Под покровом ночи

      Я с трудом разлепила веки и тут же зажмурилась — гребаное солнце светило прямо в лицо, вызывая пульсирующую боль в глазах. Черт. Я попыталась прикрыть лицо руками, но каждое движение давалось с трудом. Такое ощущение, что вчера кое-кто переборщил с алкоголем. Нащупав прохладную сторону подушки, я перекатилась на вторую половину кровати и застонала. Жутко хотелось пить и умереть. Пришлось приложить невероятные усилия, чтобы оторваться от мягких простыней. Надо сказать Джонни, чтобы забрал их, иначе своим постельным бельем никогда не обзаведусь.       Я открыла один глаз, затем второй. Потом закрыла и еще раз открыла. Передо мной был шикарный вид из панорамного окна на солнечную сторону. День уже близился к концу: солнце висело над линией горизонта, золотой свет заливал белоснежные наволочки и явно пытался выжечь мне глаза. Солнечные зайчики путешествовали по светлым стенам, бликуя и отражаясь от зеркальных шестиугольников, выполнявших функцию зеркал. Проблема лишь в том, что в моей комнате в квартире Джонни, которую я оккупировала после того, как меня выгнали из моей халупы, не было окна. Была только вентиляция над шкафом. Не было этого пушистого ковра, да и кровати у меня не было, только диван, и тот не раскладывался. И тут я начала вспоминать. Спутанные отрывки возникали в моей голове и тут же исчезали.        — Черт! — я сползла с высокой кровати и обхватила колени руками. Кадры в голове никак не хотели складываться в единую картину. Ночной клуб, проблемный клиент, яркие огни города за стеклом чужой машины. Паника липкими щупальцами окутывала сознание, не давая прийти в себя. Я попыталась остановить дрожь, охватившую все тело, и еще раз прокрутила события прошлой ночи в голове. Господи, что с моей памятью?        Паршиво, но я даже не смогла вспомнить, каким образом здесь очутилась. Не то чтобы я никогда не попадала в неприятности, но в такой заднице я была впервые. Откинув с лица спутанные влажные пряди, я подняла голову и огляделась внимательнее. Комната словно из каталога дизайнерской мебели не дала мне никакой подсказки, будучи столь же безликой, сколько стильной. А еще я заметила свои ботинки, стоящие возле тумбочки. Быстро надев их, я вздохнула. Теперь я почувствовала себя уверенней.       Вдруг что-то заставило меня насторожиться. Из ступора меня вывел звук тяжелых шагов за дверью, и я услышала чье-то громкое дыхание. Сработали инстинкты самосохранения, и я юркнула под кровать. Меня бросило в пот, но испарина быстро высохла, оставив на коже соленые следы. На секунду я засомневалась. Может, я веду себя глупо? Что, если это все недоразумение и у меня просто вылетело из головы, как я сама вчера пришла сюда, или же…        — Какого?..       Глухой баритон эхом прорезал помещение. Я нахмурилась — этот голос даже близко не был мне знаком. Все сомнения испарились, и паника накрыла с новой силой. Черт возьми, куда же меня угораздило вляпаться на этот раз? Под кровать метнулась рука, и я закричала:        — Отпусти меня, гребаный ублюдок!        Но незнакомец и не подумал слушаться, и я ощутила, как меня тащат по твердому полу, хватая за шкирку как котенка. Этот парень был сильный, широкоплечий и к тому же одетый в какую-то служебную форму. Класс! Я либо в гостях у пафосных бандитов, либо в борделе.        Наконец меня вытащили и тряхнули за плечи. На раздумья было несколько секунд. Едва мои ноги коснулись пола, как я схватила с прикроватного столика лампу и обрушила ее на голову нападавшего. Он закричал и начал размахивать руками во все стороны, оглушенный и ослепленный на какое-то время. Я почувствовала едва ощутимую вспышку вины, но другого выбора не было: я меньше его, слабее, и к тому же мое тело прорезали вспышки боли. Хотелось бы вспомнить, откуда они взялись. Но с этим я разберусь позже, а сейчас мне нужно выбраться отсюда.        Выскочив из комнаты, я огляделась в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно было бы подпереть дверь. Однако ничего не потребовалось — в замке торчал ключ. Меня почти пробирал смех, когда я бежала по длинному коридору к лестнице и слышала, как сотрясается дверь от ударов.        