Волчонок

А он ведь всегда думал, что будет одинок. Никогда не верил в то, что сможет иметь друзей, или что хотя бы в его жизни появятся люди, которые, узнав страшный секрет, не сбегут, сыпля пустыми глупыми оправданиями. Дружба уже в 11 лет казалась Ремусу Люпину сказкой, мифом, про который слагают истории и записывают в книги, чтобы получить больше денег. У главного героя всегда есть друг, готовый прикрыть спину, отдать последнее только за то, чтобы спасти тому жизнь. Такие герои Рему нравились всегда больше, ведь именно глядя на эту преданность и верность, понимаешь, что это и есть настоящая дружба. Только вот в его истории, Ремус был уверен, не будет такого, чтобы хоть кто-то был с ним рядом, поддерживал и подбадривал всегда, несмотря ни на что. И именно поэтому Рем так долго не мог поверить своему счастью. Из было трое. Мерлинова борода, у него, у Люпина, у оборотня было аж трое друзей! Немыслимо! Невообразимо! Порой Рем не мог в это поверить так, что больно щипал себя за запястье, только для того, чтобы убедиться: это не сон, не мираж, не галлюцинация. Это все реальность. Джеймс всегда хохотал, когда Ремус уговаривал их отказаться от очередной шалости, Сириус дразнился, что нужно придумать что-то ещё круче, а Питер поддакивал, иногда несмело вставляя свои идеи. Джеймс сверкал карими глазами из-под стекол круглых очков, улыбался во все тридцать два и скакал на кровати, когда Ремус всё-таки сдавался и соглашался на очередную каверзу, Сириус победно хлопал в ладоши, а Питер продолжал улыбаться друзьям. А потом они вчетвером, ночью, спрятавшись под мантией-невидимкой, крались по коридорам школы и лишь пугали портреты светом Люмоса. Ремус Люпин и не думал, что на втором курсе эти ребята, узнав, что он оборотень, лишь сожмут его с своих объятьях, да так, что в лёгких враз закончился воздух. Тогда, Рем мог поклясться, он слышал их сердца. Всех четверых. В какой-то момент они сменили свой собственный ритм и начали биться в унисон. Двенадцатилетний мальчик хотел рыдать прямо там, на полу спальни, от того, что судьба так наградила его, подарив ему таких друзей. Идея стать анимагами врастает в мозгах Джима, Сириуса и Пита крепко, как мантра, становится навязчивой идеей. Рем, конечно, в ужас приходит от этого, но потом понимает, что появилось это желание не из спортивного интереса, не из-за желания выпендриться или что-то такое, нет. Это все делается из-за него, из-за Рема. Просто потому, что проводить полнолуния самому так одиноко и болезненно. Просто потому, что лекарства от ликантропии не существует, но даже оборотням в такой момент нужны друзья. Проще говоря, ребята хотят сделать это только ради его самого. Чтобы ему, Ремусу Люпину, мальчику с серыми глазами, было лучше. Он не может поверить своему счастью. Если это не настоящее проявление дружбы, то что тогда? Мародеры вместе учат уроки, бегают в Хогсмид, объедаются сладостями и нарушают школьные правила. Они отбывают наказания у Филча, пытаются свести по уши влюбленного Джеймса с гордой Лили и проживают детство на полную катушку. Рем улыбается все шире и шире, смех его становится все громче, а на шалости он соглашается все быстрее. Рем ног под собой не чувствует, вместо них за спиной крылья, выросшие, кажется, от счастья. Когда появляются новости про Воландеморта, ребята решают: они будут сражаться. Они будут сражаться против этого придурка, вообразившего себя властелином мира. Тогда им казалось, что они, шестнадцатилетние мальчишки, смогут одолеть любого. И они клянутся друг другу, что будут стоять до конца, что будут всегда вместе, что бы не случилось. Сириус тогда выкуривает сигарету и задумчиво заявляет: — За вас, ребята, и умереть