За решеткой

В стенах СИЗО дни текли медленно, словно вязкая река, образуя некую бесконечную и утомительную рутину. Можно было сказать, что Оливер привык уже к такому жесткому графику, к повторению одних и тех же действий день за днем. Утро начиналось с переклички. Затем следовала зарядка, которая казалась бессмысленной в этом унылом месте, но была обязательной частью режима. После зарядки шёл завтрак, который всегда состоял из однообразной еды, не имеющей никакого вкуса. Затем наступало время занятий в мастерской, где Оливер пытался забыть о своей тюремной судьбе, погружаясь в работу, обед, свободное время и ужин — последней точкой в режиме дня, после которого наступала ночь в камере, где Оливер оставался наедине со своими мыслями и тоской. И с Флинтом. В мастерской Оливер нашел своего рода убежище. Это было единственное место, где он мог отвлечься от тюремной рутины и забыть о жестком графике. Здесь он мог создавать, работать руками, исследовать новые материалы, побыть один в конце концов. Мастерская была небольшим помещением с высокими стенами и длинными столами. На стеллажах стояли инструменты: пилы, ножи, наждачная бумага. Оливер выбрал себе уголок у окна, где свет падал на его стол. Здесь он и еще несколько заключенных проводили часть дня, но их сторожили три офицера с оружием наготове. Оливер и к этому привык и вскоре перестал их замечать. Он научился создавать маленькие деревянные фигурки, а также вырезал узоры на деревянных досках. Здесь, среди деревянной пыли и тишины, Оливер сохранял свой рассудок. Иногда он разговаривал с другими заключенными, но их общение быстро пресекалось. Офицеры позволяли только парню по имени Фрэнки приближаться к другим и учить их чему-либо. Тот делился своими знаниями о ремеслах и даже учил Оливера некоторым приемам. Фрэнки был невысокого роста, с черными волосами и зелеными глазами, которые всегда казались немного грустными. Он рассказывал Оливеру о своей семье, о том, как он мечтает вернуться к ним после отбытия наказания. У него был сын, и он очень скучал по нему. О другом они не говорили. Также Оливер иногда искал убежище в библиотеке. Там он проводил по часу в день, читая книги. Адвокат приезжал периодически и обсуждал с Вудом его дело, пытался найти больше доказательств, чтобы помочь ему выйти на свободу, делился новостями. В целом, парня некоторое время никто не беспокоил. Заключенные, видимо, привыкли к его присутствию или, зная что он с Флинтом в одной камере, боялись решится на что-то жесткое. Скорее второй вариант — Оливер не строил иллюзий на свой счет. Некоторые особы, конечно же, пускали шуточки о его ориентации, но каждый думал в меру своей испорченности — Оливеру девушки нравились. Он не обращал на это ни малейшего внимания. Флинт продолжал оставаться загадкой. Оливер иногда замечал, как Маркус наблюдает за окружающими, как его серые глаза скользят по людям, словно он ищет их слабое место или что-то еще. Но зачем? Оливер не мог понять. Они, можно сказать, жили вместе, хоть это и звучало смешно в данных обстоятельствах, но почти что не общались. Маркус больше не разговаривал с ним, да и проводил свое свободное время где-то в других местах, а не в их общей камере. Вот и сейчас, Оливер возвращался из мастерской, надеясь, что того нет там. Он хотел побыть один. Но, приближаясь, он заметил возле входа молодого охранника. Его лицо выражало некоторое волнение. Оливер не понимал, что происходит, но, не будучи остановленным, решил зайти внутрь. Парень остановился в удивлении, не понимая, что происходит перед его глазами. Флинт был сверху на миловидном блондине, страстно проникая в него сзади. Парень