Котёнок

– Украли! – Что? – Лютик замер с костюмом в вытянутых руках, и повернул голову в сторону крика. – Украли! – голос Анны, без сомненья. Но…? Лютик бросил костюм, рванув в маленькую подсобку за сценой, и столкнулся в дверях с раскрасневшейся хозяйкой театра. – Что случилось? – Украли, Юлиан! – она яростно взмахнула руками, отталкивая его от себя. – Всё украли, подчистую! Лютик опасливо вошел внутрь и пораженно застыл: вся подсобка перевернута вверх дном, а ящик маленькой тумбочки, в котором хранился сундучок с деньгами, разломан, возможно, от удара сапога. – Холера! – в отчаянии воскликнул Лютик, едва не плача – это была оглушительная в своей успешности постановка, они собрали денег больше, чем за несколько месяцев до этого, и Лютику нужны были эти деньги…! – Успех! Это был успе…! – радостная Луиза, которая играла, хоть и небольшую, но всё же важную роль, подбежала к папе и, запнувшись на полуслове, остановилась. – Папа? – Кто мог это сделать? – Лютик обратился к Анне, а Луиза заглянула внутрь и пораженно охнула. – Я понятия не имею! Я тоже была на сцене! – У кого были ключи?! – Не повышай на меня голос, Юлиан! – Мы должны что-то сделать! – Что!? Все знали, что мы много заработали! Кто угодно мог украсть эти деньги! – Но мы должны… – Папа, нужно позвать отца, – твердо сказала Луиза, дергая Лютика за подол рубахи. – Точно, Геральт сможет найти воров! Но… он уехал. У него же заказ! Ооо! – Лютик беспомощно закрыл лицо руками, стараясь не расплакаться от несправедливости – только не сейчас, во имя Мелитэле! – Я найду его, папа. А ты не пускай сюда никого. Они не должны затоптать следы. – Что..? Луиза! – Я найду его! – крикнула Лу, убегая, на бегу не осторожничая отстегивая длинную юбку, случайно разрывая тонкую ткань в нескольких местах. – Луиза… – после секундного замешательства, Лютик мотнул головой и твердо уставился на Анну, которая собиралась войти, чтобы если не прибраться, так хоть найти свою одежду и переодеться. Под его взглядом руководитель театра стушевалась и, хмыкнув, отошла. – Никто не войдет, пока не придет Геральт. – Громко оповестил он всех, подошедших к подсобке актеров и работников, не вслушиваясь в их шепотки и тихие разговоры. «О, Мелитэле, пожалуйста».

***

Луиза точно знала, что до того, как уехать в Велен, отец должен был зайти к Хатори. И ушел он с последней сцены спектакля, то есть чуть больше получаса назад. Она знала кузнеца – мастер своего дела, он ковал Геральту мечи по старым выцветшим чертежам ведьмачьих школ. Знала она и что кузня его находится недалеко от «Шалфея». Но как дойти до неё из театра, она, увы, плохо помнила. Знала, что можно хорошо срезать, и точно успеть застать отца там, но… «Где же?» – Луиза остановилась посредине дороги, тяжело дыша, и никак не могла вспомнить, где кузня Хатори. На площади, точно, там еще огонь всегда горит, но… Она побежала дальше, пытаясь вспомнить и не заблудиться – она должна была найти отца! Бежала, смотря по сторонам, пытаясь сориентироваться, и увидела мост. Да! Нужно было пересечь канал, точно! Луиза побежала быстрее, обгоняя людей, стражу и редких всадников. С моста точно налево. А налево, это когда бежишь с этой стороны, или с той…? Она остановилась, чудом не попав под копыта, и вовремя отпрыгнула в сторону, спасаясь от удара сапогом. – А ну прочь! – гаркнул всадник, осаживая коня. Луиза сжала зубы, вспоминая слова отца, что иногда даже ведьмаку лучше избежать драки, и