Однажды...

      Джотаро кружил по спортивному полю, наматывая круги. Тренировка закончилась буквально пять минут назад, и все ломанулись в раздевалку. Он не хотел толпиться среди старшекурсников, которые обычно еще могли занять душевые на более долгое время. Лучше он воспользуется моментом долгожданной свободы в воздушном пространстве. Холодный ветер дул в лицо, растрепав непослушные волосы, а глаза горели счастливым огнем. Пока он пребывал в полном одиночестве, Джотаро старался насладиться им по полной. Вдохнуть полной грудью воздух, посмотреть на окрестности Хогвартса с высоты птичьего полета и сделать пару трюков без присмотра старших. Куджо заметил на скамейках трибун одинокую фигуру. По мере того, как он снижался, силуэт начал приобретать очертание и детали: темная мантия, зелено-серебряный шарф в полоску и огненно-рыжие волосы. Тихо вздохнув, он аккуратно приземлился перед трибунами на пару ступенек ниже. Джотаро говорил, что не нужно его дожидаться, тем более после тренировок. Но Нориаки не послушал его. В очередной раз он пришел, читая новую книгу, и ожидал, когда Гриффиндор устанет гоняться за своими квоффлами и снитчами. Подросток не выглядел замерзшим. Предусмотрительно накинул на себя согревающие чары и тепло оделся. Зеленые вязаные перчатки держали труд по зельеварению, и Нориаки пытался перевернуть ими страницу. Получалось не очень. Раздраженно он захлопнул книгу, поднял голову и вздрогнул, встречаясь с аквамариновыми глазами.       — Джотаро, а я даже не услышал, как ты приземлился. — он выдал легкую улыбку, убирая книгу в сумку. Окинув взглядом опустевшее поле, Какёин понял, что вообще пропустил всю тренировку гриффиндорцев. Уж слишком увлекательный фолиант попался ему, что он зачитался, потеряв счет времени.       — Подождешь меня еще минут пятнадцать? Я быстро сменю форму, и мы можем немного прогуляться — получив кивок в ответ, он на метле спустился вниз и направился в сторону раздевалок на своих двоих. Народа заметно поубавилось, поэтому стало намного удобнее. Быстро проделав все процедуры и закинув в сумку форму, он вышел из раздевалки, сталкиваясь с Нориаки. Тот успел спуститься с трибун и подойти к помещениям. Положив метлу на плечо, Куджо взял подростка за руку, пряча взгляд за козырьком кепки. Наконец-то его «броня» была при нем.       — Пошли к озеру. Там сейчас никого почти нет — и, не дожидаясь ответа, сам повел в нужную сторону.        Когда это началось? Еще в детстве. Просто в один прекрасный день Нориаки появился в их доме, испуганно прячась за спину отца Джотаро, смотря на всех удивительными аметистовыми глазами. А Садао лишь просто сказал: «Это Нориаки. С сегодняшнего дня он член нашей семьи. Будьте к нему добрее». И начался театр одного актера с постановкой: «приучи одного ребенка не шарахаться от всего вокруг». В итоге юный Куджо приучил Нориаки к себе и тот хватался за рукава юкаты Джотаро, преследуя его по пятам. Как лисенок оставшийся без материнского тепла. Но чем мальчик становился старше, тем у него начали появляться новые увлечения. Большую часть времени занимали книги. Чаще всего он засиживался у пруда с рыбками кои под раскидистым кленовым деревом, чем в компании Джотаро. А тот лишь хмурился от того, что его в очередной раз променяли на какие-то пыльные листы, приходил сам к пруду и садился рядом, прося прочитать что-нибудь. Главное, быть поближе к Какёину. А тот с радостью и энтузиазмом открывал талмуд и начинал рассказывать тихим голосом. В итоге Джотаро засыпал под убаюкивающий голос мальчика, как и Нориаки, слыша тихое сопение под ухом, соприкасаясь плечами и головами.       А потом им исполнилось по десять лет, и их увезли в далекую и чужую Англию. Древние традиции — каждый отпрыск Джостаров должен пройти обучение в Хогвартсе. Даже если он смешанных кровей, он все равно оставался Джостаром. Родимое пятно в форме звезды не даст соврать. Детей не хотели разлучать: слишком они были привязаны друг к другу, да и Нориаки был закрыт проход в школу Махотокоро. Но Джотаро так и не объяснили причин. Пообещали лишь рассказать, когда тот станет взрослее.        Он стал взрослее. Пошёл уже третий год обучения, а ему все так и не шлют письма и не говорят о том, почему Нориаки живет с ними с раннего детства. Раньше о таких вещах Джотаро не задумывался. Да и к чему ребенку думать о том, что у них стало на одного человека больше. Зато у него была своеобразная, но компания. Как только они узнали друг друга поближе, у них образовалась связь, пришло взаимопонимание, которое выражалось в полувзглядах и кратких фразах. Временами это пугало слуг и чету Куджо, ведь дети не могут так смотреть и общаться лишь парой фраз. А потом все привыкли.       И все же Джотаро недостаточно взрослый для секретов. Раз письма не приходят и никто не спешил делиться чужими тайнами с ним.       — О чем задумался? — тихий голос вывел из раздумий. Джотаро не понял, как они оказались перед озером, сидящими на камнях. А Нориаки уже вырисовывал на простом альбоме обычным грифелем спокойную водную гладь. Куджо лишь пожал плечами. Не за чем знать Нориаки, что он пытается найти огромный скелет в его шкафу.

