L'achat et la vente

Женщина весьма элегантного вида, одетая в траурный наряд, вытерла последние слезы на лице, глядя на две холодные плиты, где покоились её родители. Свежевскопанная земля под камнем с надписью «Тригон Уильям Бенджамин Ротенберг» не взывала в ней чувства тоски и скорби, и едва ли она стала плакать, не будь здесь так много народу до этого момента, она, наверное бы, просто кинула букет цветов на святую землю и ушла, оставив тело отца под могильной святой землёй. Но нужно было сказать, наконец, то, что Рэйчел должна была сказать, вместо того словесного поноса, что она несла во время похорон. — Спасибо тебе за всё. И прощай… — она развернулась, собираясь покинуть семейное погребение. Ей бы очень не хотелось посещать это место, но здесь покоился самый родной для неё человек — матушка, которая скончалась тоже не так давно, всего около двух лет назад. В своей голове Ротенберг, едва ли не промотала тот момент, когда так скоропостижно скончалось, однако, мотнув головой с черной шляпой с черной вуалью, прикрывающую часть её лица, девушка отогнала столь печальную для неё мысль. Девушка осторожно зашагала по дорожкам и, пытаясь не запачкать туфли и подол смоленного одеяния, Рэйчел поспешила к выходу из этого завсегдатого места покойников и вдов. Уже у ворот кладбища девушка остановилась перед своим стареньким экипажем с дряхлыми двумя кобылками, которые пока что имели возможность двигать конечностями, но она чувствовала, что эти несчастные животные не протянут больше полугода. Лакей, сорокалетний басистый мужичок с медными волосами и усами, элегантно открыл дверь кареты и протянул хозяйке руку. Девушка почувствовала на себе несколько любопытных взглядов, которые быстро рассеялись — в конце концов, она являлась обычной барышней своих лет, просто потерявшей своего отца довольно в раннем возрасте, ведь Рэйчел через четыре месяца исполниться семнадцать и она выйдет в свет уже во второй раз. — Куда направимся, госпожа Ротенберг? — спросил он, когда девушка уже оказалась внутри. Аристократка села, расправляя юбки платья и направляя свой взгляд в окошко. — Домой, разумеется, Джон, — девушка тяжело выдохнула и добавила, — только на обратном пути, будь любезен, купи газету. — Да, госпожа, — он кивнул, хлопая дверцей. Девушка стянула перчатки, обнажая белые руки, однако, не как у обыкновенных девиц её статуса — идеальные и гладкие, а израненные полные маленьких, но довольно глубоких шрамов, которые являются мрачной памятью о её любимом «папаше». Экипаж тронулся.