Прокручивая в голове все свои шансы, я неслась по ступенькам, пока на верху лестницы не заметила еще одного человека. Он разговаривал с кем-то по телефону, яростно жестикулируя и меряя комнату длинными четкими шагами. Вдоль стен тянулись полки с книгами. Это библиотека, огромная, без конца и края. На долю секунды я восхитилась таким количеством книг, которые выстроились аккуратными рядами на стеллажах. Здесь наверняка присутствовали мои любимые произведения и еще множество редких книг наряду с менее ценными, сильно зачитанными экземплярами.       Я внимательно обвела комнату взглядом и в конце разглядела небольшую дверь. Что же, будет чудесно, если мне удастся прошмыгнуть незаметно. Когда парень снова направился в другую сторону от меня, я сделала три быстрых шага в сторону массивного кожаного дивана и спряталась за него. Но не все так просто: даже если я подберусь к двери, бесшумно отворить ее мне точно не удастся. Поэтому я взяла книгу с полки и бросила ее в проход, как раз туда, откуда я пришла. С глухим противным звуком фолиант упал на бетонный пол, и парень едва заметно вздрогнул.       — Какого черта? Ричард, повиси пару секунд на линии, мне нужно кое-что проверить.        И он спустился вниз по лестнице, пропадая из моего поля зрения. Я подбежала к двери, но, схватившись за дверную ручку, остановилась. Я понятия не имела, что это за дом и с кем именно мне придется здесь столкнуться. Блуждать по комнатам в надежде быстро отыскать выход? А вдруг я буду обделена подобной роскошью?        Прямо напротив двери я разглядела большой эркер со свисающими по бокам толстыми занавесками цвета крови. Я подбежала, лихорадочно ища способ открыть его, но ничего. Может, я просто не вижу, где спрятан механизм? Черт, нужно спешить! Я схватила деревянное кресло и со всей силой, на которую была способна, обрушила его на стекло. Удар разнес преграду, и во все стороны полетели осколки. И еще я наделала много шума.       — Что за черт здесь происходит? Эй!        Я услышала, как на лестнице снова раздаются шаги, только теперь незнакомец не медлил. Он пулей влетел в помещение и зафиксировал свой взгляд на мне. Я мысленно приказала себя шевелиться и перекинула ноги через подоконник, выглянув наружу. Этаж примерно второй — хорошо, падение отсюда будет неприятным, но это меня не убьет. К тому же я разглядела под окном кусты. Если мне повезет, то они смягчат падение.       — Что ты собираешься делать? Черт, да постой же ты. Давай просто поговорим!        Ну уж нет. Полное обмундирование незнакомца (кстати, уже второго) совсем не настраивало меня на дипломатическую беседу. Я не знаю, кто они и как я здесь оказалась. Поэтому я сделала единственное возможное в этой ситуации — прыгнула.        Приземлилась я прямо на спину, почувствовав, как ветки кустов оцарапали руки. Черт! Как же больно! Я подняла голову наверх и увидела, как мой преследователь перегнулся через подоконник почти наполовину. Не удержавшись, я крикнула:        — Попробуй догони, придурок.        И тут я вполне себе высокопарно показала ему средний палец. Возможно, зря, потому что, чертыхнувшись, мужчина скрылся в глубине комнаты. Надо сваливать.       Я встала и огляделась. Справа от меня, метрах в пятидесяти, возвышалась каменная ограда. Первый порыв пробраться к ней и попытаться перелезть я подавила: какова вероятность, что за ней не расставлены те же амбалы, что гнались за мной? Мой взгляд метнулся влево: узкая дорожка плавно огибала здание и скрывалась в густом винограднике. Я посмотрела в сторону окна и прислушалась. Тишина. Почему-то от этого стало еще тревожнее. Надо уходить, может, тот тупица еще не дошел до выхода, и у меня есть шанс.       Не медля больше ни минуты, я побежала по желтому в свете закатного солнца кирпичу, но тут же остановилась. Железные набойки моих старых армейских ботинок оглушительно стучали, грозясь выдать меня. Дрожащими пальцами я принялась торопливо развязывать двойные узлы шнуровки. Всегда терпеть не могла эти дурацкие бантики, и теперь это играло против меня. Спустя несколько мучительно долгих секунд со шнуровкой было покончено; я стянула с себя обувь и понеслась со всех ног, моля высшие силы дать мне еще времени.       