побежала дальше, выискивая хоть какие-то знакомые ориентиры. Не то, не то, там была арка. Она в отчаянии остановилась, боясь, что окончательно заблудилась. – Папа, – прошептала, и тут же закусила губу – ведьмаки не боятся заблудиться. Ведьмаки сильные и у них очень развитые чувства. – Да, я смогу, – воодушевившись, произнесла Лу. Она принюхалась – хоть не настоящий ведьмак, но настоящая альфа, – от беты Хатори всегда пахнет алмазной пылью. Редкий запах, его нелегко учуять, но учуяв – уже не потеряешь. Она пробежала назад, пытаясь выйти к мосту, но поняла, что потерялась, ускользая от всадника, и растерянно остановилась. Глубоко вдохнула-выдохнула и принюхалась. Цветы, рыба, сажа. Масло, пыль. Пыль…? Она прошла немного по запаху, но это не та пыль, эта забивала нос и горло. Луиза почти отчаянно вдохнула, слезы подбирались к глазам, а горло судорожно сжималось, и не запах был тому виной. Она сжала челюсти, беспомощно крутясь на месте, и внезапно увидела огонь. Факел, что стоит на площади, перед кузней. Она громко шмыгнула носом и рванула к нему, расталкивая небольшую группу зевак, что слушали одного из этих «фанатиков», как называли их отцы. – Хатори! – громко закричала она и кинулась к кузнецу, крепко стискивая его за талию. – Здравствуй, Луиза, что случилось? – кузнец обеспокоенно похлопал девочку по плечу, и, дождавшись, когда она ослабит хватку на его талии, отстранил её и опустился на колено. – Что произошло? – Хатори, – Лу шмыгнула носом, вытирая слезы со щек, – отец… – Геральт?! Что с ним?! – Мне надо его найти, – сквозь слезы прошептала Луиза. – Он должен был зайти к тебе… – Успокойся, он был у меня, я починил ему мечи и он ушел. – Давно? – Хатори растерялся, и не сразу ответил: – С четверть часа назад. Мы немного поболтали. – Луиза судорожно выдохнула, размазывая слезы, пытаясь успокоиться, а Хатори пытался вспомнить, что именно говорил Геральт, куда-то хотел зайти. О чём они говорили? Укрепленная кожа, двимерит, одуванчики?... Нет, драгоценные камни, красные цветы… Точно! – Луиза, Геральт сказал, что ему нужно найти ингредиент для зелья, и зайти в банк к Вивальди. Он точно на городской площади. Наверняка еще там. – Он потрепал девчушку по голове, и сказал, что проводит её. Луиза лишь кивнула, и уже через минуту, которая потребовалась Хатори, чтобы закрыть кузницу, они вдвоем побежали на площадь. Всю дорогу Луиза тщательно вытирала покрасневшие глаза, но лишь больше натирала их, отчего нежная кожа всё сильнее краснела. Увидев это, Хатори крепко взял её за руку и прибавил шаг. Когда выбежали из переулка, и уже повернули на право, к площади, услышали шум слева, у «Золотого осётра», и посмотрели туда. – Папа! – Луиза вырвала свою руку из мозолистой руки эльфа и побежала к толпе зевак, что окружила двух бойцов. – Папа! Хатори последовал за ней, пытаясь удержать девочку от глупостей и не дать ей пробиться к возбужденным пьяным воинам, что громко кричали и улюлюкали, поддерживая своего человека. Он стоял напротив Геральта, губа его была разбита, и Хатори не мог точно сказать от кулака ли ведьмака, или он подрался с кем-то до этого, да и шлем можно было снять, раз такой храбрый. – Папа! Хатори схватил Луизу за руку в тот же момент, в который Геральт обернулся к ним, и пропустил сильный удар в грудь, отчего пошатнулся и отступил, пропуская еще два удара. Луиза испуганно зажала рот рукой, а кузнец крепче прижал её к себе – мешать Геральту сейчас