Под покровом ночи

      Меня зовут Идлен Монро: у меня голубые глаза, выжженные добела волосы и примерно девяносто шесть фунтов веса. Во мне квинтэссенция нерешительности, нереализованных возможностей и печального осознания того, что жизнь — простая колея запланированного будущего. Я не выросла в золотой клетке, не пользовалась никакими привилегиями, не имела теплой поддержки со стороны семьи и, наконец, никогда не знала, что такое отсутствие одиночества.       Пожалуй, я неудачница, но так было не всегда. В моей жизни было что-то светлое, теплое и по-настоящему прекрасное — это было так давно, что призраки прежней жизни то и дело ускользают от меня. У меня была мама. Наша жизнь не отличалась особой роскошью, но мы были предоставлены друг другу и чувствовали себя по-настоящему счастливыми. В моей голове отложились исключительно хорошие воспоминания, а если и были проблемы, то мы легко с ними справлялись. В конце концов, против всего мира идти вдвоем куда проще, в особенности если вы семья.       Но мама умерла, когда мне было пятнадцать.       Сегодня суббота, и я встала слишком рано: моя смена только через несколько часов. Тем лучше, я давно не проводила время наедине с собой. Поднявшись на локтях, я неспешно оглядела комнату, от которой веяло явной нищетой: старый диван со сдавленным матрасом, демонстрирующим затертые поролоновые внутренности, стены, выкрашенные в тошнотворную краску неясного цвета, которая навеивала не то скуку, не то отвращение; единственный источник света — лампочка, норовившая перегореть и повлечь за собой пугающую неизвестность. Но мне нравилась моя комната, и она была мне по карману, так что в любом случае выбирать не приходилось. К тому же я немного разбавила эту унылую серость, повесив на стены парочку плакатов с Depeche Mode, AC/DC и Pink Floyd, а над кроватью — с Селеной Гомез. Поймите меня правильно, вы вообще слышали ее последние альбомы? На шкафу красовалась новогодняя гирлянда, на подоконнике стоял удивительно живучий фикус, стойко выдерживающий мои приступы склероза, когда я то забывала про него на неделю, то поливала несколько раз на дню. Таких простых предметов хватало, чтобы снизить вероятность депрессии до приемлемого уровня и даже создать некое подобие уюта.       Я лениво потянулась, а потом перевернулась на другую сторону. Возле меня лежал зачитанный до дыр комикс, раскрытый на середине. Должно быть, я вчера уснула, так и не закончив очередную главу. Кстати, вот еще один факт обо мне — я ужасный фанат. Комиксы, фильмы про супергероев, видеоигры — моя настоящая страсть. Иногда мне казалось, что вымышленный мир привлекает меня куда больше, чем тоскливая реальность за окошком.       После первой скудной зарплаты я купила на барахолке старые, изрядно пожелтевшие комиксы о Железном человеке. Во мне не было никакой брезгливости — лишь чистое любопытство и последующий восторг от прочитанного. Потом я докупила оставшиеся части и постепенно начала знакомиться со всей вселенной в целом, включая ее обширную фильмографию. Мне кажется, что я проецировала личность Тони Старка на себя и иногда даже расстраивалась, что моего интеллекта не хватает для того, чтобы сложить трехзначные числа в уме, не говоря уже о том, чтобы изобрести мощный костюм, создающий угрозу национальной безопасности и интересам страны. Но зато у меня неплохое чувство юмора — в этом мы похожи.       Я прибрала разбросанный по комнате хлам, создавая хоть какую-то видимость чистоты и порядка, а потом, игнорируя резиновые шлепки сорок пятого размера, отправилась на кухню с намерением приготовить себе вкусный завтрак. А почему нет? Я выспалась, никуда не опаздываю, день сегодня на редкость прекрасный, так что могу себе позволить.       Голыми ступнями я прошлепала по деревянному полу на кухню. На пятачке три на три метра уместилась газовая плита, раковина, стол и небольшой холодильник. Но главная ценность — окно. Более широкое, чем обычно встречается в районе с типичной лондонской застройкой шестидесятых, оно выходило на солнечную сторону и занимало почти всю стену. Подставив лицо теплым лучам, я потянулась всем телом и довольно вздохнула.       Я живу в Ньюхэме — в одном из бедных районов Лондона, но даже тут арендная плата для меня одной слишком высока, поэтому мы делим квартиру пополам с Джонни. Это мой друг: никакой влюбленности, разочарования и невзаимных чувств. Когда мама умерла, а арендная плата за дом закончилась и мне нечем было платить за жилье, он спас меня, помог устроиться на работу и обеспечил крышей над головой. Так что в какой-то степени я не одинока — у меня есть Джонни, и он заменил мне семью.       Разбив пару яиц на раскаленную сковородку, я щедро посыпала ее ломтиками сыра и убавила огонь. Тонкие кусочки сливочного цвета плавились и растекались, источая восхитительный аромат. Почти автоматически я нащупала пульт и включила маленький телевизор с выпуклым экраном. Что ж, там ничего нового: грабежи, финансовая нестабильность и новости о политическом соперничестве между тремя ядерными державами. Мир сейчас не самый благополучный.       Почувствовав запах жареного сыра, я спохватилась и выключила газ. Мой кулинарный шедевр был готов, и я завершила сервировку стола стаканом молока и забралась на высокий стул, поджав ноги. У Джонни сегодня утренняя смена, поэтому я завтракала в одиночестве. Медленно, растягивая процесс, переключая каналы и просто наслаждаясь. Посуда не заняла много времени, и в прекрасном настроении я отправилась в душ, чтобы не опоздать.       