Котёнок

Геральт не знал, как это делается. Собственно, он и не задавался вопросом, просто искренне говорил дочери, что она чудесно выглядит. А в душе удивлялся, как Лютик умудрялся сделать из той лохматой малышки, что прибегала к нему в кровать каждое утро, громко крича «вставай, папа!», такую очаровательную леди. Лютик покупал Луизе лучшие наряды, с детства формируя у неё вкус. Укладывал тонкие светлые волосы так искусно, что даже к вечеру они не растрепывались. Окружал любовью и вниманием, и Геральт невольно зависал, проходя мимо комнаты, в которой его омега с расческой колдовал над волосами Луизы. Они не были сильно похожи – девчушка больше походила на отца, – но глаза… ах, эти омуты были в точности такими же, как у Лютика. Светлые, глубокие, в них хотелось утонуть, и никогда не всплывать обратно.

***

– Геральт, – чуть громче позвал Лютик. – Да? – он с усилием оторвался от медитативного затачивания клинка. – Мне надо съездить в Вызиму, забрать костюмы для представления, я вернусь только завтра к вечеру. Ты присмотришь за Луизой? – омега опустил глаза, утыкаясь в кружку чая, скрывая предательский румянец на щеках. Их негласным уговором было то, что большая часть заботы о дочери была на его плечах. Нет, это не было проблемой, ведь Лютик бесконечно любил Луизу, а Геральт был занят работой. И всегда привозил дочери что-нибудь интересное – будь то волчий коготь, или перья гарпии, или что-нибудь еще, – отчего юная альфа была в полном восторге. – М, – неопределенно промычал Геральт, – а Йен? – Йеннифэр не сидит на месте, – произнес Лютик, испытывая странную смесь эмоций. Геральт вздохнул, откладывая клинок: – Хорошо, но у меня пара заказов, можешь оставить Луизу до вечера в театре? – Конечно, – Лютик широко улыбнулся и, быстро вскочив, поцеловал своего альфу в щеку. – Спасибо, Геральт! Только не забудь забрать её, – рассмеялся он, и взвизгнул, когда любимый знатно шлепнул его по мягкому месту.

***

Геральт не знал, как это делается. И зря он, все-таки, не задавался этим вопросом. Потому что следующим утром Луиза отрешенно смотрела на себя в зеркало, пока отец пытался завязать совершенно непослушные после сна волосы. Он расчесал их, даже сделал пробор, но собрать их резинкой не получалось. Они все время путались и торчали. Геральт тихо ругался про себя, понимая, что он ничего не понимает! У него никогда не было проблем с прической – он либо коротко подстригался, либо, когда не было времени зайти к цирюльнику, бездумно собирал небольшой хвост на затылке, не утруждая себя тем, что бы все было гладко. Не с его-то работой. Но Луиза – это другое дело. Геральт невольно вспомнил Цири в её возрасте, и печально вздохнул. Луиза вздохнула вслед за ним: – А когда папа приедет? – Вечером, малышка, – ответил Геральт, аккуратно распутывая резинку, стараясь не причинить боли. – Я сдаюсь, – вздохнул он, расчесывая волосы пальцами. – Не переживай, – улыбнулась Луиза, хитро сощурив глаза – Геральт, поймав её взгляд в зеркале, внутренне напрягся. – Я не могу пойти в таком виде в театр! – картинно ахнула она. – Значит, я пойду с тобой. – Нет-нет, – Геральт замотал головой, – не можешь. Но он знал, что заранее проиграл, потому что юная альфа всхлипнула, и глаза её мигом увлажнились. Ни один довод не сможет убедить её пойти в театр, или поиграть в «Шалфее», или посидеть дома, или что угодно еще. Потому что она обожала проводить время с отцом вне города. А ей почти не позволяли этого. И сейчас отступать она не собиралась. – Не можешь. – Луиза всхлипнула громче. – Нет, у меня заказ на утопцев. – Девочка отчаянно вытерла сбежавшую по щеке слезу. – Утоп… – Папочка… – она заговорила вместе с ним, и Геральт поспешно закрыл рот. – Я очень-очень хочу пойти с тобой. Он с силой провел рукой по лицу и несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, пытаясь понять, какого лешего, действительно собирался согласиться. – Чур, папе ни слова, – пробормотал он, открывая глаза, и тут же крепче прижал к себе дочь, что радостно