко пригласить на белый танец, а заодно и на свидание! А потом — ну, классика, свадьба, хомяк и дети. Идеальный же план! Или нет?! Это предательство! Они с Маринетт столько времени шли к признанию, чтобы вот так легко сдаться?! И кому сдаться — какой-то английской занозе?! Чем он так хорош, этот белобрысый? Точнее, где он откопал любовное зелье, благодаря которому так скоро очаровал её девочку? Неужели Хогвартс все-таки существует?! — Я тоже скоро вернусь, братец, — бросил Феликс опешившему кузену и уверенно двинулся к Маринетт. Алья закусила губу снова, да так, что кровь выступила. *** — Ну парня же у тебя нет, — донесся до Феликса обрывок диалога. Юноша не видел лица Маринетт, но зато видел чуть сгорбившуюся спину и руки, беспощадно заламываемые. — Ты всё по Адриану сохнешь, бедняжка… как жаль, что он с тобой никогда не будет, ведь… — Ведь у тебя уже есть парень, — громко заявил Феликс, подходя к Хлебушку со спины и обнимая ее за талию. Его реплика произвела эффект разорвавшейся бомбы. Ну хорошо, может, никакая бомба и не разорвалась, но вот бумажка в руках Аликс, придумывающей аргументы для спора с Кимом — точно. Роуз чуть не выронила из рук подарки, Кагами — стаканчик, Хлоя — пилочку для ногтей, а Сезер — мобильный. Лила, не теряя самообладания, улыбнулась Феликсу: — Это ведь ты снимал видео? Привет, лже-Адриан. — Привет, лже-человек, — не остался в долгу Феликс. Кто-то в зале ахнул, но ему было плевать. Сейчас значение имело только одной: любой ценой защитить Маринетт Дюпэн-Чен от возможной акумы. — Ты — парень Маринетт? — Лила скрестила руки на груди, всем своим видом выражая недоверие. — Да, — неожиданно подтвердила Маринетт, и только тогда Феликс наконец решился заглянуть ей прямо в глаза. Взгляд девушки горел отвагой и решительностью. Будто она была не хрупкой леди в его объятиях, а как минимум Леди Баг на битве со злом. — Подыграй мне, — одними устами попросил он. На секунду ему показалось, что её глаза потемнели от боли. — Хорошо, — прошептала Маринетт. Сейчас она, похоже, могла сделать все что угодно. Одно его слово, и… — Раз уж ты не веришь, мы, так и быть, предоставим доказательства, — Маринетт наконец позволила себе рассмеяться. Лила кисло сморщилась, остальные же одноклассники взглянули на Маринетт, как на восьмое чудо света. Маринетт Дюпэн-Чен посмотрела на Феликса — тот едва заметно кивнул. Она не знала, зачем Феликсу эта игра, зачем он притворяется ее парнем. Хочет новой шалости после неудавшегося видео-ролика? За что-то мстит Адриану? Или мстит ей самой за желание чмокнуть Кота в щечку? В любом случае, Маринетт должна делать так, как он хочет. И нет, это не какой-то абьюз — просто в борьбе с акумами выбирать особо не приходится… Когда его тёплые губы накрыли её собственные, Маринетт чуть не задохнулась. То мимолетное касание, благодаря которому бабочка вылетела из часов Кремометателя, никак не могло сравниться с тем, что творили они сейчас. Её рука сама зарылась в его волосы; его язык сам проскользнул к ней в рот. Пробуя Ванильного на вкус, Маринетт невольно усмехнулась: все-таки она азиатка лишь наполовину. Французские поцелуи ей определённо нравятся. — Прости, — еле-еле слышно промолвил Феликс, и Маринетт вдруг вернулась в реальность. Кто-то начал аплодировать; кто-то одобрительно свистел; кто-то пищал; Лила, запальчиво воскликнув «У нас с XY-ем не хуже!», полезла к певцу, но тот ловко закинул в рот жареной картошки; Алья… держала камеру, при этом сама поддерживаемая подоспевшим Нино. — Спасибо, — Маринетт опустила голову. Кажется, у неё горели даже уши. Пока Ванили перетягивал внимание публики на себя, благодарно улыбаясь яростно хлопающему в ладони Адриану и нацеловывая девушку в макушку, Дюпэн-Чен прятала лицо на его груди, тщетно переваривая случившееся. Она поцеловала Феликса, и на этот раз он всё запомнит. Она поцеловала Феликса очень по-взрослому, и это запомнят все. — Как ты? — просипел Феликс под общий гогот. — Я? Репкасно, тьфу ты, прекрасно. У тебя в-великолепный парфюм, — промямлила