Я долго бежала через виноградную беседку, стараясь уйти подальше от окон, через которые меня можно было бы заметить. Мелкий мусор больно впивался в босые ноги, но я боялась остановиться и услышать звук погони. Наконец, когда в ушах шумело от непрерывного бега так, что я перестала слышать что-либо, кроме собственного рваного дыхания, гребаный виноградник стал редеть. Чертовы садоводы-любители!       В паре метров от конца беседки я разрешила себе остановиться и немного отдышаться. Сердце сбивалось с ритма, а пульс глухо отдавал в барабанные перепонки. Упершись в колени, я пыталась прийти в себя и заодно понять, где я и куда бежать дальше. Последние лучи солнца окрасили небо в невообразимо прекрасные цвета. В голове мелькнула предательская мысль подождать своих преследователей здесь, наслаждаясь закатом. Что, если это последнее, что я увижу? Я разозлилась на саму себя. Какого черта — пара сбитых коленок и я разнылась? Не дождутся.       Нахмурившись, я скрипнула зубами и выпрямилась. Надо понять, куда идти. Перехватив ботинки покрепче, я сделала несколько шагов, силясь рассмотреть что-либо впереди себя. Дорожка, по которой я бежала, расширялась и переходила в плиточное покрытие. Собравшись с духом, я выглянула за густую зелень виноградной лозы с целью проложить дальнейший маршрут. Стало очевидно, что все это время я двигалась вдоль стены двухэтажного здания и сейчас находилась недалеко от угла. Дальше было открытое пространство: ни деревьев, ни кустов. Двигаться вдоль дома было опасно — выгляни сейчас кто-нибудь в окно, я была бы как на ладони. Я повернула голову. Справа за густой зеленью виднелась такая же высокая стена. Может, попробовать перелезть?       Тут мое внимание привлек узкий просвет. Калитка! Радость тут же сменилась отчаянием: до нее было не меньше пятидесяти метров. Что же делать? Я обернулась назад и с облегчением поняла, что никого не вижу. Но в любой момент это могло измениться. Я вздохнула. Прямо посреди плиточного островка красовался пестрый шатёр. Про себя я отметила, как странно здесь видеть элементы восточного стиля, но решила, что особого внимания он не заслуживает — укрытие из него так себе. Но он так близко к вожделенной свободе! Нужно только добраться до него, а за ним меня уже никто не увидит, и я смогу спокойно ускользнуть через калитку.       Десятый раз за последние пятнадцать минут мысленно проклиная все на свете, я пригнулась, пытаясь быть менее заметной, и сделала несколько шагов. Черт! Ну конечно… Только я могла не заметить людей прямо у себя под носом. В шатре, за развивающимися полосами ткани, я разглядела шестерых. Страх сковал все мышцы, и я застыла на месте, не решаясь поднять глаза и продолжая пялиться на дыры в колготках. Видимо мой инстинкт самосохранения был примерно на уровне щенка: если я тебя не вижу, значит и ты меня тоже.       До меня донеслись приглушённые голоса. Непринуждённая беседа продолжалась, сопровождаемая редкими возгласами. Меня никто не заметил. Я выдохнула и сделала шаг, а затем ещё и ещё. Подгоняемая страхом, я торопливо перебирала конечностями, опасаясь поднять голову. Наконец, когда до заветной цели оставалось всего ничего, один из шестерых решил полюбоваться видом и начал поворачивать бритую голову. Ведомая инстинктами, я скорее предугадала его движение и юркнула за ближайшую колонну, прикрытую портьерой. Сердце рухнуло куда-то в пятки, но меня снова пронесло. Однако теперь от калитки меня отделяло несколько колонн, и просто так пробраться мне бы не удалось. Ну и ладно. Подумаешь, придется подождать часок-другой, пока они наговорятся и свалят отсюда.       