***

Родовое поместье Ротенберг, давно пришедшее в свой упадок, более никогда не устраивавшее балов и приемов, кроме мелких встреч друзей и деловых партнеров отца, потому что Рэйчел было слишком стыдно приглашать сюда своих подруг на чаепитие — все чайные сервизы оставляли желать лучшего, а матушкин — идеально белый с красивой позолоченной росписью, которую она очень любила разглядывать в детстве, сидя в саду с ней — она доставала редко — это было её маленькое сокровище и единственный сервиз, вовремя спрятанный прислугой, когда её отец в очередной раз перебрал с коньяком. — Мисс Рэйчел, — служанка, весьма ухоженная, чьи светлые волосы были собраны в строгий пучок, а фартук был так накрахмален, что слепил глаза на фоне простого черного шерстяного платья, присела в реверансе, сжимая в руках сверток бумаги, — ваша газета. — Бель, — Рэйчел протянула руку, получая в руки газету, — налей мне ещё кружечку чая, — девушка молча налила напиток и, отойдя к окну, смиренно стала ожидать следующего приказа госпожи. Попивая чай, глаза девушки пробегали по строчкам, изучая утреннюю газету, в которой не было чего-то выдающегося. Она сразу пролистала самое неинтересное, что оставит на конец — светские новости невероятно выматывали, но знать их было нужно, иначе многие сомнительные дамочки, которым не помешало бы хоть раз прикрыть свой накрашенный рот и просто вежливо заткнуться, дабы эта грязь перестала сочиться сквозь эти белые зубы. Некролог — куда интереснее, поэтому она с интересом рассматривала портреты и изучала причины смерти. И тут ничего интересного, — ах, какая же скука в Лондоне. Ничего стоящего… — девушка кротко и понимающе улыбнулась. — Вы прочитали только некролог. Возможно, в других статьях будет нечто интересующее вас? — она немного наклонила голову, смотря на свою госпожу. — Ох, если бы это так, то поверь мне — некролог уже удивил бы меня, — Рэйчел печально выдохнула, если её любимый раздел прессы ничего не выдал — это означает, что остальное в газете простая вода. Но, прислушиваясь к своей подруге, Рэйчел всё-таки открывает первую полосу. «Уэйн Энтерпрайзис вырывается вперёд — один из самых успешных банков» Каждый день банкиры меняются, обедняют или вырываются на вершину. Они питаются за счет тех, кто не может выплатить свои долги. Потому что они забирают и приумножают чужие ошибки. Однако, успешные вложения этих людей окупились. Строки о промышленниках веселили её — хотела бы аристократка подлизываться так же, как делают это журналисты. Так… Молодые наследники этой компании — Ричард и Дэмиан Уэйн — являются основными инициаторами данной весьма выгодной сделке. Какие перспективные и умные джентльмены. Вот и молодцы, подумала она, двигаясь вниз по газете. «Шестнадцатая принцесса Антуанетта помолвлена» Рэйчел просмотрела и эту статью. Венгерский принц — неплохо, однако, неизвестно, как этот «неписанный» красавец выглядит наяву. Многие портреты — это пародия на настоящего человека, которого часами рисовали на толстом холсте, дабы увековечить статность в этой картине. Именно поэтому Ротенберг не любила художников — их виденье порой слишком отличается от реальности и это порядком раздражало, ведь реальность обычно разочаровывает (право, это касалось лишь портретов людей, пейзажи она любила и самостоятельно делала наброски в саду). Её четвероюродная сестренка скоро выйдет замуж — она попыталась вспомнить сколько ей лет, но лишь вспомнила о том, что несколько младше Рэйчел, а значит уже скоро дебютирует. Прямо, как леди Ротенберг в прошлом году, открывая для себя врата светской жизни, что ж ей нужно поторопиться и самой, ведь вот-вот наступит следующий — ей пора искать мужа, не хотелось оставаться старой девой, тем более проблем с этим не будет. Рэйчел Ротенберг — девушка королевских кровей (даже пусть не особо близка к Её Высочеству), у неё необычная внешность, подтверждающая её отношение к королевской чете (она, также как и её отец и многие члены высшей семьи Англии, Ротенберг имела очень специфическую внешность с некой изюминкой — у неё это сапфировый цвет глаз и красивый темно-фиолетовый оттенок волос), красивую фигуру и безупречную репутацию, благодаря первому сезону, прошедшему на «ура», но так и не подарившему ей достойного, такой как она. — Бель, прикажи приготовить чернила. Я хочу заняться документами отца. — Конечно, — присев в реверансе, сказала девушка и удалилась. Рэйчел, держа в руке газету, поднялась и направилась в кабинет отца, ранее очень редко посещаемый леди Ротенберг.