держал край подушки в зубах, пытаясь сдержать стоны удовольствия, которые несмотря на все усилия, всё равно вырывались из его горла. Маркус двигался быстро и уверенно, входя и выходя из податливого тела, держа его крепко за бедра. Оливер не мог оторвать взгляда от этого зрелища. Его лицо начало покрываться краской стыда. Маркус поднял голову и встретился взглядом с ним, но не остановился, продолжая ритмично толкаться в своего любовника. Вуд пришел в себя и пулей вылетел из камеры. Офицер, который, видимо, сторожил это безобразие, лыбился ему вслед, насмехаясь. ☆☆☆ Вечер уже окутал камеру, в которой царила молчаливая атмосфера, прерываемая лишь шорохом страниц и приглушенным светом лампы. Оливер сидел на своей кровати, вглядываясь в Маркуса. Тот, словно днем ничего не произошло, углубился в чтение своей книги. Набравшись смелости, Оливер, смущенно прошептав, обратился к Маркусу: — Это… нормально? Заниматься этим с кем-то посторонним в камере, пока офицер сторожит под дверью? Маркус взглянул на него, насмешливо улыбнулся и закрыл книгу. — Не нормально, — произнес он. — Этот парень — сын важной фигуры. Ему многое позволяют. Он в меня влюблен, хочет сильно, если ты понимаешь, о чём я. — И ты так просто согласился на это? — Оливер смотрел на Маркуса, его глаза были полны недоумения. — Иногда нужно играть по таким правилам, — ответил брюнет, словно это была сама собой разумеющаяся истина. — У меня из всего этого своя выгода. Оливер молча продолжал смотреть на Маркуса, но быстро спохватился и задал еще один вопрос: — Тогда почему охранник не остановил меня? — Я сказал ему не впускать никого, кроме тебя, — ответил Маркус. — Спасибо, конечно, но лучше бы не впускал, — пробормотал Оливер, чувствуя, что его нервы начинают сдавать. Маркус встал и приблизился к нему. — А чего так, не понравилось зрелище? — спросил он, голосом, который был одновременно вызывающим и притягательным. — Не понравилось. Я вообще не понимаю, как можно заниматься любовью с кем-то, кого не любишь. — Любовью? — Маркус сначала поднял брови в удивлении, но потом усмехнулся и добавил: — Я его просто трахал, а вот любовью можем заняться с тобой, я совсем не против. Флинт подался вперед, и их губы соединились в мимолетном поцелуе, но Маркус почти сразу же отстранился, и ушел, ложась обратно на свою койку. — Ты ведь целка? — неожиданно спросил брюнет, как будто это не он только что поцеловал Оливера. В губы. Вуд ответил с таким пылом, словно не было ничего важнее в жизни, чем защищать свою гетеросексуальность. — У меня были девушки! И даже серьезные отношения. С девушками! Маркус расхохотался, его голос звучал вызывающе. — Ты понял о чем я, ответь, не дури. Оливер отвернулся, прижавшись к стенке. Ему было стыдно, что он так реагирует. Эта нахальная улыбка и поцелуй его взбесили так, что хотелось сломать Флинту челюсть. — Не прикасайся больше ко мне, — попросил он и закрыл глаза. Его взбесило поведение брюнета, но он не хотел нарываться на неприятности. И на такой вопрос тоже не счел нужным ответить. ☆☆☆ Оливер проснулся от неожиданного шума. Дверь их камеры резко распахнулась, и охранник приказал обоим выйти. Все заключенные были выведены в большой коридор, где их выстроили в ряд у стены. Одежда каждого была тщательно обыскана — каждый шов, каждый карман. Собаки, обученные находить даже самые маленькие скрытые опасные предметы или наркотики, прошлись мимо, нюхая их. Кто-то вскрикнул. Видимо, у человека была кинофобия. Пошли комментарии и смешки. — Тишина! Кому говорю! Но обыск не ограничился только этим. Охранники проникли в камеры, осматривая каждый уголок. Они проверили кровати, тумбочки, даже