Я работала официанткой в ночном клубе неподалеку — всего шесть остановок на общественном транспорте, и я на месте. Сейчас у меня в запасе был целый час, так я позволила себе постоять под душем, ведь кто знает, вдруг где-то сломаются трубы, и мы опять на целый месяц останемся без горячей воды.       Быстро высушив волосы, я стянула их в высокий хвост. Я вроде как блондинка, но цвет получился отстойным: на некоторых прядях желтоватые пятна, а корни и вовсе черные. Что же, мне просто захотелось сменить имидж, а о последствиях я, как всегда, не задумалась.       Я красила ресницы и внимательно смотрелась в зеркало: у меня высокие скулы, густые брови и сравнительно пухлые губы. Я не красивая, и не страшная. Где-то посередине, со своими синяками под глазами, бледной кожей и тощим телосложением. Я унаследовала фигуру матери. «Наркотический шик» — так бы сказали в мире моды, воспевая оды выступающим ключицам и рёбрам, отсутствию соблазнительного изгиба бёдер и красивой полной груди. Я казалась себе угловатой, костлявой и совершенно не сексуальной. К тому же все вещи либо сидели на мне тяжелым мешком, либо подчёркивали неестественную худобу. Но, если честно, в моей жизни было куда больше проблем, чем не самая привлекательная внешность, так что я редко заморачивалась по этому поводу.       Я бросила взгляд на часы и мысленно дала себе пинок: надо спешить, если, конечно, мне хотелось задержаться на этой должности подольше. Черная футболка, джинсы и парка — я натянула свой обычный наряд, попутно бросая в рюкзак рабочую форму. Кажется, эти вещи вышли из моды ещё три года назад и сейчас считались настоящим моветоном; и, хотя я искренне преклонялась перед творчеством Сен-Лорана, денег у меня хватало только на Walmart. Прости, дружище.       Вечер только начался, но сумерки уже стали сгущаться над городом. Я шагала по оживленной улице, огибая небольшие лужицы в попытках спасти натертые до блеска ботинки — единственную деталь моего гардероба, которую я искренне любила и от которой отказывалась избавляться даже на работе. Каким-то образом мягкая кожа, плотно облегающая лодыжки, и тяжелая подошва заставляли меня чувствовать себя комфортно даже в отвратительно короткой форменной юбке. Поежившись, я запахнула тонкую куртку. Прохладный ветер напоминал, что по календарю давно наступила осень.       Преодолев остаток пути без происшествий, я вошла через вход для рабочего персонала и быстро переоделась в общей раздевалке. Как раз вовремя, потому что в дверях появился Джонни.        — Привет, солнышко. Вчерашняя ночь удалась?       Парень нахмурился и принялся сосредоточенно колупать краску на косяке. Похоже, что мой вопрос его не особенно воодушевил.       — Черт, Иди, у меня проблема. Вчера ночью Рейчел сказала, что у меня на заднице… ну, родинка. Небольшая, конечно, но…       Я не удержалась и прыснула со смеха. Их отношения с Рейчел всегда были немного особенными, что не переставало меня удивлять. Они оба были раскрепощёнными, свободными и не стеснялись ничего. У них тормоза либо полностью отсутствовали, либо очень плохо работали.       Джонни выглядел очень серьёзным, и, кажется, моя реакция его расстроила.       — Это не смешно, — он нахмурился и окончательно стал похож на обиженного ребенка.       — Подожди, ты точно уверен, что мне следует об этом знать?       — Конечно, потому что я не понимаю, плохо это или хорошо. Она так заострила на этом внимание, понимаешь, — он снова протяжно вздохнул. — Мы возле стены, напротив большое зеркало, я уже на грани. И она говорит: «Джонни, детка, у тебя родинка на заднице!»       Тут я не удержалась и откровенно залилась смехом, чувствуя, как на глазах появляются слезы; я была почти на грани того, чтобы комично согнуться пополам и начать держаться за болевший от смеха живот. Но, кажется, друг твердо решил игнорировать мою реакцию.       — Тебе нужно на это посмотреть.       Я легко стукнула его кулаком в плечо. Мне было откровенно смешно, и я не думала, что наша дружба выдержит такую эксцентричную проверку на прочность.       — Джонни, я не собираюсь смотреть на твою задницу.       Его лицо осталось абсолютно серьезным. Я напрягла все лицевые мышцы, чтобы остановить смех, но подрагивающие губы выдавали меня с головой.       — Ну я серьезно, детка, мне нужно мнение эксперта.       — И это я эксперт?       Хотелось бы знать, с каких пор меня начали считать специалистом по оценке голых мужских задниц, учитывая мой не самый впечатляющий романтический опыт.       Джонни пожал плечами:       — Конечно, ты же мой лучший друг. — Я закатила глаза. Это был запрещенный прием.       — Не уверена, что в политику нашей дружбы входит оценка чьей-то задницы.       — Очень зря, я бы твою оценил…       — Джонни!       — Ладно-ладно, так что?       Я вздохнула и закатила глаза, понимая, что мне придется согласиться, иначе мы проторчим тут еще добрых минут пятнадцать, пока мой беззаботный друг будет беспрерывно меня доставать.       — Ну хорошо, только быстро.       Он повернулся ко мне спиной и принялся медленно стягивать штаны. Не самая впечатляющая картина, учитывая, что мы уже очень долгое время жили вместе.       Оставшись в одних боксерах, парень оглянулся через плечо и подмигнул мне. Я скорчила рожу и жестами попросила его поторопиться. Веселье снова накатывало на меня, однако я стойко держалась, не желая еще больше усугублять ситуацию. Но как только он подхватил рукой резинку трусов, с кухни раздались громкие крики:       — Идлен, четвёртый столик! Где тебя черти… — старина Майкл, хозяин заведения и наш главный шеф-повар, распахнул двери в раздевалку и застыл, не успев сделать и шага. — Что, черт возьми, здесь происходит?       