***

Аристократ, сошедший с фото из газет, довольно завидный и молодой жених Лондона, Дэмиан стоял, сжимая последнее письмо, которое ему прислал Ричард с Лондонского поместья, Уэйн едва сдерживался, чтобы не выругаться, прямо тут, на святой земле, он тяжко выдохнул. Ричард… За что же смерть забрала его брата? Такого прекрасного человека, одного из лучших, что он знал, хорошего супруга его жены Кориандр Уэйн и будущего отца ребенка, который скоро появится на свет, так никогда и не узрев своего отца. Почему? Именно тогда, когда они показали отцу насколько хороши в его бизнесе, когда они могли работать вместе, и он никогда бы не променял его на другого партнера. Уэйн посмотрел на черный камень: выгравировано на нем страшное «Ричард Мариан Уэйн», а цветочные венки сваленные к могиле, наверное, проломили бы крышку гроба, если бы не матушка-земля. — Ричард, — начал он. Дэмиан никогда не стоял у могилы такого дорогого для него человека, — ты был просто самым лучшим и прекрасным человеком, которого я знал. Почему ты так опрометчиво бросил меня? Просто взял и ушел? — он качнул головой, рассматривая чернозём под туфлями. Ему хотелось уйти, сказать что-то ещё, прежде, чем он услышал очень нужные слова.  — Спасибо тебе за всё. И прощай… Голос этой женщины был, казалось бы, серьёзным и равнодушным, но при этом с нотой некой печали. Он посмотрел на женщину, что стояла неподалеку. Вовсе не обратив внимания на Дэмиана, она простояла ещё несколько секунд и направилась в сторону выхода. Она двигалась, как и все аристократки того времени: медленно и с толком, вымеряя каждый шаг, однако, была она без всякого сопровождения. Но сейчас он не особо задумывался, о том, как неприлична та дама, а наоборот — предпочла одиночество и никакой наигранности во время похорон, ведь женщина была обязана плакать на подобном мероприятия. — Спасибо, Ричард и покойся с миром, — мужчина перекрестился и Дэмиан, затолкав ненавистный кусок бумаги в карман фрака и тоже направился к выходу. Кучер уже полчаса ожидал его, а он, в конце концов, человек занятой, занимающийся своей деятельностью, не может ждать его так долго. Он прошел быстро между могилами и, задержав взгляд на той женщине, что Уэйн видел совсем недавно, приказал ехать домой и сел в карету. Мелькали простые пейзажи города. Дома, возвышались обыкновенными фасадами, иногда сменяясь ближе к центру более шикарными и готическими. Но он сейчас вернется в обычный особняк своего отца — Брюса Уэйна и будет более, чем доволен.

***

Отец рылся в бумагах и как-то грустно улыбнулся ему, когда Дэмиан вошел в кабинет. Похоже, он улаживал дела по поводу похорон на прошлой недели. На его столе лежала утренняя газета, которую Уэйн-младший проигнорировал за завтраком, однако уже видел заголовок о том, какова была их сделка с Америкой и то, как журналисты обмусолили их компанию — эта газета являлась одним из клиентов их банка, так что подобное не удивительно. Дэмиан сел рядом с отцом. — Дэмиан. Ты уже третий раз посещаешь могилу брата. Я понимаю, что ты долго не сможешь смириться. И это… Он слишком быстро ушел, никто не успел понять произошедшего, — Брюс мрачно выдохнул, глядя на сына. — Отец, — Уэйн сел в кресло напротив Уэйна-старшего, — произошло что-то ещё? — По некоторым данным, полученным от одного из моих источников, это может быть диверсия со стороны наших конкурентов. И, если честно, в этом я вижу больше смысла, чем в простой неожиданной остановке сердца, понимаешь? — Это вполне логично, — спокойно произнес он, сжимая кулаки и обрабатывая у себя в голове предположение отца. Вряд ли его брат мог скончаться от сердечного приступа, будучи здоровым и спортивным молодым человеком. Он думал об этом, но сказать такое вслух, было бы компрометирующе неприемлемо, — Но у нас нет официальных оснований для этого. — Верно. Есть только предположения… — начал Уэйн-старший. — …которые ни к чему не приведут, — закончил Дэмиан. — Да, но я думаю, что всё нормализуются. Нам пора приступить к работе, — Дэмиан кивнул и пододвинул к себе кипу бумаг, размышляя о брате и его похоронах.