было попросту опасно, его могли серьезно ранить. Ведьмак отпрыгнул назад, заставляя толпу чуть расступиться, и в сторону, уворачиваясь от удара, подставляя под кулак противника лицо его же соратника. Тут же ударил его между лопаток, и отступил назад, не вслушиваясь в ругательства и пьяный смех. – Ах ты…! – Воин яростно накинулся на Геральта, но тот выдержал несколько особо сильных ударов, выставив блок, и в нужный момент ударил сам, точно в нос. Он только надеялся, что хруст расслышал только он, что до ушей Луизы сквозь гомон он не долетел. Воин отшатнулся, и ведьмак добил его парой ударов в грудь и в живот. Как только затылок проигравшего коснулся земли, толпа загудела, и Хатори лишь крепче прижал к себе Луизу. – Ну что? – поведя плечами, спросил Геральт. – Уходим, – произнес один из солдат, и поманил рукой остальных. Пара человек помогли соратнику подняться и увели его за собой. – Папа! – не дожидаясь, пока отец переведет дух, Луиза бросилась к нему и крепко-крепко обняла за талию. Хатори лишь беспомощно разжал руки. – Котенок…! – он обнял её в ответ, бросив взгляд на стушевавшегося кузнеца. – Что случилось? – Папа, – она с трудом сглотнула, и выпалила на одном дыхании: – укралиденьгиизтеатраихнужнонайтисрочнопапаплачет! – Что? – Геральт внимательно посмотрел на дочь, и, взяв её за руку, побежал вместе с ней к театру, кивнув на прощание девушке, что всё еще опасливо прижимала блюдо к груди. – Спасибо, – прошептала она вслед ведьмаку, что спас «Золотой осётр» от погрома, и посмотрела на Хатори, улыбнувшись и поправив волосы. – Вы знаете мастера ведьмака? – Да, – произнес кузнец, подходя к девушке, – я выковал его мечи. – Правда? – вновь поправив волосы, улыбнулась девушка, и Хатори подумал, что день точно стал лучше.

***

– Я забыла дорогу, и… – задыхаясь от слез облегчения, говорила Луиза, с трудом поспевая за отцом, торопясь вместе с ним в театр. – Всё хорошо, я покажу тебе, – Геральт был откровенно напуган. Перед лицом своего первого куролиска ему не было так страшно! А сейчас сердце как сумасшедшее колотилось в груди, и он лишь крепче сжимал маленькую ладонь своей дочери, торопясь в театр к любимому. – Лютик! – громко воскликнул он, забегая за сцену, хватаясь рукой за калитку, притормаживая и скользя подошвами сапог по земле. Чтобы не снести Лютика с ног. – Геральт! – омега бросился ему на шею, и тут же отстранился: – Геральт, деньги украли! Всю выручку за спектакль! – Ты сможешь найти воров? – спросила Луиза, с силой дергая отца за штанину, отвлекая его от папы. – Да, – коротко кивнул Геральт, одобряюще сжал плечи Лютика и прошел в маленькое развороченное помещение. Глубоко вдохнул-выдохнул, пытаясь успокоить сердцебиение и разум. Сосредоточиться. Он осторожно подошел к разбитому ящику, осмотрел его, перевернутую тумбочку, разбитый флакон духов, мешающий отследить запах воров. Следов не было, и ничего, что могло бы навести на след, но у Геральта не было права выйти к Лютику и сказать: «они ушли». Он не мог его подвести. Не имел права. Чертыхаясь, он осмотрел помещение еще раз, и еще, пока не нашел, наконец, хоть что-то: небольшая часть следа ботинка отпечаталась в рассыпанной пудре. И след пудры вел наружу. Геральт вышел, внимательно смотря под ноги, высматривая следующий след, и двигаясь по нему. Услышал почти облегченный выдох Лютика и сжал челюсти: ну зачем он согласился именно сегодня на этот странно-дорогой заказ, и ушел с премьеры