под матрасами. Ножи, спрятанные у некоторых заключенных, были обнаружены и изъяты — не без шума и возмущений. Маркус реагировал на все очень спокойно, даже с усмешкой, но Оливеру было не по себе. — Обычный шмон, не шугайся ты так. Только если есть чего скрывать, — прошептал брюнет. После обыска их направили на утреннюю зарядку. В большом дворе, окруженном высокими стенами, заключенные выстроились в ряды. Охранники пристально следили, чтобы никто не пытался уйти или нарушить порядок. Оливер присоединился к общей группе. Он начал выполнять упражнения, ритмично наклоняясь вперед и возвращаясь в положение стоя. Холодный воздух проникал сквозь его тонкую форму, но он не обращал на это внимания. Во время одного из наклонов, когда Оливер глубоко наклонился вперед, он почувствовал, что кто-то стоит слишком уж близко сзади. Голос, немного насмешливый, прозвучал: — Ты знаешь, что такая поза тебе очень идет? Оливер резко повернулся, его взгляд встретился с ухмыляющимся лицом мужчины с черными волосами и неряшливой бородой, который смотрел на него с дерзостью. Оливер вспомнил советы старика и промолчал. Он снова вернулся к упражнениям, но его взгляд оставался убийственным. Как же все-таки заебали эти намеки. Вот почему Флинту никто не предъявляет такого? Не может быть, чтобы не пошли слухи! Или они насмехаются именно над теми, кто снизу, а Оливера таким воспринимают? Он не понимал. Позже на завтраке, Фрэнки подошел к нему. — Привет, Ол, пойдем сядем вместе? — спросил тот, улыбаясь. — Конечно, — ответил шатен и схватился за поднос, но Маркус вмешался, схватив Оливера за локоть. — Нет, ты будешь сидеть здесь. Оливер посмотрел на Флинта, не понимая его агрессии. Но он остался там. Он хотел извиниться перед Фрэнком, но тот испарился, видимо, испугавшись Маркуса. — Зачем ты это сделал? Где написано, что я должен завтракать лишь с тобой? — Оливер попытался разглядеть на лице Маркуса хоть какие-то признаки объяснения, но тот молчал, сжимая челюсти. — Заткнись и ешь, мы потом поговорим с тобой, — через пару секунд ответил брюнет. Кто-то рядом издал громкий смешок. Маркус бросил ложку, молниеносно поднялся и схватил того мужика за голову. Удар об стол был таким сильным, что кровь пошла из носа сразу же. Заключенный рухнул на пол, бессильно пытаясь прикрыться руками. — Все еще смешно, сука? — прошипел Флинт и сильно ударил ногой в живот. Оливер наблюдал за этой жестокой сценой полностью ошарашенный. Охранники, с другой стороны, притворялись, что ничего не происходило. Остальные заключенные тоже старались не привлекать внимания. Глаза Маркуса сверкали яростью, словно он был готов продолжить избиение. Заключенный, которого он ударил, попытался подняться, но его ноги не держали. Он опустился обратно на пол. — Прошу прощения, — пискнул тот крайне испуганно. — Маркус, — захотел Оливер вмешаться, — это… — А ты вообще завали ебало! — рассерженно бросил Маркус. — У меня аппетит пропал, — продолжил он, плюнул, попадая на ботинок избитого мужчины, развернулся и направился к выходу. Все вокруг продолжали есть и делать вид, что ничего не произошло. Оливер просто сидел, дрожа от напряжения. Маркус был чем-то совершенно иным, вот теперь Оливер понял, каким опасным он был. Он так сильно избил кого-то без причины, по мнению Оливера, и все притворились, что все хорошо и солнышко светит. Что здесь вообще происходило? У него тоже пропал аппетит. Он встал из-за стола и направился в мастерскую. В мастерской Оливер попытался уйти от жестокой реальности, погрузившись в работу, но его мысли периодически возвращались к случившемуся. Старый верстак, давно отслуживший свой век, стоял