повисла у него на шее. – Я сейчас, я быстро! – воскликнула она и побежала к сундуку, в котором хранила свои самые любимые и ценные вещи, среди которых были доспехи школы Кота, подаренные отцом на девятилетие. Лютику тогда хватило мудрости «поверить» в то, что это был всего лишь костюм, пошитый портным, а не настоящий доспех, заказанный у мастера бронника. И что большой глиф, сверкающий на поясе – всего лишь искусная побрякушка. К слову, Геральт сумел окончательно усыпить бдительность любимого, подарив ему незабываемую ночь, после того, как уставшая, но счастливая Луиза уснула. Сейчас, смотря на гордую собой дочь, завязывающую неаккуратный хвост на затылке, Геральт невольно рассмеялся: что бы сказал Лютик, увидь он их в этот момент? – Ведьмаку главное, что бы волосы в бою не мешали, – серьезно выдала она, поворачиваясь к отцу. – Я готова, – добавила она с улыбкой. – Хорошо, идём. Уже оседланная Плотва ожидала на улице, смирно пощипывая траву под ногами. Геральт проверил содержимое сумок, поправил мечи за спиной, и усадил Луизу в седло. В Новиграде нельзя было скакать галопом, а потому он подхватил Плотву под уздцы и повел к южным воротам. Он все время поглядывал на дочь – такая маленькая, в ведьмачьих доспехах. Лютик убил бы его! Да что там – Геральт сам не понимал, как согласился на это. Но поворачивать было уже поздно: отведи он её сейчас в театр, она бы стерпела, но… Нет. – Готова? – Выйдя за ворота, спросил Геральт. Луиза кивнула, пододвигаясь вперед, уступая место, и Геральт сел в седло. – Скакать нам далеко, выдержишь? – сурово спросил он. – Ведьмаки проводят в седле по несколько дней, – наставительно ответила Луиза, устраиваясь удобнее. – Хорошо, – Геральт потрепал её по плечу, и пришпорил Плотву – путь не близкий, почти до самых болот. Поначалу Луиза изображала настоящего сурового ведьмака – сосредоточено смотрела на дорогу, уверенно сжимая в руках луку седла, – но минут через пять ей это надоело, и, несмотря на тряску, начала весело щебетать обо всем, что видела вокруг, делясь с отцом впечатлениями. «Какой смешной!» – говорила она о проходящем мимо купце с огромным мешком за плечами. «Кто там?» – восклицала она, видя, как покачиваются кусты. «Затем, что он – ведьмак» – язвила она, слыша вопрос мальчишки «зачем ему два меча?». Геральт лишь качал головой, да иногда пускал Плотву рысью, давая возможность ей передохнуть. – Не устала? – Через пару часов езды, на подъезде к деревне «Яворник», спросил Геральт. – Хочу в туалет. – Да, я тоже, – улыбнулся он, и натянул поводья, останавливая Плотву. Когда Луиза вышла из-за кустов, поправляя жилетку, он отметил её забавную походку: – Предлагаю пройтись пешком, – произнес он, кивая на виднеющиеся за поворотом заборы, отмечая про себя, что надо чаще выезжать с ней куда-либо верхом. Может стоит позже прикупить для неё лошадь…? – Идем, папочка! – крикнула Лу, пользуясь задумчивостью отца, забегая вперед, разворачиваясь и шагая спиной вперед, – не отставай! – Ух, догоню! – оскалился Геральт и побежал за ней. Луиза с громким смехом побежала вперед, уворачиваясь от отца, не позволяя ему поймать себя. – Попалась! – когда она замедлилась, он схватил её поперек живота, и, подняв, закружил в воздухе, чуть не падая, вызывая еще более громкий смех. Отсмеявшись, успокоившись и отдышавшись, Луиза сказала, что хочет пить. Геральт свистом подозвал Плотву, и, когда она подошла, вытащил из сумки бутылку воды: – Держи. – Он дождался, когда она утолила жажду, и допил воду сам. – Надо пополнить запасы, – пробормотал он, оглядываясь. – Зайдем в корчму. Луиза кивнула, и побежала первая, не дожидаясь отца, который доставал еще две бутылки, что были наполнены далеко не водой, и выливал их содержимое. Лу зашла в корчму с прямой спиной, чуть поднятым подбородком и, не обращая внимания на удивленные взгляды, подошла к корчмарю: – Доброго дня. – Доброго. Чья ты такая, малютка? – Папина, – она сложила руки на груди и перенесла вес на одну ногу, изображая отца. – И кто же твой