Я вскрикнула от неожиданности и подскочила на месте, приглаживая слегка задравшуюся юбку. Подпрыгивая, чтобы освободить штанины из-под своих пяток, Джонни торопливо натягивал брюки и выглядел ещё более смущенным, чем был до этого — румянец покрывал все его лицо и даже уши. Похоже на сцену из какого-нибудь ситкома: неловкая, неправдоподобная и удивительно глупая ситуация. Я была в шаге от истерики.       — Это не то, что вы подумали, сэр, — выдавил из себя мой друг, наконец обретя дар речи. — Я просто, ну, хотел показать, я тут набил…       — Оставь это для дураков, Эванс. Вы двое, отправляйтесь работать, бездельники. Если в следующий раз я застану вас в таком положении, то вышвырну на улицу.       Наступила тишина, и я громко сглотнула слюну. Майкл бросил на меня раздражённый взгляд.       — Чего застыла? Может, мне сделать твою работу за тебя?       Мужчина нахмурился, вероятно, справляясь с нахлынувшим возмущением. Я мысленно удивилась, как до сих пор не вылетела отсюда. В который раз. С моим характером это действительно было больше похоже на случайность. Кому нужна девчонка, которая постоянно лажает, ввязывается в неприятности и вечно всех раздражает своей уверенностью в себе? Я попыталась глупо оправдаться в надежде, что это сработает:       — Извини, старик. Этого больше не повторится.       Майкл потер морщинистую шею, бросил на меня тяжёлый взгляд и исчез в подсобном помещении, очевидно не желая тратить силы на лекции.       — Иди работай, Идлен, — дверь закрылась с громким хлопком.       Ну что же, придется постараться, потому что в субботу у нас аншлаг, и я обычно получаю хорошие чаевые: люди отчаянно считают дни до наступления желанного выходного и с трепетом бегут в клуб, чтобы сбросить напряжение. В округе это заведение пользовалось особенной популярностью. Перспектива «легких» денег, которые могли бы позволить покрыть долг по квартире за прошлый месяц, ужасно меня соблазняла. Если хорошо постараться, то заработок за смену мог превысить тридцать долларов. Просто подарок судьбы, поданный на блюдечке, — осталось только воспользоваться.       — Моя смена только начинается, Джонни, а я уже на грани увольнения.       Недовольство в моем голосе было трудно не заметить, но на лице парня сияла яркая улыбка. Конечно, его это забавляло, как и все неловкие ситуации вокруг. Джонни относился к жизни с абсолютным оптимизмом и полной несерьезностью. Временами это меня раздражало, а иногда — очень вдохновляло.       — Да брось, никто не удивился.       — Увидев тебя в трусах? Конечно, многие официантки привыкли к этому зрелищу, но не Майкл.       Джонни закатил глаза и бросил:       — До встречи дома, крошка.       Я удалилась, посылая ему воздушный поцелуй. Пройдя через кухню и быстро поздоровавшись с коллегами, я вошла в зал.       Мне нравилось это место, потому что здесь было так просто чувствовать себя по-настоящему живой. На улице всегда было удивительно тихо, но внутри — оркестр неизведанных эмоций, обнажающих в тебе нечто грязное, запретное, порочное. В свое время меня поразил этот контраст: помещение удивительно разнилось с тем, что люди видели снаружи. Гнетущая атмосфера, утопающая в темных тонах помещения, казалось, только подчеркивалась громкой музыкой, льющейся из динамиков. Люди сместились в центр площадки и плавно двигали бедрами, ловко попадая в такт музыке, а немногие из оставшихся расположились чуть поодаль и с легким вожделением наблюдали за танцующими. Их наряды были предельно откровенными, но завораживало вовсе не это. К высокому потолку помещения были прикреплены четыре стальные клетки, в которых танцевали женщины, лаская друг друга и постепенно обнажая различные части тела. Теперь меня это не сильно впечатляло, но в свой первый день я ощутила легкую тошноту. Благодаря этому дизайнерскому решению название для кафе нашлось быстро. «Клетка» — так его именовали все вокруг.       Мне нужно было поговорить с администратором, чтобы обозначить свои обязанности на сегодня. Кажется, в приватной комнате намечался банкет. Потные мужики, обтянутые дорогими костюмами, их спутницы, не отличающиеся особым интеллектом, грязные, похабные и обличающие словечки, летящие отовсюду, — ух, меня так воодушевляли подобные мероприятия!       — Монро, тащи свою тощую задницу сюда!       Я вздрогнула, но потом повернула голову в сторону звука и едва сдержала ухмылку. За барной стойкой сидел мой хороший знакомый, часто захаживающий сюда, чтобы пропустить пару бокальчиков. Сегодня на нем была простая черная футболка и обыкновенные брюки, и я в очередной раз отметила, насколько он красив. Нет, я не хочу сказать, что он отлично смотрелся бы где-нибудь на обложке Vogue — с моей стороны было бы странно об этом размышлять, — но было в нем что-то гипнотическое. Облаченный во все черное, в тандеме с темными волосами и светлой кожей, он излучал странную уверенность и… опасность? Всему виной глаза — чуть раскосые, льдисто-голубые, но тем не менее полыхающие ярким огнем.       Я бы могла идеализировать наши отношения и надеяться на что-то большее, чем простое полубратское общение, но мое сердце уже давно было в руках у Роберта Дауни-младшего. Эту любовь не оспорить.       Я присела рядом. Диего выглядел слегка помятым и усталым, что меня удивило. Хоть мы и не вели задушевных бесед, я была почти уверена, что он из тех счастливчиков, у которых есть возможность прожигать жизнь вместе с папиными деньгами. А такие люди всегда выглядят отлично, даже если не вылезали из клуба три ночи подряд.       — Привет, малыш Ди. Выглядишь неважно. Плохой день?       