***

      Джотаро закрыл книгу с вложенным письмом от отца. Хорошо, что Нориаки вышел в коридор прогуляться по другим купе и поздороваться с сокурсниками. Кицунэ. Прекрасные создания, которых никто не видит в нынешнее время. А у него перед носом растет с самого детства один из этих представителей. Не понятый собственными родителями, пожелавшим от него избавиться. Что они и сделали. Отдали ребенка незнакомцу, отправляя неизвестно куда. А ведь в Какёине лишь дремлет наследие, и не факт, что оно может пробудиться. Но его родители слишком сильно испугались того, что их собственный ребёнок принесёт несчастье в дом. И если лисица проснется в нем, то жди неизвестно чего. Джотаро пытался вспомнить, о чем ему рассказывал сам Нориаки. Тот от скуки недавно нашёл талмуд по японским Ёкаям, где они читали про Кицунэ и Ногицунэ. Что-то подсказывало Куджо, что не зря эта книженция оказалась в руках Нориаки. Ему дали понять, с чем связалась его семья. И с чем предстоит связаться ему в предполагаемом будущем.        Летом, незадолго до отправки в Хогвартс на пятый курс, родственники Джотаро повели обоих юношей в магический банк Гринготтс. У них двоих взяли кровь ритуальным ножом, смешивая с зельями и выливая на магический свиток. А об результатах ничего не сказали. По крайней мере не им. Теперь помимо письма от отца (которое явно было написано очень давно) у него на руках имелась копия того документа. Где говорилось не только о наследии его друга, а также о их магической совместимости. Восемьдесят процентов. И это мог быть не конец. Они идеальные партнеры друг для друга. Совместимые и благословлены самой магией. Не зря писали в том талмуде, что лисы верны своим партнерам до самого конца. Но если их сущность раскрывается, то они сбегают, не смея больше оставаться подле своего суженного. А что если супруг уже знает о том, кем является его партнер? Сбежит ли Нориаки от него, как только пробудится его наследие, или они не успеют даже заключить помолвку?        Да и о чем ты думаешь, Куджо Джотаро. У вас просто совпадают вектора, он даже может не быть влюбленным в тебя, а найти кого-то другого и уйти к нему. Быть преданным этому человеку и возможно оставить потомство. Но он не хотел, чтобы Нориаки уходил. Он запал в душу Джотаро с первой встречи, стоило испуганным аметистовым глазам посмотреть на него.        Дверь купе отворилась, и в помещение прошмыгнул сам виновник мыслей. Легкая полуулыбка коснулась губ Джотаро, встречаясь с радостным взглядом. Нориаки плюхнулся рядом с ним, задевая ногами соседний диван. У обоих произошел скачок роста летом, и теперь они могли похвастаться тем, что были выше многих сокурсников. Куджо еще и в плечах стал крупнее, выглядя более грозно. И как бы они не взрослели, Нориаки все равно оставался значительно ниже ростом, чем Джотаро. Но в нем было изящество и плавность. Как у лисиц. Гриффиндорец мысленно дал себе затрещину. Теперь в его голове напрочь засели ассоциации Нориаки с Кицунэ. Он не знал, стоило ли начинать разговор обо всем этом или подождать, пока им обоим не исполнится семнадцать лет. К сожалению, на это ему никто не сможет дать ответа. Плеча мягко коснулись тонкие пальцы, чуть тормоша. Переведя взгляд на Нориаки, он будто спросил: «что такое?». Какёин лишь покачал головой, улыбнувшись. Пальцы прошлись по плечу, поднимаясь выше к шее, пропуская ее, касаясь сухой кожи щек. Куджо на секунду перестал дышать: лишь следил за тем, как холодная рука вырисовывала узоры на его коже. Перехватив руку за запястье, он коснулся губами тонкой кожи тыльной стороны ладони. Нориаки отвел взгляд в сторону, но руку не выдернул.        Между ними не было неловкой тишины. Они настолько привыкли друг к другу, даже не проводя всё своё время вместе. Даже будучи учась на разных факультетах и видясь лишь на уроках и после них, они могли посидеть в молчании, изредка перебрасываясь односложными фразами. Чаще во всем этом играли роль тактильные ощущения. Им нравилось прикасаться друг к другу как сейчас. Джотаро взял в ладони лицо Нориаки, оставляя на скуле поцелуй. Они оба творили уже непонятно что, но и не отталкивали друг друга, не говорили себе остановиться.        — Я всегда буду выбирать тебя, Куджо Джотаро.        И всё встало на свои места.