спектакля? Счастье, что его задержали у «Золотого Осетра»…! Он должен был быть с любимым! И кражу смог бы предотвратить. С тяжелым сердцем Геральт прошел по исчезающему следу, не замечая осторожно идущую за ним Луизу. Ему повезло, что вор свернул в переулок к каналам, туда, где почва была влажной, и след отпечатался сильнее. Он пошел по следам, и остановился, вдруг понимая, что дочь идет за ним. – Вернись к папе, Лу, – не оборачиваясь, произнес Геральт. – Но, о… – Нет. Ты помнишь дорогу? – Луиза промолчала, лишь опустила голову. – Холера… Иди за мной, но осторожно, может быть опасно. Луиза с силой кивнула, и двинулась за отцом, понимая, какую глупость натворила: это же люди! От них не знаешь чего ожидать! Еще этот тяжелый запах воды и гнили забивал нос, издеваясь над юным альфачьим чутьем. Но она упрямо шла за отцом, уверенная в нём и его силе. Геральт услышал довольный смех впереди, за углом дома, там, куда вели следы, и сделал Луизе знак остановиться. Не сводя глаз с цели, все еще скрытой от него зданием, приложил палец к губам, и медленно двинулся вперед, прислушиваясь. – Я же говорил – легкое дело! – А может ну её, Анну? Свалим с деньгами? – Ты охренел?! Она теперь точно моя. – А вот деньги мои, – Геральт вышел из-за угла, на ходу обнажая меч. Прокрутил им в воздухе, ловя на себе изумленный и яростный взгляды, и произнес: – Отдай, по-хорошему. – Ведьмак?! Я на это не подписывался! Она же сказала, что его не будет! Пошел ты, – обратился один из мужчин к своему соратнику и убежал, не удосужившись подобрать оброненную шляпу. – Ты должен быть на болотах! – яростно воскликнул вор и бросился на Геральта, замахиваясь коротким мечом. Ведьмак легко увернулся от атаки, и, бросив свой меч, ударил кулаком между лопаток, сбивая его с ног, заставляя потерять равновесие. Мужчина сделал несколько неуклюжих шагов вперед, и резко развернулся, замахиваясь вновь, но Геральт поднырнул под него, нанося короткий и сильный удар в живот. – Ах ты…! – Ты всё нам расскажешь, – выдохнул Геральт, разворачиваясь и нанося удар ногой в спину, заставляя мужчину упасть и закашляться. – Я желаю знать, что происходит. – Геральт ногой придавил его к земле и наклонился, опираясь локтем о своё колено: – И извинишься. Сталь в голосе отца заставила Луизу, что с опаской выглядывала из-за угла, поежиться.

***

– Геральт найдет воров, – воодушевленно шептал Лютик, не в силах усидеть на месте расхаживая перед разрозненной подсобкой. – И всё вернет. Мой Геральт. – А твоя Луиза? – ядовито спросила Анна. – Поможет отцу, – Лютик тщательно скрыл тяжелый вздох – он безумно боялся за дочь, но эта упрямая альфа бросилась за Геральтом не спрашивая. Лютик прекрасно понимал, что люди куда опаснее утопцев – от них не знаешь, чего ожидать, но всё, что ему оставалось, это ждать и верить. Его любимые – сильные альфы, ведьмаки, в конце концов… – Они справятся. Анна закатила глаза, раздраженно сложив руки на груди – её план не мог провалиться так глупо, верно? Она всё продумала – Геральт получил несуществующий, но крайне срочный и дорогой заказ. И должен был пропустить спектакль, во время которого её человек и украл деньги. Но Геральт до последнего стоял у сцены, а эта мелкая ведьмачка смогла его найти! Как?! Анна уже открыла рот, собираясь сказать Лютику, что уже вытоптал небольшую тропинку, очередную колкость, как в калитку вошел Геральт, ведя за собой вора за веревку, которой были связаны его руки. Луиза