Он скучающе ответил:       — Плохой век.       Я сразу же узнала отсылку и усмехнулась. Если в моей жизни и было что-то постоянное, то это огромная страсть к сериалам, и Диего эту страсть разделял. Так что в этом месяце у нас «Дневники вампира».       — Кэтрин уже приехала в Мистик-Фоллс? Готова поспорить, что ты от неё в восторге. Она горячая штучка.       Диего широко улыбнулся и стал манерно растягивать гласные. Иногда мне казалось, что он жуткий позер, но с этим вполне можно мириться.       — Мне больше нравится Стефан. Он такой тихий, сексуальный и опасный.       Я тут же нашлась с ответом:       — Извини, Ортиз, но я в команде Деймона.       Он сделал неопределенный жест рукой и пожал плечами. Футболка на его плечах слегка натянулась, подчеркивая рельефные мышцы. Я отвела взгляд, не желая быть уличенной в разглядывании.       — Да, всем нравятся плохие мальчики. Жуткое клише.       Мне хотелось закатить глаза и возмутиться, но я поспешила перевести тему.       — Мне начинает казаться, что тебе у нас нравится. Серьезно, что ты делаешь в этом богом забытом месте? Ищешь девочку на одну ночь, чтобы избежать ложных обязательств и завышенных ожиданий? — я почти смеялась, выдерживая долгую драматичную паузу, а потом продолжила. — Готова поспорить, у тебя немного подружек. Им просто никогда не нравится то, что было в прошлый раз.       Сегодня я была в ударе, но парень не смеялся. Он только усмехнулся, посылая мне долгий сосредоточенный взгляд. Диего подвинулся ближе, отчего расстояние между нами стало не больше нескольких сантиметров. Его глаза вызывающе сверкнули:        — Хочешь проверить?       Мне снова стало смешно, но что-то в моем животе предательски зашевелилось. Я сглотнула и послала ему милую улыбочку:        — Я лучше умру.        — Не сомневаюсь, — он снова облокотился на спинку кресла и слегка поправил взъерошенные волосы. — А ты не очень-то вежлива.       Я поймала его взгляд, и он не удержался от короткой ответной улыбки.       — Мне платят не за вежливость.       — А за что?       Я старалась всем своим видом продемонстрировать полнейшее пренебрежение, но все равно неловко поерзала на стуле.        — За то, чтобы я обслуживала придурков вроде тебя. Серьезно, ты меня не впечатляешь.       Он рассмеялся, показывая поднятый большой палец. Я почувствовала, что вот-вот задохнусь: его низкий грудной смех обволакивал и заставлял сердце биться с удвоенной силой. Никому нельзя быть настолько сексуальным. Это настоящее кощунство. Я тяжело сглотнула вставший ком в горле.       Диего поправил челку, упавшую на лоб, и медленно произнес:        — Не помню, чтобы ты меня обслуживала. Может, стоит попробовать? Я думаю, ты неплохо справляешься со своей работой.       Черт, он явно имел в виду совсем другое. Его пристальный взгляд осматривал меня с ног до головы, и внезапно я пожалела о том, что не потратила больше времени на сборы. Прежде чем я смогла переосмыслить свое глупое сожаление, раздался насмешливый голос:       — Похоже, сегодня я купил билеты на первый ряд.       Немного резко от неожиданности я обернулась и задела волосами плечо Диего. Возле барной стойки стоял Джонни и ухмылялся. Видимо, я не услышала, как он подошел. Подождите, он здесь, чтобы снова поставить меня в заведомо неловкую ситуацию? Странно, но на нем до сих пор рабочая форма — неужели сегодня он работает в две смены?       — Обращайся. Но учти, что обычно билеты раскупаются за секунду, — я улыбнулась ему и приветливо махнула рукой. — Ребекка оставила тебя на банкет? Я думала, твоя смена окончена.       Он кивнул, и мне стало его жаль. Сегодня он выглядел обессилившим, но пытался это скрыть милой улыбкой, от которой у него часто светились глаза и появлялись ямочки на щечках.       Джонни нравился девушкам, и это неудивительно. Он был простым парнем, тем самым, которого всегда хочется показать маме. Оптимистичный и уравновешенный, от него редко можно было услышать злость и раздражение. В отличие от меня, он всегда знал, что нужно сказать, умело поддерживал беседы на любые темы и отличался каким-то особым обаянием. Его все обожали.       — Привет, Ортиз. Снова бездельничаешь?       Диего отвел от меня взгляд этих прекрасных голубых глаз и посмотрел на Джонни.       — Как и всегда. Кто-то же должен всех разочаровывать и ничего не делать.       Я засмеялась, победно вскидывая руки:       — Эй, вообще-то эта роль уже принадлежит мне.       — Это точно, старик, — согласился Джонни. Он кивнул на опустевший стакан Диего. — Тебе налить?       Ортиз поморщился и с громким звуком отодвинул стеклянный сосуд в сторону. Его потемневшие глаза недолгое время оставались прикованными к моим, но потом он отвернулся.       — Нет, спасибо. Мне уже хватит. Тем более скоро начнется вечеринка, и я, к сожалению, туда приглашен.       Джонни театрально хлопнул себя по лбу и ткнул пальцем на меня. Кажется, до него только что дошло, зачем он сюда явился.       — Точно, черт возьми. Я пришел сюда, чтобы сказать, что Ребекка тебя ищет, Идлен. Поторапливайся, детка, сегодня у нас какие-то внеплановые крутые гости. Мы работаем в паре.       Мне захотелось протяжно выдохнуть и кому-нибудь пожаловаться на сегодняшнюю нелегкую судьбу. Я терпеть не могла банкеты. Должно быть, поэтому Ребекка попросила Джонни задержаться — вечер сегодня загруженный, и официанты были в дефиците.       — Чудесно. Я счастлива.       Я встала со стула и поправила короткую юбку, грозившую оголить совсем непозволительные места, а потом бросила напоследок:       — Увидимся, крошка Ди. Мне пора работать.