папа? – Геральт из Ривии, – представился ведьмак, вставая позади неё. – Мастер ведьмак! – воскликнул корчмарь, всплеснув руками. – Мы знакомы? – Геральт чуть нахмурился, пытаясь вспомнить, что он сделал для этого человека. – Вы давеча мою сестру от гулей защитили. И плату за это не взяли. Она велела, коли я вас увижу – накормить от души и задаром. – Благодарю, но накормить надо не меня, а её, – он кивнул на дочку, что восторженно смотрела на него. – У меня для вас для двоих угощение найдется! Что желаете? Геральт попросил наполнить бутылки водой, а Луиза – бутерброды с курицей, и, взяв их, произнесла: – Спасибо, господин корчмарь, да благословят вас ваши боги! – Ха-ха! – добродушно рассмеялся он и ответил: – И тебя, юная ведьмачка! Геральт поблагодарил корчмаря и вышел вслед за Луизой. Они устроились чуть поодаль на земле, и с удовольствием приступили к обеду. Пока Луиза обедала, ведьмак, медленно жуя, размышлял. Он знал, что покинутую деревню, жители которой и обратились за помощью, обещая достойную плату, заполонили утопцы. Говорили, их там десяток, может больше. Один Геральт легко бы с ними расправился, но бой может затянуться, а с ним Лу. Геральт слишком хорошо знал свою дочь, чтобы не сомневаться в том, она не будет стоять там, где он её оставит. Возможно, стоит использовать масло. Зажав во рту недоеденный бутерброд, он подошел к Плотве, и открыл седельную сумку, в которой хранил ингредиенты для зелий и масел. Доставая одуванчики, он почувствовал на себе любопытный взгляд. – Ты бы хоть прожевал, пап, – сказала Луиза, подходя ближе и дергая его за штанину. Замычав, Геральт наклонился, и Луиза, взяв бутерброд из его рта, спросила: – Что ты делаешь? – Масло. – Маассло… – протянула она, доедая папин бутерброд. – Зачем? – Оно поможет в бою с утопцами, – объяснил он, смешивая собачье сало с мелко порванными цветами в стеклянном флаконе. – Сейчас нагреем и готово, – он оглянулся по сторонам. – Идем. Отойдя от деревни на сотню шагов, Геральт развел костер, ловя на себе восхищенный взгляд – сколько раз она видела, как отец легко разводит костры, поджигает факелы, зажигает свечи, а восхищается всё как в первый. Он нагрел флакон, растапливая сало, тщательно перемешал и достал серебреный меч. До покинутой деревни с четверть часа галопом, а потому он, чуть подождав, что бы масло остыло, смазал лезвие. Луиза во все глаза следила за каждым действием отца, боясь даже пошевелиться, потому что всё казалось таким таинственным! Одно дело, когда отец рассказывал о маслах, отварах, и совсем другое – видеть это воочию! Он, не боясь испачкаться, вылил масло на ладонь, и аккуратно смазал им клинок. По всей длине – от рукоятки до кончика, от чего и без того блестящий серебряный меч еще ярче засверкал на солнце. Закончив, Геральт закрыл флакон пробковой крышкой и убрал меч в ножны. – Вау… – произнесла Луиза, смотря на отца. – Самое интересное впереди, – улыбнулся он, вставая и подавая ей руку. Подъезжая к деревне, он остановил Плотву и прислушался: десяток утопцев, на берегу. Может еще в воде. Он слез с лошади и помог спуститься дочери. – На берегу утопцы, – сказал Геральт, опускаясь на колено перед дочерью, и смотря ей в глаза. – Они очень опасны. Стой здесь, рядом с Плотвой. Что бы ни случилось – не подходи к берегу, держись от них подальше. И помни – со мной всё будет хорошо. Договорились? – Он дождался, пока она кивнет, встал и, чуть наклонившись, поцеловал её. – Мой папа самый сильный! – воскликнула она, порывисто его обнимая. – Да, – отстраняясь, улыбнулся ведьмак. – И еще кое-что, – серьезно добавил он, накладывая на Лу знак Квен, радуясь, что освоил высшую форму магического щита, и у него будет достаточно времени. – Помни – оставайся здесь. Луиза кивнула, и он побежал к берегу, зная, что скрываться нет смысла – нужно привлечь всё их внимание. Трупоеды что-то поедали на берегу, и подняли головы, когда их разделяли каких-то пятьдесят шагов. Геральт обнажил меч и, подбежав еще ближе, в прыжке рассек одному