шла позади них, вооруженная отцовским ножом, крепко держа его за рукоятку, направив лезвие вниз и назад. – Геральт, Лу! – Лютик застыл, не понимая, что делать. Шепотки актеров и работников, стоящих рядом, становились всё громче, а уже через минуту вся площадь за сценой была занята. Все с интересом и тревогой смотрели на ведьмака, ожидая развязки. Все переживали об украденных деньгах, беспокоясь о своей доле. – Рассказывай, – Геральт подтолкнул вора вперед, в центр, и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что ему лучше начать говорить. Луиза спрятала нож за пояс и подбежала к папе, ободряюще обнимая его. – Это всё Анна придумала, – через бесконечно долгую минуту, буркнул вор, зло зыркнув на хозяйку театра. – Что…? – он, должно быть, шутит? – Это правда? – Лютик растерянно посмотрел на Анну. Секунду, ровно секунду она сидела в той же позе, а потом вскочила: – Да! Да, это я придумала! – воцарилась тишина, казалось, актёры и работники даже дышать перестали, боясь пропустить любое слово Анны, не веря, что она могла их так предать. – Что притихли?! Это сделала я! – Ты чокнулась? – спросил Билл, один из актеров. – Сегодняшний успех – заслуга Юлиана. Это его выручка! Твоя доля, как и наша, небольшая, но мы же договорились, что если спектакль пройдет успешно, то деньги от следующих постановок будем делить как обычно! – Юлиана, Юлиана, всегда Юлиана! – зло воскликнула Анна. – Ты пошла на кражу… – растерянно прошептал Лютик, не чувствуя одобряющих объятий дочери. – Сколько там было? – раздалось в толпе. – Почти двадцать тысяч…! – ахнул Генрих, который продавал билеты и следил за деньгами. Геральт сильнее нахмурился, понимая, что пора заканчивать: – Сундучок с деньгами у меня. А тебе, – он сжал плечо вора, – пора извиниться. – Меня подговорили, – произнес он, и тут же рука ведьмака крепче сжалась на его плече, принося сильную боль. – Простите. Геральт толкнул его к Анне, и хмуро произнес: – Заказ от тебя. Ты хотела от меня избавиться. – Да. Поднялся шум, вор сверлил взглядом Анну, она же стояла прямо, не пряча безысходного, загнанного, озлобленного взгляда. – Как ты могла? – тихо прошептал Лютик, поднимая на неё глаза. – Я же сказала. – Но… зачем было выдумывать такой план? – Пошел ты, Юлиан, – сплюнула Анна. – Всеобщий любимчик, проклятый омега! Смазливое лицо, муж – ведьмак, дочь. Всё-то тебе удается, а я работаю как проклятая, но всё равно все говорят именно о тебе! Это мой театр, не твой! – Как ты можешь такое говорить?! – ахнул кто-то из труппы. – Скажи, я не права! – взмахнула руками Анна. – Молчишь?! Я вернула театр к жизни после того, как его чуть не спалили семь лет назад! Я смогла удержать его на плаву, когда никто к нам не приходил! Я! Но почему-то говорят все о Лютике! Конечно, разве может управлять театром бесчувственная альфа, если есть столь талантливый, одаренный, чуткий омега! – Она перевела дыхание и продолжила, уже немного тише: – Меня достало, что все говорят о тебе. Я сделала для театра куда больше. И да, я пошла на этот шаг. Кто ж знал, что Геральт так неисполнителен! Ты должен был успеть на заказ. – Несуществующий заказ, – холодно произнес Геральт. – Плевать! Давайте, что вы теперь сделаете?! Что вы так смотрите? В поднявшемся шуме Геральт с трудом расслышал тихий голос мужа: – Ты сошла с ума… – Тихо! – гаркнул Геральт, давая возможность Лютику высказаться. – Я вложил в этот спектакль всё, что мог. Это венец моих творений! Я