***

      Легко лавируя между столиками и нетрезвой толпой, я пробралась к металлической лестнице и взбежала по ступенькам на второй этаж — пришло время VIP-зоны. К «особым» клиентам, как любил их называть наш менеджер, я относилась равнодушно. Большинство смотрело сквозь меня, игнорируя мое существование, или же с пренебрежением. Некоторые, помоложе, будучи навеселе, предлагали к ним присоединиться, но после нескольких отказов обычно переключались на что-то другое. В общем-то, мне было все равно, кто как ко мне относятся, лишь бы платили — а чаевые здесь бывали неплохие.       Второй этаж возвышался над общим залом. Тонированное стекло, служившее преградой для оглушительной, доносившейся снизу музыки, позволяло наблюдать за танцполом, при этом скрывая все, что происходило внутри от лишних глаз. Возможно, поэтому здесь так часто заседали всякие бизнесмены — удобно, когда переговоры плавно перетекают в празднование по поводу заключенной сделки. Кажется, сегодня был именно такой случай. Я вошла в комнату и бесшумно прикрыла за собой дверь.       На стильных бархатных диванах, стоящих друг напротив друга, расположились четверо мужчин и женщина. Еще одну девушку я заметила в дальнем углу у пилона. Да, здесь было все для развлечения гостей, включая шест и обособленную стереосистему для поддержания атмосферы. Бонусом шел отдельный санузел. Силясь не закашлять от густого сигаретного дыма, висевшего в воздухе плотной завесой, я подошла к низкому столику и принялась убирать пустую посуду.       Официанты должны быть тихими и незаметными, поэтому я старалась не мозолить никому глаза. Разговоры о том, кто кому должен и какой откат приемлем в данном конкретном случае, меня не прельщали. Куда увлекательнее рассматривать клиентов. Не то чтобы они были мне интересны, но развлекать себя как-то надо. Я скользнула взглядом по мужчинам напротив меня — похоже, они здесь не первый час, но, судя по всему, еще не договорились.       Трое из них о чем-то негромко спорили. Тот, что сидел подальше, спиной ко всем, увлекся своей спутницей, беззастенчиво усевшейся прямо ему на колени. Рукой он залез в глубокий вырез платья, отчего явно силиконовая грудь грозила вывалиться наружу. Девушка сладко улыбалась, запрокинув голову. Расфокусированный взгляд блуждал по комнате, не останавливаясь ни на одном предмете. Периодически она прикрывала глаза, и ее красивое лицо расслаблялось, словно она вот-вот отключится. До меня наконец дошло. Она же под кайфом! Интересно, Питер снова торгует или они со своим…       Я потянулась, чтобы забрать почти пустой бокал, но так и не донесла его до подноса с посудой. Мою руку грубо схватили, так что гладкое стекло выскользнуло из пальцев, и в следующую секунду множество мелких осколков рассыпалось по полу, обдав всю меня брызгами. Разговор прервался, и все молча уставились на меня. Черт! Какого хрена… Ощущая, как щеки заливает противный румянец, я уставилась на свое запястье, все еще сжатое широкой мужской ладонью. Несколько мгновений я мысленно ловила ускользающее терпение, напоминая себе, что должна сохранять спокойствие и вежливо улыбаться, что бы ни происходило. Хотя кому я вру, самообладание никогда не входило в топ моих личных качеств.       — Эй, Лонни, полегче, — послышался женский смех.       Я растерянно наблюдала, как лужица расползается по полу, подбираясь к подошве ботинок. Спустя просто бесконечные три секунды невыносимой неловкости я с удивлением обнаружила, что больше не являюсь объектом всеобщего внимания — все снова вернулись к своим занятиям.       Это было неприятно, но работа официанта включала в себя и другие довольно неудобные моменты. Интересно, куда запропастился Джонни? Он ушел за напитками и не вернулся.       Постаравшись нацепить бесстрастную маску, я наконец посмотрела на этого Лонни, как его обозвали: бесцветные волосы падали на низкий лоб, а плоское лицо ничего не выражало. Он был тучным и полным, а светлые глаза под белесыми бровями уже подернулись мутной пеленой. Нетрезвый взгляд был направлен куда-то сквозь меня. Очевидно, мужчина был не в силах сфокусироваться, хотя смотрел в нужном направлении. Такое приходилось видеть нередко, учитывая специфику моей работы, однако теперь мне стало не по себе.       — Оставь это, — потная ладонь скользнула по моей руке вниз, и гость наконец отвернулся, предварительно ощупав меня взглядом.       Пробурчав себе под нос невнятные извинения, я сорвалась с места и юркнула в узкий коридор, ведущий в санузел. Дверь закрылась с хлопком, пожалуй, более громким, чем было бы уместно, но мне было плевать.       Резко выдохнув, я прислонилась спиной к прохладной поверхности двери и уставилась на свое отражение. В широком зеркале на противоположной стене отразились красные от смущения щеки и растерянное лицо. Белая ткань рубашки была безнадежно заляпана алкоголем. Злополучный стакан, прежде чем разлететься на осколки, пару раз перевернулся и все его содержимое оказалось на мне — жёлтое пятно красовалось на самом видном месте. Юбке повезло больше — пара капель на черной ткани были почти не видны. Но вонять все равно будет.       Злость и раздражение вновь охватили меня, когда я вспомнила мутный взгляд слишком близко от своего лица и крепкую хватку на запястье. Я с раздражением дернула миниатюрный винт, так что кран жалобно загудел.       — Какой же придурок! Ну разве можно быть таким мерзким, — прошипела я себе под нос, перекрываемая звуком воды.       Прохладная струя приятно ощущалась на коже, и на мгновение я позволила себе расслабиться и бесцельно наблюдать, как единый поток разбивается на сотни капель о гладкую мраморную поверхность раковины. Прикрыв глаза, я постаралась выдохнуть и успокоиться. Подумаешь, немного припозорилась. Не в первый же раз и точно не в последний. К тому же, может быть, теперь этот тип решит загладить свою вину и у меня будут хорошие чаевые. Они все так делают, если не совсем кретины.       От мечтаний о дополнительной сотне баксов меня отвлёк звук открывающейся двери. От неожиданности я резко повернулась на месте, сделала шаг назад и уперлась в стену, так что раковина оказалась справа. В дверях стоял Лонни, мой новый приятель. Интересно, что ему могло здесь понадобиться. Не иначе, он вообще забыл, что я сюда заходила. Все ещё чувствуя себя несправедливо обиженной, я попросила немного резко:       — Тут вообще-то занято, не могли бы вы подождать снаружи, — я выжидающе посмотрела на него.       