можно. Я бы умер за каждого из вас. Джеймс только пихает его в плечо, мол, что ты такое говтришь. Ремус угрюмо смотрит на Блэка и волк внутри его соглашается со словаии друга. Он бы тоже был готов за них погибнуть. Джеймс с ума сходит, сжимая тонкую талию Лили Эванс и целуя девушку в висок. Сириус только ухмыляется, глядя на друга, и хватает Марлен Маккиннон за руку, словно показывая, что он тоже нашел себе любовь всей жизни. Ремус смотрит на красавцев-друзей и улыбается, радуясь их счастью. А потом упирается, говоря, что ни за что никакая девушка не захочет встречаться с оборотнем. Ребята лишь глаза закатывают, а Сириус ещё и пальцем у виска крутит, мол, дурак ты, Лунатик. Вне стен Хогвартса зябко и как-то даже непонятно, что делать дальше. В аврорате на Рема смотрят с презрением и отвращением, напоминая о сущности парня. Сириус и Джеймс прожигают приемную комиссию злыми взглядами и уже вступают в спор, почему их друга не берут. Ремус утаскивает их с большим трудом из большого зала с высокими окнами, но, не смотря на это, темного и холодного, и уговаривает их не забирать документы в знак протеста. Он свое ещё отвоюет, вон, завтра посвящение в Орден Феникса. В конце концов, он ожидал, что его не примут с распростёртыми объятиями. Но, не смотря на поддержку друзей, ему ужасно обидно. Война встречает молодых парней и девушек не церемонясь, захлестывая их чередой сражений с самого первого месяца. В битвах словно время замедляется, только видишь, что яркие вспышки заклятий и озлобленные гримасы Пожирателей. Только слышишь взрывы, крики-стоны и леденящий душу хохот. А в голове набатом стучит лишь одно: «Только бы с ними все было в порядке». За любого: за Сириуса, за Питера, за Джеймса, — Ремус готов жизнь отдать. Готов пожертвовать собой, закрыв от зелёного смертоносного луча проклятия, вытолкнуть из-под завала, принимая все камни и штыки на себя. Он готов любому голыми руками вырвать сердце из грудной клетки, лишь бы его друзья были целы. А они, Рем уверен, сделали бы точно так же для него. Ведь они как братья. Их сердца бьются в унисон. Когда в Ордене появляется предатель, внутри все сжимается от страха за ребят. Ремус не боится за себя, этот страх давно атрофирован, пропал в боях и сражениях. Он боится однажды проснуться и увидеть имена друзей в сводках о погибших в «Ежедневном пророке». Методично истребляются бойцы Ордена, уничтожаются в собственных домах, словно Воландеморт знает, куда отправлять своих убийц. Беременная Лили трясется в объятиях Джеймса, Марлен молча жмется к Сириусу, а Питер и Рем тихо замирают в дверном проходе на кухню дома Поттеров, читая в «Пророке» очередное известие об смерти их школьных и боевых товарищей. — Вот бы знать, кто сдает наших, —рычит Бродяга, — придушил бы голыми руками. Питер тихо опускает взгляд в пол. У Рема сердце останавливаться при виде Сириуса, разгребающего голыми руками обрушившуюся стену дома МакКинонов. Ремус боится того, что он сейчас увидит. Сириус рядом всхлипывает, замирает при виде яркого красного кружева на серых камнях, а когда наконец-то достает оттуда окровавленное тело Марлен, просто кричит. Парень сжимает в объятиях двадцатилетнюю девчонку, прижимает к своей груди, перебирает тонкими бледными пальцами светлые кудри девушки. По виску Маккиннон стекает кровь, окрашивая пшеничные пряди в алый, огромные карие глаза, когда-то наполненные светом, застыли. Сириус Блэк кричит от боли как побитый пёс, прижимается дрожащими губами к щекам девушки и рыдает. Ремус никогда не видел его таким. У самого Лунатика руки дрожат и колени подкашиваются. Марлен была ему как младшая сестра. Сириус скидывает с плеча руку друга и снова и снова просит