лично занимался костюмами, платьями, лично заплатил Кире за помощь в хореографии! Я нанял несколько групп для рекламы, заказал плакаты…! Мы два месяца ели только волчье мясо, которое приносил Геральт! – истерично воскликнул Лютик, вспоминая два очень тяжелых месяца, когда запрещал мужу даже обращаться к броннику для починки доспехов, прося его самолично ремонтировать броню. Когда они покупали что-то особенно вкусное только для дочери, сами же перебиваясь волчьим мясом да ягодами, которые привозил Геральт. Лютику было бесконечно стыдно за это, но его душа требовала постановки спектакля! И он шел на эти жертвы, зная, что все траты сполна окупятся, и они даже смогут позволить себе съездить куда-нибудь, выбраться из стен Новиграда, где они жили, если честно, только из-за Лютика. – Мы договорились, что в случае успеха, выручку за следующие постановки будем делить как обычно, мне не нужны будут особые выплаты, как автору, – продолжал Лютик, севшим голосом. – Я уже сказала: ты достал меня. Не собираюсь больше делить с тобой театр, в который я вложила всю себя, а в ответ слышу лишь то, как ты хорош. Лишь то, что альфа не может заправлять театром. Только похвалы тебе. Ты вложил, ха! Ты знаешь, сколько я, – она выделила эти слова интонацией, – вложила в театр? Я договаривалась со стражей, я оплачивала охрану, я отбирала лучших людей для работы в театре, я, а не ты! Ты сделал это лишь раз, и уже возомнил себя! Когда мы играем на сцене, о ком после говорят, хотя у тебя бывают и не главные роли? О тебе! Я хотела, чтобы ты провалился, познал, что такое потеря, когда все твои труды и вложения идут прахом! Когда всё, что ты вложил, ушло, утекло сквозь пальцы! – Подавись. – Твердо, на грани слёз, произнес Лютик, смотря Анне в глаза. Развернулся и ушел. Не оборачиваясь. Луиза злобно глянула на Анну, и побежала за папой, а Геральт остался.

***

Когда, спустя почти час, Геральт подходил к дому, Луиза выбежала его встречать: – Отец! Папа совсем бледен! Не пьет и не ест! Я не знаю, что делать! – Тише, котенок, сейчас, – пробормотал Геральт, потрепав дочку по волосам. Он поднялся наверх, в рубиновую комнату, которая уже десять лет как разделена на две, и зашел в их с Лютиком спальню. Лютик лежал на боку, на не расстеленной кровати, даже не переодевшись в домашнюю одежду. Геральт осторожно сел рядом с ним. – Я бездарность, Геральт. – Нет. – Да, я не смог догадаться вовремя. А ведь было очевидно, что Анна меня ненавидит. Я был так слеп. А без тебя… – он всхлипнул, – я бы ни за что не догадался, – всхлип, – не узнал бы. И я подвел тебя. Всё было зря. У нас опять ничего нет. Я зря заставлял тебя ограничиваться во всем. О, Мелитэле, из-за меня тебя чуть не убили, когда накеры порвали твой доспех! Я такой идиот, Геральт! – Лютик, иди ко мне, – он прижал к себе мужа, поцеловал в спутанные волосы, все еще пахнущие маслом для укладки, и произнес: – не зря. – Он достал из кармана увесистый мешочек с деньгами и вложил его в руки Лютика: – Генрих сказал, что не отменит договоренность. Это твои деньги. Двенадцать тысяч. Ты их заработал. – Я не могу вернуться в театр… – выдохнул Лютик, не сдерживая больше слез, крепче прижимаясь к Геральту. – Не думай об этом, – глухо прошептал Геральт в макушку Лютика, поглаживая его по плечам. Луиза печально вздохнула, прикрыв дверь в спальню родителей, и тихо ушла к себе, оставляя их вдвоем, надеясь, что отец сможет привести папу в чувства.