Ответа не последовало. Мужчина медленно смерил меня тяжёлым взглядом, поднес ко рту сигарету и сильно затянулся. Густой дым на выдохе почти скрыл его ничего не выражающее лицо, которое теперь при нормальном освещении казалось совсем плоским.       Становилось как-то не по себе. Решив не нарываться на неприятности, я нацелилась на дверной проем, который все ещё был загорожен только наполовину.       — Хотя знаете, я уже закончила и, пожалуй… — не успела я сделать шаг, как мужчина, на удивление ловко нащупав ручку, захлопнул дверь и тяжело шагнул мне навстречу. По спине пробежал неприятный холодок. Как-то разом меня настигло осознание: я в замкнутом пространстве, наедине с явно неуравновешенным незнакомцем, и вряд ли кто-то из его дружков прибежит на мой крик.       То, что происходило дальше, я видела будто в замедленной съёмке. Время тянулось как густой кисель, и я вязла в нем, не в силах даже моргнуть. Вот он потянулся ко мне и схватил за плечо. Я слабо попыталась уйти назад, но выходит плохо. Между пальцев у него все ещё был зажат окурок, боковым зрением я отметила, как пепел с него осыпается мне на рубашку. Круглое лицо приблизилось ко мне, и я инстинктивно вжалась в стену, стараясь выиграть несколько дюймов свободного пространства. Внутри все сжалось от отвращения, когда крепкий запах алкоголя, смешанный с табачным дымом, окутал меня вместе с мужским дыханием.        — Побудь хорошей девочкой, малышка.       Его руки начали блуждать по моему телу, и что-то внутри меня замерло. Я словно не могла пошевелиться, ощущая, как тело сковывает страх. Жирные пальцы устремились к пуговицам на моей рубашке, и его губы растянулись в неприятной сальной улыбке. По моему лицу потекли слезы. Он наклонился ближе, прижался губами к моей шее, и я начала кричать. Он тут же заглушил этот крик, зажимая мне рот.        — Заткнись и хорошенько обслужи меня. Может, тогда я добавлю к твоим чаевым пару долларов.       Вот сколько я стою? Два чертовых доллара?       Во мне поднялась волна гнева — она затуманила сознание, и я перестала контролировать себя. Он держал меня крепко, но алкоголь в его крови сейчас давал мне очевидное преимущество, ведь этот придурок с трудом стоял на ногах. Я отпихнула его, вкладывая в это простое движение все свои силы, а потом нацелилась коленкой в пах.        — Не смей меня трогать!       Он отшатнулся — в глазах толика удивления, которая быстро сменилась раздражением, злостью…       — Сука! Я убью тебя.       Он не шутил. У меня было две чертовых секунды, чтобы его обойти, но помещение слишком маленькое для таких маневров. Я начала лихорадочно соображать и тянуться к мыльнице возле раковины, но рукой он заблокировал это движение. Мужчина схватил меня за волосы, и я упала на пол, ударяясь затылком о кафель. В глазах потемнело.       Его руки снова были на моем теле, и я не могла ничего сделать — это отчаяние, холодное, гадкое и липкое, отпечатывалось на коже. Но я не собиралась сдаваться и сопротивлялась изо всех сил, брыкаясь в том атакующем стиле, который свойственен любому человеку, находящемуся в состоянии паники и страха. Я отпихнула его локтями, поползла куда-то в сторону, но это не помогло. У меня просто не хватало сил.       Мужчина взялся за край моей юбки, и я крепко зажмурила глаза. Может, если он замешкается на пару секунд, я успею удрать, или же…       — Какого черта здесь происходит?       В проеме стоял Диего. Его взгляд был сосредоточен на мне, и я осознала, насколько сильно он взбешён. Казалось, он с трудом контролировал себя.       Сделав два коротких шага, парень оказался рядом с нами и оттащил от меня эту потную, отвратительную тушу, которая, кажется, вообще перестала осознавать, где находится. Мужчина что-то пробурчал, но Диего не дал ему договорить. Резко дернув за воротник, Ортиз поднял тело, явно весившее в два раза больше его самого, а потом послал ему сильный удар в челюсть.       И ещё, и ещё.       Когда затылок гостя с размаху врезался в стену, я вдруг испугалась, что Диего убьёт его.       — Диего, не стоит, оста…       Он обернулся, и я встретила его дикий, рассредоточенный взгляд. Меня бросило в дрожь, и я отползла назад.       — Уходи.       И я послушалась.

***

      Я промчалась мимо бара и сразу побежала на улицу; мои ноги тряслись, а дыхание сбивалось от наступающей истерики. Внутренности сдавливало тяжелыми тисками, перекрывая доступ к кислороду, а растущая нервозность отравляла сознание, вызывая жгучую мучительную боль, которую я не могла не чувствовать. Мне срочно нужно было закурить.       Пальцы предательски соскальзывали с зажигалки, и я выкинула бесполезный кусок пластика куда-то в сторону. Губы начинали дрожать, а в глазах неприятно щипало. Мне не нравилось это скользкое ощущение внутри — оно расползалось по телу и жгло где-то на уровне груди.       Я чувствовала себя отвратительно.       Этот жидкий конденсат осознания собственной беспомощности накапливался на задворках сознания, и я пыталась выгнать, вытравить эти глупые мысли, вскрыть хрупкую броню насильно, ломая потребность выплеснуть эмоции.       Моя собственная безнадежная реальность вдруг стала совсем невыносимой.       — Монро?       Баритон раздался где-то сбоку, и я зажмурилась, сгоняя с глаз слёзы. Я попыталась нацепить на себя маску безразличия: мне не хотелось, чтобы он видел эту истерику.       —Как ты?       Я обернулась и встретилась взглядом с Диего. У него был потрёпанный вид, костяшки рук сбиты в кровь, и я зачарованно следила за капелькой пота, которая стекала по его выступающей ключице.       — Прости меня, — в его голосе раскаяние и замешательство, — я не должен был кричать на тебя. Монро, это было так грязно и мерзко, он настоящий ублюдок. Он заслужил.       Внутри меня что-то ломалось, обнажая так много эмоций: злость, разочарование, страх. Они глубоко внутри, и это опьяняло.       — Я просто… — мой голос немного дрожал, и я прочистила горло. — Я не знаю, почему так получилось. Почему они думают, что вправе так со мной поступить? Да, это моя работа, клиенты разные, и я давно должна была к этому привыкнуть. Но это тяжело, понимаешь? Понимать, что ты не вправе что-либо изменить.       