Маринетт, не в силах поднять на блондина взгляд. — Это парфюм моего братца. Из коллекции «A G R E S T». Маринетт секунду обдумывала услышанное, а потом тихонько засмеялась — прямо парню в грудь. — Лучше бы я молчала. — Почему? Я тоже считаю, что Адриан классно пахнет… неромантично звучит, да? Ну ладно, благоухает, как тебе словечко? — Ты становишься таким занудой, когда пытаешься умничать! — Я хотя бы пытаюсь, Хлебушек! В голове было пусто, ни одной колкости, и потому Маринетт просто стукнула Феликса кулачком. — Железный аргумент, — хмыкнул Феликс, отодвигаясь от девушки и потирая пришибленное плечо. — Это мы еще под раздачу Альи не попали, — вздохнула Маринетт. — Она же меня целое столетие шипперила с твоим кузеном. — А я-то думаю, что она так взъелась на меня за то, что я существую?! — Феликс украдкой глянул в сторону ведущей «Леди Блога», которую, кажется, обмахивали руками сразу два парня, причем одним из них оказался Адриан. — Она мигом угомонится, когда поймет, что я счастлива с тобой, — внезапно легко произнесла Маринетт. У Феликса все заледенело внутри. *** Какой же он дурак. Ну зачем, зачем он целоваться-то к ней полез? Да, ничего лучше с ним в жизни еще действительно не случалось, но… какую цену ему придется заплатить? Дядя ведь не оставит его в покое. Станет склонять на свою сторону, угрожая тем, что захватит разум Маринетт. Феликс не может этого допустить. Феликса дико раздражало то, что дядя сможет легко им манипулировать. Будет наносить удары по самому слабому месту. Да как он вообще разрешил себе иметь это слабое место?! Маринетт была слишком доброй, мягкой, понимающей, эмоциональной — слишком не для него. Он её не заслуживал ни разу. На фоне девушки Феликс выглядел этаким Драко Малфоем: противным и слабым мальчишкой, у которого явные проблемы с семьей. А с кем можно было сравнить Маринетт? О, с какой-нибудь бесстрашной умницей Грейнджер, да здравствуют фанфики по Драмионе (и зачем только он увлекался ими в шестом классе?!). В общем, стихи и проза, лёд и пламя, Гриффиндор и Слизерин. Если первое время Феликсу казалось, что они безумно похожи в плане юмора, то сейчас он понимал: одного сарказма мало. Помимо «своих» шуток у парочки должны быть общие интересы, мнения и принципы, а разве могли они быть общими у детей из двух абсолютно разных миров? Феликс с ужасом думал, что знает Маринетт далеко не так хорошо, как хотелось бы. Как стоило бы. — Я счастлива с тобой. — Я не хочу быть заменой. Он не знал, что на него нашло, но треклятая фраза сама сорвалась с губ. Вот он, страх, что был даже сильнее боязни перед Бражником: вдруг его не любят? Не принимают таким, какой он есть, а отчаянно ищут в нем второго Адриана Агреста? — Вот как? — Маринетт мигом преобразилась, и её солнечная улыбка сменилась чем-то, напоминающим болезненный оскал. — Значит, игра? Прости, я на секундочку подумала, что мы целуемся не понарошку. Она сорвалась с места и стремительно пересекла зал — Феликс даже моргнуть не успел, как она оказалась на другом конце, рядом с Альей, и принялась что-то ей объяснять. — Ну вы даёте, конечно. Я думала, Маринетт до сих пор любит Адриана. Грэм де Ванили резко обернулся — и чуть не пролил лимонад из стакана Кагами. — Она и любит, — выдохнул парень так, чтобы услышала только Цуруги. — Ну нельзя меня любить, понимаешь? Я… я — Феликс, и этим все сказано. — Успокойся, — велела ему Кагами шепотом, протягивая свой стаканчик. — Пей. Или ты у нас брезгливый? Феликс осушил «бокал» залпом. *** Когда Маринетт, близкая то ли к рыданиям, то ли и вовсе к полноценной истерике, выбежала в коридор, юноша неожиданно даже для самого себя кинулся за ней, ни у кого не прося помощи. — Все хорошо? — чуть не сорвавшись на крик, поинтересовался парень. Для человека, пулей вылетевшего из помещения, Маринетт выглядела на удивление спокойной. Да, она сидела на пыльном полу, обхватив себя руками, но зато ни одной слезинки не было на её ресницах. — Твой брат — идиот, — буркнула Дюпэн-Чен. Адриан Агрест потрясенно замер.