Марлен очнуться. Блэк осыпает поцелуями лицо мертвой невесты, гладит ее по волосам и просит сделать хоть что-то. Рем так хотел бы забрать боль друга себе, он бы продал весь мир, лишь бы Сириус Блэк улыбался как прежде. Но в синих глазах юноши гаснет тот огонь, та жизнь, и Рем не в силах ничего сделать. Маленький Гарри точная копия отца, и Джеймс не может перестать хвастаться. Лишь глаза — зеленые-зеленые, — мальчик унаследовал от Лили. Ремус слышит «Лем» из губ ребенка и в его сердце теплеет Надежда, что мир ещё можно спасти. Сириус искренне улыбается, когда малыш произносит такое сложное для него прозвище «Дяга». Рем и Джеймс переглядываются. Со дня резни в доме МакКинонов прошло пол года, а количество раз, когда Сириус улыбнулся, можно сосчитать по пальцам. И они готовы из кожи вон лезть, чтобы хотя бы на чуточку вернуть того Бродягу, каким тот был до смерти любимой Марлен. Питер снова ссылается на неотложные дела у матери, когда друзья после очередного сражения собираются в пабе. Эдгара Боунса стерло в порошок после того, как он оттолкнул Джима от заклятия. Даже хоронить осталось нечего. Друзей колотит, трясет от всего этого, Джеймс дёргается и рвется ежечасно домой, к жене и сыну. Парни снова клянутся друг другу в том, что будут идти до конца, что будут вместе несмотря ни на что. Джеймс просит Сириуса и Ремуса присмотреть за Лили и Гарри, если с ним что-нибудь случится. Рем пугается такого рассуждения друга, но и секунды не думает, чтобы согласиться. Так же как и Сириус. Хэллоуин 81 года Рем ненавидит всей душой. Когда-то весёлый праздник, так обожаемый им в школьное время, становится днём кошмаров, когда на пороге его скромного дома появляется профессор Дамблдор. Рем не верит ушам, и просит повторить директора эти четыре слова ещё и ещё. Он думает, что это шутка, розыгрыш, ошибка в конце концов. Но директор серьёзен как никогда и Ремус хочет волком выть и волосы рвать на себе все ещё не веря, что эти новости правда. Джеймс и Лили Поттеры мертвы. Питер Петтигрю мертв. Сириус Блэк виновен в их смертях и его пожизненно посадят в Азкабан. Альбус Дамблдор оставляет Ремуса Люпина одного в пустой квартире в звенящей давящей тишине. Ремус задыхается от дикой боли в груди. Она сильнее, чем та, которая наступает в полнолуние. Она съедает изнутри, разъедает кислотой, заставляя умирать долгой мучительной смертью. Она не отступит через два дня. Она останется с ним на всю жизнь. Ремус кричит что есть силы, хватает настольную лампу и швыряет ее в стену. Он ломает стол, стул, стоящий рядом. Осколки синей чашки, подаренной Марлен на Рождество в позапрошлом году, разлетаются по маленькой комнатке. Магловские пластинки Queen, принесенные Джеймсом месяц назад, валятся на пол. Слезы застилают глаза, обжигают щеки, крик дерет горло, рвется наружу воем раненного волка. Ремус бьёт кулаком в зеркало, бьёт ещё раз и ещё. Осколки впиваются в кожу, на стекле застывает паутина трещин, выпачканных кровью, но Лунатику плевать. Он кричит и падает на пол, сжимая короткие волосы цвета бронзы так крепко, словно желая их вырвать. Нет! Этого не может быть! Потерять все в один день! Только не так! Только не их! Они клялись! Они клялись в верности, в преданности друг другу! Они обещали, что будут вместе до конца! А что теперь? В голове появляется иррациональная обида на их троих, что ушли все разом, бросили в один день. Оставили гнить в этом поганом мире чертовой войны в одиночку. Парень без сил валится на пол, усыпанный осколками. Глотая слезы он сворачивается в комок, и чувствует, как из него тоже медленно уходит жизнь. Вместе с Питом, таким робким, простым и неуклюжим, порою говорящим откровенные глупости, но