Диего молчал, и я не винила его за это. На миг все словно погрузилось в тишину, и единственным, что ее нарушало, был гул проезжающих мимо автомобилей и стук моего собственного сердца. Парень подошел ближе, в его больших голубых глазах плескалась растерянность. От прежней бравады и самоуверенности не осталось и следа: он явно чувствовал неловкость, совсем не понимая, как вести себя с обиженным подростком.       — Забудь, ты и так слишком много для меня сделал. Я должна была сказать спасибо, а не грузить тебя проблемами.       Меня снова потряхивало не то от холода и постепенного осознания всей нелепости ситуации, не то от того, насколько уютно я ощущала себя рядом с ним.       — Все в порядке, Монро, — спокойно ответил Диего.       Его рука медленно потянулась ко мне, и я едва сдержалась, чтобы не сделать шаг назад. Мысленно ещё пребывая в том туалете, я дрожала от самой мысли прикоснуться к кому-то.       Он неловко коснулся моей шеи, но почти сразу одернул себя, сжимая ладонь в кулак. Я растерянно потерла обнаженный участок кожи, чувствуя, как от его легкого нежного прикосновения по телу расползается тепло. Взгляд Диего остекленел, он прикован к моим движениям.       И я почувствовала то, чего никогда не ощущала прежде, — отчаянную потребность в ком-либо. Я порывисто обняла Диего, прижалась к нему в поисках поддержки, позволив горячим слезам скатиться по лицу и впитаться в его футболку. Его руки легли на мою талию, и тепло окутало меня со всех сторон. Напряжение постепенно покинуло меня; я глубоко втянула воздух через нос и будто впервые за последние двадцать минут выдохнула. Возможно, мне совсем необязательно справляться со всем самостоятельно, по крайней мере в эту секунду.       Наше молчание и оглушающая после громкого клуба тишина заставили меня отстраниться. Мне вдруг стало неловко за этот порыв и за то, что решила вывалить свои чувства на почти постороннего человека, который и так был слишком добр ко мне. Моя подавленность смутила даже меня. Я была импульсивна и вспыльчива, обычной реакцией было бы желание вернуться и убить этого ублюдка, а я стояла здесь — грустная, подавленная и едва сдерживающая рыдания.       — Извини, — я посмотрела вверх, чтобы снова увидеть его лицо, но взгляд наткнулся на острый подбородок. Смутившись, я сделала шаг назад.       Диего неловко опустил руки и засунул их в карманы. Очевидно, что наш кратковременный контакт принёс больше удовольствия мне, чем ему.        — Мне нужно возвращаться, — переминаясь с ноги на ногу, я кинула взгляд на дверь черного входа и внутренне содрогнулась.       Я совсем не была полна решимости и желания туда вернуться, но меня никто не спрашивал. Настала пора заканчивать с этим персональным драматическим кружком и мириться с жестокой реальностью: я обслуживающий персонал в неплохом ночном клубе, который приносит мне вполне стабильный доход — еще пару лет назад о подобном я и просить не могла, а сейчас развожу сопли.       — Нет, не нужно.       Я открыла рот, чтобы возразить, но Диего меня опередил:       — Я поговорил с твоим барменом, он тебя отмажет. Тебе стоит пойти домой.       Я нахмурилась. Вечер сегодня не самый приятный, а Джонни и так проработал лишнюю смену. Мне не хотелось оставлять его одного.       — Не переживай, крошка Ди. Я справлюсь, — я постаралась вложить в свой голос весь запас уверенности и оптимизма, что у меня еще оставался, чтобы побыстрее скрыться внутри шумного помещения и сделать вид, что ничего не произошло. Не знаю, что меня выматывало сильнее — эмоциональный шок, постепенно оставляющий меня вместе с последними крупицами самообладания, или же чувство чрезмерной открытости и незащищенности под проницательным взглядом парня напротив. В любом случае, сил на сопротивление оставалось все меньше, и я должна была приложить усилия, чтобы избавиться от этой совершенно необязательной заботы и не чувствовать необъяснимое чувство вины.       Его лицо исказила гримаса неудовольствия, что крайне удивило меня. Я навязала ему свое общество и все сопутствующие проблемы, разве он не должен радоваться, что наконец избавится от меня?       — Меня ты точно не обманешь, Монро. Так что можешь перестать строить из себя героиню вселенского масштаба. Думаю, никакой катастрофы без тебя не случится. Скорее даже наоборот — без тебя все будет спокойнее, — я фыркнула и мотнула головой. Только этот парень мог вложить в утешение столько сарказма. — Ну вот, так уже лучше, — он усмехнулся. — Давай, Идлен, я никому не скажу, как ты сбежала ночью с парнем на крутой тачке.       Видимо, мое лицо вытянулось, потому что он самодовольно улыбнулся, когда, повинуясь маленькой кнопочке на его ключе, фарами сверкнула Audi TT, припаркованная в десяти метрах. Возможно, я бы возмутилась такому вопиющему поведению, если бы не странное ощущение, вызванное тем, как он произнес мое имя, кажется, впервые за все время нашего знакомства. Оно окутывало мое сознание спокойствием, словно анестезия, и расслабляло. Так что вместо возмущенных возгласов он услышал только не слишком внятное бурчание:       — Не будь таким самонадеянным, Ортиз. Я ни за что не сяду к тебе в машину, какой бы «крутой», — я выделила это слово, — ты ее ни считал.       Конечно, сказать, что я не считала его машину как минимум эффектной, означало бы соврать. Но прямо сейчас мне было откровенно плевать на этот двухлитровый турбодизель и вызывающий желтый цвет. Я так устала, что спорила скорее на автомате.       Покосившись на тускло освещенную улицу, я тщетно искала в себе силы отказаться от комфортной поездки в пользу прогулки по ночным улицам полукриминального района. Словно прочитав мои мысли, он распахнул дверцу пассажирского сиденья и махнул рукой.       — Даже не думай, Монро, — он наклонил голову и прищурился, сдерживая ухмылку. — Или ты испугалась меня?       — Не дождешься, — закатывала глаза я уже на пути к машине.       Плюхнувшись на низкое сиденье, я собралась захлопнуть дверцу, но мне помешала мужская рука. Я резко вскинула голову и уставилась на Диего. Его изучающий взгляд словно приковал меня к месту.       — Ремень, — пояснил он.       — Ты серьезно? Думаю, я как-нибудь переживу эту поездку без дополнительных… — но закончить я не успела, потому что он уже нагнулся через мои колени и протянул руку к ремню безопасности, оказавшись в паре сантиметров от моего лица. Я тут же почувствовала, как меня окутал его запах: амбра, липкая сахарная вата и летний дождь, ощущавшийся прохладными каплями на разгоряченной коже.        