из утопцев туловище почти до паха, отмечая шипение плоти в тех местах, где масло оставило свой след. Остальные подняли шум, закричали и бросились на ведьмака, царапаясь и кусаясь. Геральт кружился в диком танце, не чувствуя усталости, накладывал знак игни, отрубал мечом конечности, откатывался в сторону, когда утопцы нападали толпой. Раненые, они шипели, но продолжали упорно атаковать, царапая острыми когтями и кусая гнилыми зубами. Геральт в прыжке отрубил одному руку, увернулся от удара другого, поднырнул под тело третьего и рассек пополам тело еще одного. Утопцы, видя, что их остается все меньше, начали нападать вместе, со всех сторон разом. Ведьмак увернулся от атаки, но пропустил удар трупоеда в спину, и упал на землю. Утопцы бросились к нему, целясь в голову, но от громкого возгласа отвлеклись, что дало возможность Геральту вовремя откатиться в сторону, избегая смертельного удара. Он видел, как пара утопцев бросились к Луизе, которая стояла на пригорке. Она тяжело дышала, и, хоть глаза её и были широко распахнуты, в них не было страха. Только уверенность. Не давая себе времени сомневаться, а утопцам – добраться до дочери, Геральт вскочил на ноги, опаляя ближайших к нему трупоедов огнём, и убил их, громко орущих, двумя ударами меча. Вскинул голову, и, видя, как Лу ловко забегает по балке на крышу дома, ни разу не споткнувшись, отстраненно подумал, что уроки танцев идут ей на пользу. Утопцы не смогут так легко подняться на крышу, а значит у Геральта есть немного времени. Он рванул к дому, к которому уже подбегали утопцы, и знал, что не сможет воспользоваться знаком – слишком устал для этого, а потому вскинул арбалет и выстрелил по тому, который был ближе всего к его котенку. Трупоед заорал, и завалился в бок, под ноги другому, мешая подняться еще двоим, и Геральт выстрелил вновь, на этот раз попадая в голову, и, бросив арбалет на землю, рванул к дому. Двое утопцев карабкались по телам своих же, с диким шипением, яростно размахивая руками, стараясь дотянуться до легкой жертвы, что растерянно стояла на краю крыши. Три шага до утопцев, шесть – до Луизы, и Геральт отталкивается от скрипящей, вот-вот рискующей сломаться балки, и прыгает вперед и вверх, занося меч, опуская его точно на хребет утопца, разрубая его пополам, словно топором. Ровно секундная заминка, которую он тратит на то, что бы достать меч из шипящей плоти, и он наносит удар по оставшемуся утопцу. Короткий треск взорванного щита, взрыв, опаляющий утопца, судорожный вдох Луизы, её всхлип, шипение умирающего трупоеда и тяжелый стук ботинка Геральта об бревенчатую крышу дома – всё сливается воедино, оглушая, дезориентируя. Он поднимает голову, смотря на дочь, осматривает её тонкую руку, которой коснулись когти утопца, но на ней нет царапин. От когтей щит взорвался, отбросив нападающего, не оставляя следов на светлой коже. – Котенок, – выдохнул Геральт, и крепко прижал к себе дочку. – Прости, папа, – всхлипнула она, прижимаясь к нему, сильному, надежному, и быстро-быстро зашептала: – Я испугалась, когда ты упал на землю, а монстр собирался ударить тебя по голове, я не могла просто стоять, прости меня, папа, прости…! – Всё хорошо, котенок, всё хорошо, – он гладил её по спине, запрещая себе думать о том, что не произошло. Все же он знал, что Луиза не будет стоять в стороне, но мысленно отругал себя за то, что глиф на её костюме был только один. Нужно закрепить второй на жилетке. На всякий случай. – Мой храбрый котенок. – Ты не сердишься? – отстраняясь и боязливо заглядывая в глаза отца, спросила Луиза. – Нет, ты спасла меня. – Правда…? – Да, юная ведьмачка, – с трудом рассмеялся Геральт, всё еще отходя от страха за её жизнь. Она несмело улыбнулась, и они осторожно спустились с крыши, стараясь не поскользнуться на влажных останках трупоедов. Геральт подобрал с земли арбалет, закрепил его на ремне за спиной, и прислушался: тихо. Он велел Луизе остаться на месте, а сам подошел к берегу и всмотрелся в воду: пусто. Кроме рыбы никого не было. И