Однажды...

      Леса и маленькие деревушки проносились мимо, превращаясь в смазанные картинки едва различимые для глаз. Еще не успевшие пожелтеть листья радовали своей изумрудной кроной, превращаясь в пятна. Дио отвернулся от окна, тихо фыркая: каждый год одно и тоже. Он уже устал смотреть на это однообразие пейзажей, как и ездить на чертовом поезде. Но таковы были правила и никто не мог с этим ничего поделать. Они проделали лишь половину пути, боже, как это было невыносимо.       Джонатан сидел на противоположном от Дио диване и читал книгу по травологии за седьмой курс. Временами он сбивчиво шептал названия растений и их цветение в лунном и не лунном цикле. Пока было время и тишина, можно было занять себя тем, чем давно хотел. Брандо искоса смотрел на парня, думая о том, как же он раздражает его. Джонатан все лето не отлипал от него, заходя каждый день в его комнату и звал гулять с ним и этой девчонкой Эриной, которая приехала к ним погостить. Кажется они собираются объявить о помолвке на зимних каникулах. Какая же это головная боль.       Дио прикусил губу. Он был совсем не рад тому, что Джонатан собирается жениться. Это сбивало ему все карты и планы. Ну почему Джордж дал согласие на этот брак? Это же просто возмутительно! Эта Пендлтон не чета Джоджо! Начиная с того, что она полукровка и заканчивая тем, что ее социальный статус ниже, чем у Джостаров. Она аристократка лишь в четвертом поколении, уже смешанная кровь. Но старшему Джостару видимо плевать на чистоту крови его будущих потомков, что он закрыл глаза и на малое приданое будущей невестки, и на ее низкий статус. Брандо хотелось накричать на них во время семейного застолья, когда Джонатан объявил о том, что родители Эрины дают свое благословение на их помолвку. Но в итоге лишь ломано усмехнулся и обронил поздравления.       В купе вернулись перфекты с других домов. Настала их очередь с Джонатаном патрулировать коридоры поезда. Быстро накинув на себя мантию Слизерина и нацепив на ткань значок, они вышли из купе. Двое парней шли молча, ни о чем не переговариваясь. Да и по сути тем для обсуждения у них не было. Джонатан осматривал каждое купе с мягкой улыбкой, успокаивая малышню, которая ехала впервые в Хогвартс. Дио лишь недовольно смотрел на телячьи нежности и изредка поторапливал юношу. Все равно половина этих вагонов в итоге перераспределится на разные факультеты и мало кто будет в будущем общаться. Так они обошли половину поезда и особых происшествий не приключилось. Это обнадеживало. Заглянув в очередное купе, лицо Джонатана озарилось нежной улыбкой, от которой сердце Дио неприятно заныло. Джоджо никогда ему так не улыбался, как всем этим детям, а в особенности этой самой улыбкой, которой он сейчас одаривал Эрину.       Девушка сидела в окружении немногочисленных подруг, тихо обсуждая с ними состав какого-то лечебного зелья. На ней уже была надета школьная форма с сине-серебряным галстуком дома Равенкло.       — ДжоДжо, — весело прощебетала она, подходя к юноше. Тот галантно взял ее за руку, едва касаясь губами тыльной стороны ладони. Девушка просияла и тут же вздрогнула от громкого фырканья Брандо. Она искоса посмотрела на блондина. Ответом послужил меланхоличный взгляд.       — Прости, Эрина, я лишь решил заглянуть на пару минут. Сама понимаешь, я на патруле, — он чуть виновато улыбнулся. Но кто бы не говорил, он был очень горд собой и тем, что был префектом своего дома. Обменявшись с ней нежными взглядами, он вышел из купе, где были слышны возбужденные возгласы подруг его девушки.       Дио ничего не сказал, лишь крепче сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Еще слишком рано, чтобы нападать со спины и вонзать нож между ребер. Как и кидаться смертельными ядами и проклятиями.

***

      Пир в честь нового учебного года прошел как и всегда. Шляпа, дремлющая почти весь год в кабинете директора, сочинила новый бред, которому позавидует любой стихоплет. Еда, кажущаяся полной изобилием блюд, таковой не являлась. Видимо Дио слишком привык к разнообразию меню в доме Джостаров. Уныло, но в тоже время не нарушая правил этикета, юноша водил вилкой по остаткам пищи на тарелке. Есть совершенно не хотелось. Усталость накатывала на него, сковывая в движениях. Поскорее уже отправить всю малышню по постелям и самому завалиться спать. Благо на седьмом курсе префектам выдавали отдельные комнаты. Наконец директор объявляет о окончании пира. Дио разбил первокурсников по парам с более старшими курсами, дабы никто не потерялся, и построил всех в одну колонну друг за другом.       Немного задержавшись, они начали двигаться в сторону выхода из Большого зала. В дверях (ну кто мог подумать) они столкнутся с такой же колонной, но уже красно-золотого дома. Джонатан слегка улыбнулся слизеринцам, подходя чуть ближе к Дио. Мягко зацепив блондина плечом, он прошел дальше, выводя первокурсников на выход. Брандо дождался, когда гриффиндорцы покинут зал, и продолжил сопровождение, крепко сжимая в руках клочок пергамента.       Как только декан поприветствовал новых и старых учеников, все разбрелись по комнатам в соответствии по заранее составленному списку жильцов. Как только дверь закрылась за спиной Дио, он разжал руку, читая коротенькую записку. Посмотрев на указанное время, он прикинул, что у него в запасе полтора часа. Нужно получить задания от декана на первое время и узнать о предстоящим расширенном списке обязанностей на первое полугодие.