Замок ремня безопасности не хотел закрываться, что удивительно для такого дорогого механизма, и теперь парень снова и снова тыкал в него, бормоча ругательства и совершенно не обращая внимания на то, что я не дышала уже несколько секунд. Я замерла, боясь сделать хоть одно неосторожное движение, и лишь через некоторое время потянула носом воздух. Диего был слишком близко — я могла увидеть, как пульсирует сонная артерия на его коже. Я облизнула пересохшие губы.       — Механизм иногда заедает, — звук его низкого, слегка хриплого голоса заставил меня вздрогнуть и ощутить легкий жар где-то на уровне груди.       — Что? — тупо переспросила я.       Диего повернулся, и мы встретились взглядами; теперь его губы были совсем рядом с моими. Мои щеки пылали от внезапной близости, и я была уверена, что он это заметил.       — Пора ехать, Монро.       Его голос звучал слегка… разочарованно, или мне показалось? Тем не менее Диего занял соседнее сиденье и повернул ключ в замке зажигания. Он выжал педаль сцепления и снял машину с ручника, медленно нажимая на газ. Я почувствовала, как рычит и вибрирует мотор, посылая по моему телу тысячи маленьких мурашек. Мне жадно хотелось оказаться на его месте.       Я любила машины и отчаянно мечтала водить, но не могла себе позволить даже что-то пережившее меня саму в несколько раз. Было в вождении что-то… свободное — ощущать рев двигателя снова и снова, подаваться вперед, когда машина прибавляет обороты и чувствовать, как подрагивает сердце, когда машина набирает особенно высокую скорость.        Я перевела взгляд на дорожную полосу: яркие огни мерцали на фоне спящего города, чьи высотки устремились вверх, утопая в небесах. Воцарилась тишина.       Машина уверенно лавировала в потоке скоростного шоссе, и я позволила себе расслабиться, откинувшись на спинку сидения. Я украдкой посмотрела на Диего и нервно прикусила губу. Мне захотелось разрушить возникшее между нами напряжение.        — Знаешь, что добавит несколько очков к твоей привлекательности? — спросила я, натянуто улыбаясь.        — М?        — Тейлор Свифт.       Губы Диего растянулись в широкой улыбке. Я удивилась: как, участвуя в драке всего час назад, он умудрялся выглядеть так великолепно? Он совсем не пострадал, не считая слегка потрепанного вида и небольших ранок на костяшках пальцев.        — Серьезно, Монро? — он слегка развеселился. — Нам нравятся рок-группы, иногда вечная классика, но не Тейлор Свифт.       Я выгнула бровь.       — О нет, ты имеешь что-то против Тейлор? Она великолепна и настоящая трудяга.       Диего покачал головой, издав едва слышный смешок:       — А ещё у неё клишированные высокобюджетные клипы и никакой оригинальности.       С этим я была совсем не согласна. Тейлор умела делать шоу и была по-настоящему талантлива, хоть и основная часть медиасферы упорно отрицала этот факт.        — Напомни, почему мы все ещё общаемся?       Он рассмеялся, но всё-таки сдался: из динамиков донеслось лирическое отступление Don’t Blame Me. Эта песня всегда затрагивала что-то внутри. Я победно улыбнулась.       — Кажется, мы снова добрые друзья.       Дернув подбородком в мою сторону, Диего произнес:        — Чтобы подружиться с тобой, достаточно смотреть сериалы, любить Marvel и временами позволять включать песни Тейлор?       Я запрокинула голову назад и усмехнулась. Это было смешно.        — У меня не очень высокие стандарты дружбы, ты знал?        — Догадывался, учитывая, с кем ты обычно общаешься.       Я нахмурилась. Наш диалог резко свернул в иное направление, и подтекст мне уловить не удалось, поэтому пришлось спросить прямо:        — Это ты о ком?        Следующие слова прозвучали с иронией, которую он и не пытался скрыть:        — О твоём бармене, конечно.        Мой голос немного надломился: наверное, мне просто не хотелось, чтобы ситуация выходила из-под контроля, а я понимала, к чему клонит Диего.       — Что не так с Джонни?       — Он глуповат, спит со всеми подряд и не в состоянии контролировать свою жизнь.       Я возмутилась. Его мнение было предвзято и совершенно не соответствовало действительности, а ещё я не понимала, почему наш разговор перешёл в это русло.       — То же самое можно сказать и о тебе, — едко прокомментировала я.       Диего медленно втянул воздух и перевел взгляд на дорогу, отрезав:       — Ты меня не знаешь.       Отлично. Впереди, наверное, рассказы о темном прошлом, которое он тщательно от всех скрывает, бунтарство и загадочность. Я закатила глаза.       — А ты не знаешь Джонни. Он добрый и всегда меня поддерживает.       Парень криво усмехнулся.       — Поразительная характеристика. С таким же успехом ты могла завести хомячка.       Я оставила этот выпад без ответа и отвернулась к окну. На такие детские перепалки после пережитого дня у меня не хватало сил.       — Монро, меня просто взбесило, что его не было рядом, когда…       — Он и не должен был, — я быстро перебила его, понимая, как отчетливо звучит в моем голосе досада. — Никто в этом не виноват.       Я прикрыла глаза, пытаясь вернуть самообладание. Эта грязная сцена все еще была в моей голове, и волны отвращения окутывали меня с новой силой. Я сглотнула: во рту пересохло.       — Тогда где он был? Я слышал, что вы должны были работать в паре.       Я не знала. И мое тягостное молчание послужило отличным ответом на этот вопрос.       — Что, если бы меня не оказалось рядом?       — Я бы справилась сама.        Парень посмотрел на меня так, будто бы я сказала какую-то глупость.       — Нет, не справилась бы. Он больше тебя и физически более развит. Это закончилось бы печально.       Я понимала это, поскольку трезво оценивала ситуацию, но меньше всего мне хотелось думать о том, какой мог бы быть исход.       — Значит, мне просто повезло, что ты был рядом.       Это правда, и мне трудно было выразить свою благодарность словами, потому что описать эти чувства невозможно. Он спас меня и сделал гораздо больше, чем мог себе представить.       Диего ничего не ответил и сосредоточился на дороге. Между нами снова возникла тишина, которую я приняла с благодарностью. Я вновь откинулась на спинку сидения и уставилась в окно. Мое тело наконец расслабилось, и я позволила себе раствориться в спокойной и нежной мелодии, которая лилась из динамиков салона. Через несколько мгновений мои веки тяжело слиплись, и я уснула. Последняя мысль проскользнула в сознание: кажется, я не сказала ему свой адрес.