Однажды...

      «Мы не подружимся», — думал Кишибе Рохан, смотря на будущего первокурсника школы чародейства и волшебства. Этот мальчишка со странной причёской и васильковыми глазами влетел в его купе, переминаясь с ноги на ногу и посмотрев на него взглядом потерянного щенка, попросился тихонечко посидеть, так как все места были уже заняты. Первой мыслью Рохана было выгнать неугодного пацана за дверь, но ему стало его как-то жаль. По ребёнку было видно, что он являлся полукровкой. Этот потерянный взгляд выдавал в нем то, что скорее всего о магии тот знает или совсем немного, или ничего от слова совсем.       Ладно, черт с ним, пускай сидит, если и правда не будет мешать. Махнув рукой, Кишибе достал книгу по чарам третьего курса. В этом году они должны начать изучать куда более интересные заклинания. Особенно его интересовало восстанавливающее. Сколько уже было случаев, когда Слизеринец находил свои рисунки порванными на множество клочков, внутренне закипая от злости и обиды. Спасибо профессору Флифтику за то, что помог с восстановлением. Полугоблин всегда отзывался о Рохане как о талантливом ученике и художнике, советуя тому в будущем заняться магической живописью. Тогдашнему первокурснику действительно нравилось рисовать, но насчёт того, чтобы посвятить этому всю жизнь, он и не задумывался. Но благодаря профессору рисование не забросил, а даже купил книги по магической живописи и простые художественные принадлежности, решив не забрасывать навык, а наоборот, оттачивать его, прогрессируя.       Паренёк и вправду первое время сидел тихо, рассматривая свои колени и иногда вид из окна. Его не особо напрягала тишина, прерываемая шорохом перелистываемых страниц книги. Но как-то хотелось…поговорить что ли. Узнать, что его будет ожидать в школе, насколько строги учителя. Да и вообще обо всем на свете. Но он немного стеснялся этого парня с зелёными волосами и такой же странной (но красивой) причёской, как у него самого. И это немного симпатизировало Джоске. Продержавшись таким образом примерно полчаса, он решил, что пора прерывать это затянувшееся молчание.       — Простите, — Рохан оторвался от чтения книги, поднимая свой взгляд на мальчишку, — а вы можете рассказать, ну…о школе? Это будет мой первый год, и я не особо понял из книги, о чем рассказывается.       Кишибе вздохнул. Этому мелкому вообще ничего не сказали? Или его семья состоит из двух магглов? Тогда в его непросвещенности нет ничего удивительного. Но уже похвально, что тот раскрывал «Историю Хогвартса». Он попытался смириться с тем фактом, что перед ним ребенок, и что тот даже уважительно к нему обратился, это подкупило. Подросток начал свой рассказ о четырёх факультетах и их достоинствах, о распределяющей шляпе с ее специфическими песнями и стихами, о директоре Хогвартса, который не уступал в эксцентричности той же самой шляпе. Ребенок слушал его раскрыв рот. А васильковые глаза светились чем-то таким ярким, магическим, что хотелось запечатлеть их на бумаге.       «А может мы и подружимся» — подумал Рохан, посчитав, что всё не так уж и плохо.

***

      «Мы не подружимся» — мрачно подумал Кишибе, сидя за столом своего дома. Хигашиката Джоске — так звали этого мальчугана со странной прической и любознательным взглядом — восседал за столом красно-золотых, весело общаясь со своими сверстниками. Где-то глубоко в своей душе Рохан надеялся на то, что Джоске попадет к ним, на Слизерин. Но надежды не оправдались, и у гриффиндорцев пополнение в виде этого мальчишки. Не то, чтобы у него было предвзятое отношение ко всему Гриффиндору, но адекватных там были единицы. И он хотел, чтобы эти единицы пополнились Хигашикатой. Все же тот показался ему довольно схватывающим на лету и вполне способным к учебе.       Его надежды в очередной раз решили помахать ему рукой и повернуться спиной. Спустя две недели после начала учебного года о двух первокурсниках с Гриффиндора не слышал только ленивый и некоторые призраки, которые не часто летали по замку. О Хигашикате Джоске и Ниджимуре Окуясу прознали абсолютно все. Этот тандем поставил на уши своими проказами половину школы. Хоть палочки конфискуй и заставляй в качестве наказаний руками перемывать весь зал с наградами. Что профессора и делали, сдавая их завхозу Филчу, но те упорно возвращались к своим проказам, и всё начиналось с самого начала. Но многие учителя оценили смекалку и изобретательность Хигашиката (то, что главным зачинщиком всех проблем был именно он, никто не сомневался). В его одиннадцать лет так умело управлять палочкой не все умели.       Рохан диву давался, слушая такие разговоры от профессоров. Как этот сопляк, не зная о магическом мире, мог с такой лёгкостью управлять волшебной палочкой. Подозрения, что Джоске вовсе не из семьи двух магглов, укрепились в его голове. Отсюда появился интерес к мелкому, а точнее к его происхождению. И он всеми силами и правдами выяснит о нем. Тем более мелкий иногда да бегал за ним попятам. Это раздражало самого Кишибе, но теперь он видел в этом преимущество. Можно чем-то завлечь этого ребенка и выведать о том, кто его родители.       «Если мы не подружимся, он станет интересным экземпляром для моих будущих рисунков» — думал Рохан, подзывая к себе Джоске.