все равно милым. Вместе с Джеймсом, в чьих глазах горел такой огонь и жажда жить, вдыхать жизнь всеми лёгкими и творить шалости в школе. В нем было столько света, столько добра и отваги и столько любви к друзьям и Лили с Гарри. Жизнь уходила вместе с бунтарем Сириусом, клявшемся в верности и преданности им троим. Жизнь уходила, утекала сквозь пальцы. Оставались лишь боль и отчаяние. Ремус Люпин думает, что хотел бы, чтобы его жизнь закончилась в эту же самую секунду. Рем выпивает весь алкоголь, который только находит в своей бедной квартирке. Три бутылки «Огдена», стоящие в шкафчике на кухне, вызывают у Люпина горький смешок. Каждая на потерянного друга. Парень открывает первую, садясь на пол и прислоняясь спиной к стене, поднимает бутыль в воздух. — За вас, Джеймс и Лили Поттеры. Горло жжет, не более. Волк в нем не даёт опьянеть. После первой бутылки он все ещё трезв, а быть в здравом уме так не хочется. В голове снова и снова всплывают воспоминания о лучшем друге, его жене и сыне. Наверное, Рем должен забрать Гарри и воспитать его как своего собственного сына. Так бы поступил хороший друг. Но хороший друг не сделал бы этого, если бы знал, что каждый месяц мальчик будет под угрозой быть разорванным оборотнем. Да и денег с трудом хватало на проживание, уже не говоря о том, чтобы вырастить ребенка. Он не может забрать Гарри, как бы этого не хотел, но он может защищать его издалека, стать его тенью и, пока мальчик не отправится в школу, быть на страже его жизни. Люпин со вздохом допивает содержимое бутылки, глотая алкоголь вместе со слезами. Вторую бутылку он пьет за Пита. Такого несмелого, непонятно как попавшего в компанию, но такого родного. Питер-Питер. Неуклюжий смешной робкий Петтигрю. Неужели и ты тоже мертв? Ремус вертит в руках третью бутылку. Жидкость плещется за темным стеклом, тихо звеня, словно плача. Он не знает, пить ли за Сириуса. Пить ли за того, кто предал их всех, предал их дружбу, их идеи, предал то, за что яро сражался сам? — Разве ты мог это сделать, Бродяга, — ломающимся голосом произносит Рем,— разве ты мог передать нас, предать лучшего друга и его жену и сына, предать собственного маленького крестника, когда только несколько дней назад дрался с ними в битве плечом к плечу и готов был глотки рвать Пожирателям и клялся голыми руками свернуть шею самому Волондеморту? Ответ по ходит сам: нет, не мог. Кто угодно, только не Сириус Блэк. Не тот двадцатидвухлетний юноша, закрывший собой в битве Лили, лишь бы не не достало заклятие. Не тот юноша, оттолкнувший из-под завала Ремуса, спасавший каждого из них, иногда рискуя собой. Не тот человек, который пел «Love of my life»* для своей погибшей в бою возлюбленной. Сириус просто не мог перейти на ту сторону, последователей которой презирал всем сердцем, в том числе собственную семью. Сириус Блэк не мог этого сделать. Но так или иначе это произошло. Сириуса признали виновным в предательстве Джеймса и Лили Поттеров, убийстве и Питера Петтигрю и заключили в Азкабан до конца жизни. Ремус не верит в виновность друга, но на это, конечно же, всем наплевать. Из четырех друзей остаётся только он один. И, наверное, это самая жестокая шутка судьбы во всей истории гребанного человечества. Ремус не хочет жить. Ему не хочется просыпаться каждое утро, видеть фото друзей на прикроватной тумбочке и понимать, что их больше нет. В свои 23 он уходит в затяжную депрессию, почти ничего не ест и даже не знает, как встать с кровати. За почти год он превращается в ходячего мертвеца, инфернала. Война уже окончена, никому не нужен воин Ремус Люпин. Война отняла у него самое дорогое, поэтому в этом чертовлм мире не нашлось бы человека, которому вообще