Я прижималась боком к холодному мрамору, задержав дыхание, и не могла решиться заглянуть внутрь. Невольно пришлось подслушивать их разговор. По тону говорящих можно было подумать, что кто-то кому-то угрожает. Ну, а что ещё можно было ожидать от местных жителей? На секунду я отвлеклась от своих страданий и попыталась представить хозяев дома. Кто они и зачем им понадобилась официантка из среднего ночного клуба? Конечно, мне рассказывали о всяких извращенцах, запирающих девушек и превращающих их в своих рабынь. Но чтобы кто-нибудь покусился на мою тощую тушку?       Я закусила губу и снова вспомнила прошлую ночь на работе. Очередной козлина, возомнивший себя неотразимым мачо, затащил меня в туалет и облапал. Меня снова затошнило от отвращения. Кажется, не все такого низкого мнения о моей внешности. Хотя, разумеется, чести мне это не делает, только заставляет не бояться, но презирать таких особей. Тут я вспомнила, в каком состоянии выходила с работы, и мотнула головой. Ну, один срыв ничего не значит, официант — профессия нервная.       — Сэр Моранте, прошу вас!        Истошный, почти нечеловеческий крик, пропитанный болью и смутным осознанием своей скорой неминуемой смерти — последняя отчаянная попытка спасти самого себя, — отвлек меня от рефлексии. Сжимающееся сердце подкатило к горлу вместе с тошнотой, и я сглотнула. На миг все словно погрузилось в тишину.       — Ты просишь?        Низкий баритон я услышала впервые. Его обладатель издевательски растягивал гласные, насмехаясь над своим пленником. Этот голос пленил и завладевал, вызывая пульсирующий по венам страх. Я снова аккуратно выглянула из своего укрытия и проверила, кому же он принадлежал. Но человек стоял ко мне спиной.        — Я предупреждал тебя, Андреа. Ты нарушил наши законы, и я ничем не смогу тебе помочь.        Я спряталась обратно и сделала несколько безуспешных попыток успокоить рвущееся наружу сердце. Мои мысли путались и были сумбурными, поэтому я с трудом заставляла мозг работать. Кто эти люди? Почему один из них связан и избит? Смогу ли я отвлечь их и незаметно пробраться к калитке?        — Нет, синьор Моранте, умоляю! Конфликты семей будут улажены.       — Едва ли.        Пленник завопил. От этого звонкого и безнадежного крика по моему телу пробежали мурашки. Я вздрогнула, вжимаясь в колонну что есть силы. Шансов на спасение осталось мало, так хоть бы не выдать себя раньше времени, чтобы не оказаться с беднягой на одном месте.       — Ты знал, к чему все приведёт, Андреа. Тебе повезло, что я лично взялся уладить это дело.       — Нет, нет, нет! Стойте!        Вокруг наперебой звучали голоса. Я практически не различала, кому они принадлежали. Из-за охватывающего меня страха я с трудом соображала — казалось, что я вот-вот потеряю сознание.       — Довольно, Адриан, не тяни время. Я еще хочу заскочить к Адель и пропустить пару кружек.       Я поморщилась. Пока несчастный пленник пытался осознать свою скорую смерть, они будничным тоном обсуждали свои планы на вечер. Уроды.       — Точно, заканчивай. Мы и так торчим здесь слишком долго.       — Прошу вас!        Прошло несколько долгих секунд, прежде чем я услышала спокойный и медленный голос. В нем не было ни сожаления, ни страха. Так спокоен, как этот человек, мог быть только смертник перед своей погибелью.       — Прощай. Твой долг будет уплачен.        А потом раздался выстрел. Я закрыла рот рукой, пытаясь скрыть рвущийся наружу крик. Это был не страх, не паника, а парализующий животный ужас.       Все произошло мгновенно. С громким звуком мои ботинки, которые я все это время держала в руке, упали на землю. Я потянулась в сторону в надежде забрать их и свалить, пока никто не заметил, но облажалась.       Несколько пар глаз одновременно уставились на меня, кто-то даже выхватил оружие, но, поняв, что никакой опасности я не представляю, вернул его на место. Неизвестно, что было бы дальше, но в этот самый момент карма все-таки настигла меня, и из-за кустов почти вывалился охранник, отрезав мне путь к отступлению. Ситуация была бы практически комичной, если бы не человеческий труп, лежащий неподалеку. Несколько секунд стояло тяжелое молчание, пока кто-то не нарушил тишину.       — Кто эта девчонка? Моранте, ты что, шлюху себе заказал? — сально хмыкнул незнакомец с пистолетом. Он потер свою лысину и обвел меня изучающим взглядом. — Просто так уже не дают?        Они заржали. Мне должно было быть противно, но все, что я видела перед собой, — это убитого мужчину, скрючившегося в позе эмбриона. На его лице практически не осталось живого места, а из раны на груди тянулась струйка крови, пропитывая одежду, кожу и землю. Все мои чувства обострились в несколько раз, тошнота подкатила к горлу, я почувствовала, как мой рассудок затягивает пеленой тьмы.        Меня рывком подняли на ноги, но лишь для того, чтобы снова скрутить. Затылком я чувствовала дыхание охранника. Другой — тот, которого я заперла в комнате, — успел присоединиться к нашей тусовке и теперь тыкал мне в висок пистолетом. На краткий миг меня охватила злость.        — Не многовато ли для одной девчонки?        Я приняла решение быстро: если здесь меня ждёт смерть, то я встречу ее достойно, не стоя на коленях и не моля о пощаде.        Теперь мне удалось хорошо разглядеть собравшихся: они стояли полукругом и были облачены в чёрное, ростом чуть выше меня и крепкого, атлетического телосложения. Все, скорее всего, были вооружены. С особой внимательностью и даже слегка демонстративно я обвела взглядом главного из них, стоящего по центру.        Его лицо ничего не выражало: ни удивления, ни злости. Он все ещё сжимал в одной руке пушку, а другой небрежно поправлял копну густых темных волос. Он не был красив: его лицо было лишено широких высоких скул и пухлых губ. Нос с небольшой горбинкой кончался хищно раздувающимися ноздрями, а под левым глазом красовался небольшой шрам. Черные глаза, казалось, не таили в себе никаких эмоций, но притягивали и вызывали желание одновременно отвести взгляд и продолжать искать в их бездне нечто такое, чего, возможно, даже не существует. Непроницаемая маска безразличия не выдавала его чувств, но волны холодной уверенности, исходившие от него, не оставляли сомнений, кто здесь хозяин. Я чувствовала это темное и запретное напряжение, которое тянет к опасной черте и заставляет с легкостью ее перешагнуть, оставляя давление на корне языка и прохладу на влажных пальцах.       — Что это? — от его властного, надменного голоса, полного пренебрежения, страх окончательно покинул меня, и я безрассудно возмутилась:        — Ты похитил меня, придурок!        Но он говорил не со мной, его пронзительный взгляд был обращён к одному из людей, держащих меня за руки.        — Простите, сэр. Это оплошность. Она оглушила Диксона и сбежала.        Этот мудак хорошо контролировал свои эмоции, но я смогла заметить промелькнувшее удивление. Я мысленно усмехнулась: мое самолюбие было удовлетворено.        — Уведите ее. — Я снова задохнулась от возмущения. Сколько можно меня игнорировать?!        Один из людей, стоявших чуть поодаль, вновь недоуменно уставился на меня.       — Кто это, Адриан?        Адриан, значит. Не такое ужасное имя, как хотелось бы.       — Это неважно, Карлос. Мы закончили, вы можете уходить, — с нажимом произнес он и выразительно посмотрел на… хм, подчиненного? — С ней я разберусь позже.        — Но она видела все, — этот Карлос начинал меня бесить. Мне бы очень не хотелось, чтобы другие к нему прислушались.        — Боже, чувак, не тупи. Тебе же сказали, казнь откладывается, — я прикусила язык, но на меня даже никто не взглянул. Как-то даже обидно.        — Я сказал: с ней я разберусь позже.        Эти слова он произнес тихо, медленно, мучительно растягивая на слоги. Мои нервы словно оголились, и я уже не контролировала себя.       — Убьешь меня? Может, не стоит тянуть резину? Кажется, здесь вполне хватит места на двоих, — я указала на труп мужчины в нескольких метрах от себя. Адриан поморщился.        — Бога ради, уберите пистолет. И уведите ее в комнаты.       Как только охранник начал отводить пистолет от моего виска, в голове созрел гениальный план. Возможно, мой рассудок помутился, но стоило попробовать выйти из этого места не ногами вперёд. Я действовала быстро: ударила стоящего позади охранника коленом в пах и, когда он отпустил меня, увернулась в сторону, стараясь застигнуть врасплох другого. Джонни учил меня: первый удар всегда должен приходиться в горло.       