***

      «Мы не подружимся». — со злостью думал Рохан, стоя прижавшись к стене. И вообще это законно быть настолько высоким на пятом курсе?! Семикурсник прижимал стопку со свитками к груди. Вот скажите ему на милость, как он вообще оказался в такой ситуации? Он мирно возвращался из библиотеки, когда из одной ниши пустующего коридора вытянулась рука, обтянутая синим пиджаком, и, крепко схватив его за ткань мантии, утянула за собой. Кишибе даже не успел никак среагировать: ни позорно вскрикнуть, ни вербально оглушить засранца ступефаем. Увидев, кто его решил так напугать, он понял, что одним ступефаем здесь бы не обошлось. Это сразу летучемышиный сглаз. Джоске, чтоб ему икалось, Хигашиката. Вот и зачем он его караулил, да еще и в коридоре? Не мог зайти за ним в библиотеку? За что ему такое наказание.       Мальчишка рос, меняясь характером изо дня в день. И если на первых двух курсах он не отлипал от Кишибе, ходя за ним хвостиком, то к третьему курсу осознал, насколько Рохан может быть колючим и острым на язык. И отступил, не пытаясь с ним сдружиться. Но на смену дружелюбию пришла агрессия. Или ее подобие. Теперь стычки в коридорах между Хигашикатой и Кишибе принимались как данность. Некоторые делали ставки на то, кто первый атакует или же кто кого обиднее заденет словами. Чаще всего их стычки проходили на уровне словесных баталий, редко/никогда не переходя к выяснением отношений при помощи физической силы. Оба дураками не были и понимали, какие последствия их могут ожидать, помимо отлежки в больничном крыле. Джоске вырос, став нахальным юнцом, которому палец в рот не клади, только дай на публике поругаться с Кишибе. А тот в долгу не оставался, защищая свою честь и пытаясь задеть Джоске более заковыристым эпитетом.       — Какого черта, Хигашиката? Ты совсем от гормонов крышей поехал?! Глаза разуй, я не одна из твоих подружек, — Рохан шипел не хуже рассерженного кота. Он был оскорблен таким отношением к себе любимому. А Хигашиката будто и не слышал его, лишь сильнее прижал к стене, зажимая своим телом, не выпуская из плена. И что на него нашло?       — Да будет тебе, Рохан. Кричишь не хуже одной из моих подружек. — передразнил его Джоске, тихо усмехаясь. Его позабавило такое сравнение. Кишибе лишь пробормотал что-то невнятное и явно не совсем цензурное. Сейчас из всех людей он не желал видеть именно Джоске. И зачем тот вообще решил его встретить в такой поздний час?       — Что ты вообще тут забыл, Хигашиката? Детское время давно закончилось и все должны уже быть в кроватях после выпитого стакана теплого молока. — несмотря на патовую ситуацию, Кишибе старался быть как можно нахальнее. Чем естественнее он ведёт себя, тем быстрее они опять разругаются и разойдутся по своим общежитиям. Но Джоске словно и не услышал колкость в свою сторону. Он все так же стоял, нависнув над художником, заглядывая прямиком в его душу, что-то выискивая. Этот взгляд пробирал до мурашек по телу, заставляя тяжело сглатывать вязкий ком. Да что не так с этим ребёнком?       — Знаешь, — спустя некоторого времени, Джоске разорвал тяжелое молчание, разрушаемое лишь их дыханием, — я всегда думал, что твои глаза цвета шартрез. Но был не прав. Он куда насыщеннее. Они больше похожи на изумруды, как у вашего символа дома — змеи. Ты и сам, как змея. Гибкий, хищный и готов заказать на всех ядом. Возможно, ты за это мне и нравишься. — и не сказав больше ни слова, исчез, как будто здесь и не было, оставляя ошарашенного Рохана стоять и жаться к стене, пытаясь переварить услышанное.       «Мы не подружимся», — подумал Кишибе тогда. Потому что в беспросветных идиотов влюбляются по самые уши, становясь такими же.

***

      — Мы не подружимся. — как-то заявляет Рохан, отбирая одеяло у Хигашикаты и заворачиваясь в него сам. Рядом над ухом раздалось веселое хмыканье, а затем Кишибе поцеловали в висок.       — И не надо, — просто заявляет Джоске, обнимая со спины тонкое тело. — Быть возлюбленными мне нравится куда больше, чем дружить.       На это Рохан лишь тихо фыркает, пряча смущенное лицо в тяжелой ткани одеяла. У него еще будет время показать Хигашикате, что тот успеет сто раз пожалеть о том, что решил если связать не всю, то провести большую часть жизни с художником. Ну и будет ему тренировкой на прочность не только в стенах академии авровов. Ибо Кишибе Рохан просто так спуску никому не дает.