был бы нужен Ремус Люпин. После очередного полнолуния он, обезумев от боли и одиночества, привязывает верёвку к ветке старого уродливого дерева и накидывает петлю на свою шею. Юноша сидит на ветке с веревкой на шее, смотрит вниз и думает, что вот он и конец. Его найдут нескоро. Его вообще не будут искать. Кто будет беспокоиться о слетевшем с катушек от горя парне, у которого вся жизнь-то могла быть впереди. Ведь в неполные двадцать три все должно быть впереди. Но Ремус Люпин не видит своего будущего. Жизнь в нищете и одиночестве — вот, что его ждёт. И пустота. Такая страшная, разъедающая сердце и лёгкие пустота. Рем глядит на шрамы на руках, полученные во время трансформации в оборотня. Ресурс Люпин привык к боли, привык к шрамам. Ещё с детства, до того, как началась война и он потерял все, что было дорого, боль была постоянным его спутником, шедшим рука об руку со шрамами, появляющимися каждое полнолуние. Но вот только где больше шрамов: на теле или на сердце, Лунатик сказать не может. Но зато он точно может сказать, что больше боли приносят те, что прячутся внутри. На улице зябко, дождь моросит, бьёт мелкими колючими каплями в лицо. Рем откидывает пшеничные волосы, отросшие за жто время, и подставляет лицо дождю. Небо серое, тяжёлые облака висят низко-низко. Холодные ветер пробирает до костей, не смотря на осеннее пальто, Ремус ежится и выдыхает клубы пара изо рта. Смотрит вниз, затягивает петлю на шее и спрыгивает вниз. Горло мгновенно пережимает, веревка режет кожу на шее. Лунатик хрипит и дергается, раскачиваясь в воздухе. Воздуха не хватает, лёгкие жжет огнем и дышать тяжело так становится. Парень пугается, хватаясь руками за верёвку, оттягивая ее, словно костлявые руки самой Смерти дальше от тонкой светлой шеи. Неожиданно слышится треск. Веревка рвется и Ремус падает на землю, больно ударяясь ребрами и головой. Ремус снова рыдает от бессилия и беспомощности, сжимая тонкими пальцами землю. Он чувствует себя жалким. В ту ночь ему впервые за это время снится Джеймс. Они вдвоём сидят на берегу Черного озера, вдалеке в сумерках чернеет Хогвартс. Джеймс пускает камни по воде, на нем его любимый домашний ярко-желтый свитер. Поттер поварачивается лицом к Люпину. На его лице спокойная улыбка, от погибшего друга веет теплом. — Джим! Ремус не в силах сдерживать себя. Он обнимает друга, чувствует запах сандала — любимого парфюма Джеймса, и плачет. Джим ласкрво гладит друга по спине, давая тому успокоится. Он терпелив и спокоен, что немного на Поттера непохоже, но Ремусу наплевать. Вот он, его друг, его брат, один из самых дорогих ему людей в мире. Он тут, снова рядом. — Я скучаю, Сохатый, я так сильно скучаю, — всхлипывает Ремус. — Я знаю, Лунатик, я тоже по вам скучаю, — улыбается Поттер. Рядом с ним появляется Лили. Ее рыжие волосы струятся по плечам, на лице — безграничная любовь. Она касается тонкими пальцами щеки Рема и заставляет его поднять глаза. — Ты такой сильный, Рем. Ты справишься, — она улыбается, — позаботься о Гарри. Ты нужен ему. — И верь Бродяге. Ты знаешь, он не виновен, — добавляет Джеймс. Он подходит к Лили и фигуры супругов тают в воздухе. Ремус не в силах пошевелиться смотрит на место, где только что они были. Хогвартс за их спинами зажигает свои огни. Ремус рывком просыпается и принюхивается. В комнате пахнет сандалом — любимым парфюмом покойного Джеймса Поттера. На следующее утро Ремус сбривает отросшие за несколько месяцев волосы и заставляет себя почистить зубы. Это даётся нелегко. Но он знает, что теперь в его жизни появились три цели. Защитить Гарри. Освободить Сириуса. Найти Питтера. Вскоре он продает свою жалкую квартирку в Уэльсе и переезжает в Литл Уингинг.