в углу. Он достал небольшой кусок дерева и начал вырезать что-то. Фигурка начала принимать форму, словно оживая под его руками. Вскоре начали подходить и другие заключенные. Фрэнки был среди них. Он остановился рядом, глядя на Оливера со странным выражением лица. — Я не знал, что ты сосед Флинта, я бы и не подошел к тебе в столовой, извини. — Да причем здесь то, что я его сосед? — Оливер не мог понять. — Просто с ним мало кто хочет связываться, он не простой заключенный. Блатной. У него привилегии. Сегодня произошло… ты видел. А охранники что? Овец считали. Ты понимаешь? А ты его сосед. У него вообще не было соседей, тебя походу по его просьбе перевели к нему. Кхм-кхм. В общем, будь осторожен. — Что это за привилегии? Есть же закон, — спросил Оливер. Фрэнки покачал головой и усмехнулся. — Не обижайся, Вуд, но ты такой наивный. На свободе кажется одно, а здесь другая система. Он имеет связи или деньги, но влияние точно имеет. Многие боятся его. Флинта почти никогда не наказывают. Иногда кидают в карцер, но это для него место для медитации, видимо, а то возвращается слишком уж бодрым. Оливер вздохнул и вернулся к своей фигурке. Потом понял, что ничего не получается и отложил это дело на завтра. ☆☆☆ В темной камере, пропитанной запахом старых каменных стен, Оливер ощущал удушливую атмосферу отчаяния. Его взгляд скользнул по маленькому помещению: две железные койки, две тумбочки. На одной из них стояли две книги, которые он взял в библиотеке. Старая, потрепанная книга с загадочным названием «Время прошло» лежала рядом с другой, посвященной психологии. Маркус молчал. Его серые глаза были прикованы к Оливеру — словно хищник следил за добычей. Взгляд брюнета был холодным, как сталь. Тишина в комнате была настолько тяжелой, что Оливер не мог больше ее выносить. — Что я не так сделал? — Оливер не сдержался и обратился к Маркусу. — А что ты сделал так? — парировал Флинт, вставая. Его движения были точными, словно он был готов нанести удар. Парень приблизился к нему и впечатал в стену. — Я не знаю, я не понимаю всех этих ваших законов! — Оливер чувствовал обиду, больше чем страх, и это было видно в его глазах. Он жаждал свободы, желал вернуться домой, подальше от этого места. Слезы брызнули из его глаз, скатившись по щекам. Маркус не отрывал своих серых глаз от него, словно впитывал черты лица парня. — Ты знаешь… тебе несказанно повезло, что имеешь такое лицо. У меня рука не поднимается его портить, бля буду. Никогда, слышишь, ты никогда больше не будешь совершать какие-то действия, не подумав десять раз перед этим. Ты че думаешь, они ржали там? Давай, скажи свою версию! — Не знаю я! — Оливер отчаянно пытался защититься. — Ты ж не можешь быть таким тупым! — Маркус смотрел на него, словно на недоумка. — Видимо, я и есть тупой, если оказался здесь без вины! — перед глазами все помутнело. Молча, Маркус начал вытирать его слезы, нежно касаясь его лица тыльной стороной ладони. — Шшш, успокойся. Оливер вздрогнул, ощущая прикосновение. Теплая ладонь на его лице была неожиданностью. Он даже немного пришел в себя. Маркус как-то тяжело вздохнул и отстранился. Он отступил, его брови сжались как будто в раздражении. Он взглянул на Оливера снова, словно внутри него боролись разные эмоции. — Походу ты реально не понимаешь, в какое положение ты меня поставил. Если бы ты, новичок, мой сосед и протеже, пошел за стол с тем шнырим, это подорвало бы мой авторитет перед всеми. Оливер отвернулся, чувствуя себя немного виноватым. Он не думал о последствиях своих действий. Но протеже? — Протеже? Я не просил тебя защищать меня. Мне не нужна твоя защита. — Если бы ты не был под