Раисса Вейс похоронила своего мужа-лорда пятнадцать лет назад. Она была уже немолода, недобродетельна и хотела вырваться из-под удушливого надзора свекрови. Поэтому, когда принц Бейлор объявил о том, что собирается жениться вновь, вдова дома Вейс засобиралась в Королевскую Гавань. Теперь же она была в весьма пикантном положении: зажатой между стеной и наследником трона, а в это время ее рука лежала именно на том месте тела принца, до которого благородные дамы просто так и не дотронулись бы.

Война дышит в спину их детству, пробирается в стены школы, нависает над каждой партой, оставляет свои знаки на витражах. Элсвита Малфой только крепче сжимает палочку. Она будет готова встретить войну с гордо поднятой головой. Только бы пожить немного, еще чуть-чуть насладиться молодостью.

Ресурс Люпин привык к боли, привык к шрамам. Ещё с детства, до того, как началась война и он потерял все, что было дорого, боль была постоянным его спутником, шедшим рука об руку со шрамами, появляющимися каждое полнолуние. Но вот только где больше шрамов: на теле или на сердце, Лунатик сказать не может.

Перед глазами все еще стоит та девушка в одежде американской медсестры на фронте Второй мировой войны. Светлые кудри выбиваются из-под медсестринской шапочки, карие глаза смотрят так по-доброму, так успокаивающе, а пухлые губы что-то шепчут. Потом, Баки уверен, его рука касается запястья незнакомки и он отчетливо так произносит: — Грейс. Проблема только в том, что Баки не знает никакой Грейс. Ну или просто не помнит ее, как и большую часть своей жизни.

Когда Хэйден уезжает из Бейкон-хиллз, у Лиама словно сносит крышу. Ему кажется, что все в мире просто потеряло свои краски, утратило свой вкус, запах. Лиаму кажется, что он просто тонет в водовороте, из которого никак не выбраться. Все вокруг в голос твердят, что Хейден не бросала Лиама, что она просто переехала, чтобы защитить сестру. Лиам не верит в это. Его именно бросили.