***

      Ванна старост не изменилась за несколько месяцев отсутствия. Все тот же белый мрамор и золотые краны. Даже витраж с русалкой находился на своем месте. Только был чище. В воде уже кто-то плескался. Дио фыркнул, заходя внутрь и закрывая дверь изнутри на щеколду. Неспешно раздевшись и обвязав вокруг бедер пушистое полотенце, он зашел в пенную воду, тут же оказываясь в кольце сильных рук. Джонатан счастливо улыбался, со щенячьим восторгом смотря на блондина.       — Я соскучился, — тихо проговорил он, утыкаясь носом в изгиб шеи. Капли воды стекали с волос, щекоча и без того чувствительную шею Брандо. Но блондин не вырывался. Он лишь теснее прижался к мускулистому телу, откидываясь на спину.       — По Эрине своей скучай, — вяло огрызнулся блондин. Слишком было хорошо и спокойно, чтобы вновь начинать ссору на ту самую тему, — вот и приспичило тебе ей предложение делать. Вот и расхлебывай теперь. А меня не впутывай.       — Ну прости, Дио, — прошептал Джонатан, целуя золотистую макушку. Это всегда успокаивало Брандо во время вот таких разборок.       Они оба замолчали, думая каждый о своем. Дио вспоминал, как через неделю, после того злополучного обеда Джонатан пришел к нему в комнату и ложась на кровать, начал свою тихую исповедь. О том, как ему нравится Эрина, но больше в плане сестры, чем девушки. Как отец вынуждает его жениться на ней сразу после окончание Хогвартса, потому что Лорд Джостар не молодеет и хочет побыстрее передать титул своему сыну. Как он не хочет никаких титулов и что хочет быть с Дио, сбежать с ним на континент и провести там счастливую жизнь. Брандо лишь тогда выслушивал тихий шепот, который временами срывался на хрип. Тогда он по собственной инициативе впервые зарылся пальцами в темные локоны Джонатана, неуверенными движениями распутывая их и мягко шепча о том, что он не уйдет и останется с ним. Вывод оставался один: Лорд Джостар был самым эпатажным чистокровным аристократом во всей Англии. То ребенка полукровку приютит, то отпустит сына жениться на не совсем чистокровной девушке. Закрывает глаза на все это и загоняет собственного сына в такие же рамки. Ему даже стало жалко Джоджо. Да и планы как-то отходили на второй план, когда сам Джостар ластился к нему, как бродячая кошка, требующая ласки.       Джонатан думал о том, что будет дальше: они оба префекты разных домов и видеться будут лишь на совместных занятиях и на редких патрулированиях школьных коридоров. Ему придется больше времени уделять Эрине, потому что она теперь будущая леди Джостар. Но ДжоДжо видел в ней лишь сестру, о которой нужно позаботиться в будущем и отводить от нее женихов. А настоящая любовь сидела перед его носом, окрашенная в золотистые цвета. Возможно, он выбрал Эрину, потому что она чем-то походила на Дио: такая же светловолосая и бойкая, в меру любознательная и всегда окажет поддержку. Только она еще не думает о том, как задушить его ночью подушкой или пролить яд в чашку с чаем. Джонатан грустно усмехнулся. Он знал о том, что Дио из-за своего прошлого и ненависти к знати хочет стереть род Джостаров с мира. Но и в то же время Брандо неосознанно тянулся к самому Джонатану, оставаясь с ним. Если бы юноша мог, он давно все бросил к ногам блондина и сбежал туда, где не достанут обязанности лорда.       Первым раздумья прервал Дио. Он развернулся в чужих объятиях, накрывая губы Джонатана поцелуем. Брандо мог отвлечь его сейчас настолько, что в конечном итоге ему не составит труда свернуть шею темноволосого юноши. Но он не мог этого сделать: конфликт разума и чувств достиг своего апогея еще летом, и чувства выиграли. Дио лишь хотел быть счастливым вместе с Джостаром, забывая о своем тяжелом детстве. Но ненависть так быстро не вытравишь из сердца. И они это оба прекрасно понимали, играя в свои игры и загоняя себя в собственные ловушки.       Джонатан мягко опустил руки на чужую поясницу, отвечая на поцелуй. Ему было неважно на то, что сейчас сможет сделать Дио. Он весь в его власти и (не)абсолютно доверяет ему. Ему всегда говорили что он руководствуется в первую очередь сердцем, а не мозгом. А ему все равно сейчас, когда Дио первый проявляется инициативу, первый ластится к нему.       Губы опаляют жаром другие губы, руки скользят по телам, а двое юношей задыхаются от близости. Им было мало тех объятий и поцелуев, что они дарят друг другу. Они не могли толком насладиться совместными ночами летом, в поместье, и теперь исправляют данную ситуацию. Витраж с русалкой неловко прикрыла ладонями свое лицо, при этом пытаясь закрыть обзор собственным хвостом. Она все равно никому не сможет рассказать о том, что творится в ванной старост каждый вечер.