Завязавшаяся потасовка была мне на руку, и я старалась не медлить. Парень закряхтел, сделал пару шагов назад и выронил пистолет. Я тут же подобрала его и выставила перед собой. Не то чтобы я четко осознавала, что делаю, но в такой ситуации оставалось только импровизировать. Адриан ответил мне изучающим взглядом, его черные глаза словно смотрели внутрь меня, притягиваясь к каждому движению. Он криво усмехнулся. Казалось, данная ситуация либо сильно забавляла его, либо приводила в восторг.       — Тебе не кажется, что ты сейчас в меньшинстве?        Он был прав — я должна бежать. Я сняла пистолет с предохранителя, выставила руку вверх и выстрелила наугад. Хорошо, моего положения это не изменит, но я выиграла себе несколько драгоценных секунд. Я побежала быстро, хватая ртом воздух.       — Не стрелять. Я разберусь, — тихий баритон где-то за спиной.        К счастью, калитка оказалась не заперта, так что с этим проблем у меня не возникло. Чего не скажешь о дороге впереди, точнее об ее отсутствии — передо мной расстилался густой лес, без конца и края, и я понятия не имела, куда мне теперь бежать. От неожиданности я остановилась и чуть не пропахала носом землю. Восстановив равновесие, я рванула вперед сквозь деревья, не останавливаясь. Ветки царапали лицо и тело.       Высокие деревья и заросли кустарника почти не оставляли места для маневров. Ноги заплетались. Мои легкие горели огнем, но я не могла себе позволить останавливаться. Но и бежать вечно я тоже не смогу. Мое тело, находившееся под влиянием адреналина последний час, теперь начинало уставать. Мне нужно спрятаться и надеяться, что этот придурок меня не заметит. Но где? От одинаковых стволов у меня рябило в глазах, и я лихорадочно ощупывала взглядом мельтешащий ландшафт. Спиной я чувствовала, что он догоняет меня. Он не кричал, не шумел, не угрожал мне, а двигался тихо, отчего я смутно осознавала, с какой стороны он находится. Черт!        Я обогнула несколько высоких деревьев и заметила небольшой овраг. Спрыгнув вниз, я затаилась за корнями дерева. Наступила тишина — темная, всепоглощающая и сковывающая в тиски длинными когтистыми лапами. Я огляделась: вокруг ни души, слышен лишь шорох сухих листьев и мое учащённое дыхание.       Я запрокинула голову к небу. Больше не было никакого солнца, наступили сумерки. Остатки света скрывали густые кроны деревьев — весь лес погрузился во тьму, и я вместе с ним. Захотелось остаться здесь и никогда не вылезать. Я зажмурилась, стараясь сдержать слезы. Почему со мной все время что-то не так? Адриан был где-то рядом, я чувствовала кожей. Но следующие несколько минут, показавшиеся мне вечностью, я не слышала ничего.       В моем сознании поселилась надежда — может, он наконец ушел? Я облегченно вздохнула и неспешно начала выползать из своего укрытия, как вдруг услышала короткое:        — Вылезай. — Мое сердце рухнуло куда-то в желудок.       От испуга я закричала и больно ударилась головой о корень. Неуклюже выползая из своего укрытия, свалилась прямо к ногам Адриана. Он схватил меня за волосы, отчего мое тело содрогнулось от боли, и рывком поставил на ноги. Мужчина был облачен в черное, и я могла лишь смутно разглядеть его очертания в темноте. Но я не собиралась сдаваться. Я предприняла последнюю попытку и направила на него пистолет. Меня била крупная дрожь, и от этого руку с пистолетом трясло как в паркинсоне.       Стараясь убрать с лица жалкое выражение, я нахмурилась. Резко выдохнув, я спустила курок.        Глухой щелчок. Осечка.        Он отпустил меня и выбил из моих рук пистолет. Я почти слышала, как он пытается не засмеяться. По щекам побежали горячие слезы, но я уже ничего не чувствовала. Я просто смотрела в пустые черные глаза, провалами выделявшиеся на светлой коже.        — Добро пожаловать в семью, Идлен.        Холодный металл встретился с моим затылком, и я снова погрузилась в небытие.