моей защитой, давно бы стал общей шлюхой, — прозвучал тихий голос Маркуса. — Ты в курсе сколько типов здесь мечтают трахнуть тебя во всех мысленных и не мысленных позах? Тебя бы опустили по полной, трахнули бы по кругу, ебали бы в жопу и в рот. Ты бы плавал в вонючей конче, стал бы хуже общественного туалета, вафлером, ты это понимаешь или нет? А в конце могли бы и нассать на тебя. Хочешь обратно в камеру к Кабану? Он будет только рад. Я могу устроить. Оливер молча смотрел на него с ужасом и отвращением. Он лишь хлопал своими длинными ресницами, не в силах найти слова, что были способны выразить его состояние. Маркус лег на свою койку, а Оливер пришел в себя немного и спросил: — Я понял… но ты… тоже хочешь это сделать? — его голос дрожал от эмоций. Маркус хмыкнул. — Нет, я не хочу этого делать. Ну, может быть, не все, что я там описал, буду честным. Оливер сел на край своей койки, опустив голову, его мысли были в беспорядке, а сердце болело от боли и страха. Он даже не заметил, как уснул. Вуд беспокойно вертелся во сне, его разум погружался в странный и тревожный сон. В своем сне он оказался в плохо освещенной комнате, окруженный грубыми мужланами. Все они смотрели на него голодными глазами. Пока он с ужасом наблюдал, мужчины начали обходить его, их руки тянулись, чтобы коснуться его. Первым к нему подошел Маркус, причем с нежной улыбкой. Он ласкал щеку Оливера мягко, прежде чем поцеловать его страстно. Но когда руки Маркуса начали бродить по телу Оливера, другие мужчины стали нервничать. Они оттолкнули Маркуса в сторону и стали грубо лапать - каждый более агрессивно, чем предыдущий. Они хватали его, рвали его одежду и заставляли вставать в различные позы. Оливер пытался сопротивляться, но они заставили его опуститься на колени и принимать их в рот по очереди. Они наклонили его, входя в него сзади, не обращая внимания на его мольбы о пощаде. Сон казался бесконечным, бесконечным циклом боли и унижения. Оливер чувствовал, что его используют и выбрасывают, его тело было лишь игрушкой для заключенных, окружавших его. И тогда, когда он подумал, что не может больше выносить, он вдруг проснулся, сердце бешено колотилось в груди. Он лежал там во тьме, пытаясь избавиться от оставшегося чувства стыда, которое прилипло к нему, как тяжелый плащ. В тот момент Маркус медленно подошел к Оливеру, который сидел на кровати, дрожа от страха. Он легонько положил руку на плечо друга и тихо сказал: — Все в порядке. Я здесь с тобой. Не бойся. Оливер вздрогнул от неожиданности, но постепенно его дыхание стало ровным. Маркус улыбнулся ему и спросил, глядя на его вставший член: — Тебе нужна помощь? Оливер кивнул, и Маркус решительно засунул руку в пижамные штаны сокамерника. Он ощутил, как тело напряглось. Флинт начал медленно двигать рукой, прижимаясь к нему покрепче. Оливер вздохнул и закрыл глаза, погружаясь в приятные ощущения. Маркус продолжал ласкать его, чувствуя, как возбуждение растет. Он сделал все мягкие и нежные движения, чтобы доставить Оливеру максимальное удовольствие. Наконец, Оливер издал приглушенный стон и кончил, сжимая руку Маркуса. Тот улыбнулся ему и нежно поцеловал в губы. И в этот раз Оливер проснулся с настоящим чувством пробуждения. Оглянулся в панике, но он был один. Шатен почувствовал, что все его тело мокрое, и понял, что, вероятно, все же кончил во сне. Этот сон был настолько реалистичным! Оливер обычно не употреблял маты, но в этот момент он не мог сдержать себя. — Ебанный пиздец, — пробормотал он, осознавая, что ему вообще приснилось. — Ебанный сон во сне! И в этот момент Вуд окончательно понял, что его жизнь никогда не будет прежней. ☆☆☆