по-прежнему тихо. – Больше никого нет, – прокричал он. Луиза подбежала к отцу, и, зажав нос, выдала: – Воняет. – Конечно воняет! – рассмеялся Геральт. – Но нам нужны глаза, желудки и ухо. Вот у этого можно срезать уши. – Девочка скривилась, а Геральт, хитро улыбаясь, произнес: – ведьмаки и не такое вырезают. Ну как? – он протянул ей нож, рукоятью вперед. – Ведьмаки ничего не боятся! – Луиза смело взяла нож и с помощью отца вырезала все нужные ему ингредиенты для зелий. – Настоящая ведьмачка, – произнес Геральт, раскладывая влажные глаза и желудки по колбам и склянкам. – Ведьмачка школы Кота! – Луиза весело бегала вокруг Плотвы, нанося и отражая удары воображаемым мечом по воображаемым врагам. – Котенок, – Геральт застегнул сумки, потрепал Плотву по гриве, и, поймав весело хохочущую Луизу, усадил её в седло. Нужно было ехать в «Сворки», именно там сейчас ютились жители этой деревни. Узнав, что опасность миновала, староста заплатил Геральту условленную сумму, и добавил от себя еще десять крон Луизе, благодаря юную ведьмачку за помощь. Она приняла деньги с бесстрастным лицом, и, подражая отцу, убрала монеты в карман, сохраняя спокойное, даже надменное лицо. Геральт позабавился, смотря на неё… Лютик убил бы его! – Ну что, котенок, домой? – спросил Геральт, когда они вышли на дорогу. Луиза застыла на секунду и неуверенно кивнула. Папа должен был вернуться вечером, и не факт, что они успеют до его приезда. Ему не нужно было знать, чем они занимались, но раз они все равно не успеют… Геральт сразу понял, о чём задумалась его дочь: – Мы можем заехать к кузнецу в «Урстене», если ты не сильно уста… – Я не устала! – воскликнула она, и подошла к лошади: – Едем! Много позже, подъезжая к Новиграду, Геральту пришлось придерживать Лу, которая устало клевала носом, не обращая внимания на тряску. Был еще не поздний вечер, когда они подъехали к дому, но Геральт сразу понял, что они опоздали. Лютик был дома, и Геральту не нужно сверхчеловеческое чутьё, что бы это понять. Достаточно было обычного альфачьего чутья. Луиза тоже почувствовала, что папа приехал, и с нечитаемым лицом посмотрела на отца: – Папа дома. – Я знаю, котенок. Мы же не будем ему об этом рассказывать, верно? Луиза кивнула и широко, хитро улыбнулась. Надо ли говорить, что Лютик был в полном ужасе и праведном гневе от того, что Геральт взял Луизу с собой, да не просто покататься по окрестностям Новиграда, а на заказ? Геральт стоял, опустив голову, Луиза стояла рядом с так же низко опущенной головой, но при этом Геральт видел легкую улыбку на её губах – она ни о чём не жалела. – Я всеми силами оберегаю Луизу от… от ведьмачества! – продолжал Лютик отчитывать мужа, после того, как отправил дочь в ванную. – Ты же знаешь, она не станет ведьмаком. – Но Цири это не остановило! – Цири не ве… – Геральт! Альфа вздохнул, и подошел к Лютику, крепко его обнимая. – Прости. Я знаю, что ты беспокоишься, и не без оснований, но всё было хорошо, всего-то три утопца. Я быстро с ними справился, пока Луиза ждала рядом с Плотвой. Она была в безопасности. – Ты знаешь о чём, – он сделал ударение на это слово, – я беспокоюсь. Геральт… – Не продолжай. – Скажи, – Лютик твердо посмотрел в глаза Геральту, – глиф на поясе штанов настоящий? – Да. – Геральт! – воскликнул он, выпутываясь из любимых рук.

***

На следующее утро, зевая и потягиваясь, Геральт прошел мимо комнаты Луизы. Лютик колдовал над волосами дочери. – Геральт, иди сюда, – позвал он, увидев мужа, – я покажу тебе, как это делается. – Папочка, мы опоздаем, если будем учить отца. Мы не можем опоздать в театр! Сегодня генеральная репетиция! – произнесла Луиза, твердо посмотрев в глаза папиному отражению. – Ладно, – растерянно ответил Лютик, – в следующий раз, – неуверенно добавил он, расчесывая светлые волосы. Геральт не знал, как это делается, и не был уверен, что стоит продолжать не интересоваться этим, потому что когда Луиза подмигнула ему, её глаза сверкнули как у настоящего дикого кота. Его маленького котёнка.