Ну, это мы попали... или Курс на Валинор

-А вот здесь, господа, расположилась кузница Ауле - одного из Валар, создателя гномов, - вещала молоденькая майэ, стоя перед колоссальным по размерам зданием, изрыгающим клубы дыма. Правда, если принюхаться, дым был не ядовит. Он пах "зимней хвоей". Сразу видно, Йаванна постаралась. Новоприбывшие из Средиземья эльфики толпились вокруг майэ, поминутно поднимая уникальные палантиры, которые умели делать моментальные снимки. Что, вы думаете, Феанор в Мандосе только бездельничает и Намо ловит? Не-е-ет, он продолжает творить на благо эльфов. - Не разбегаемся, не разбегаемся! - прикрикнула майэ, повернувшись лицом к кузнице. - Теперь, те, у кого есть вип-билеты, следуют за мной, а остальные за моим коллегой, Финарфином. Он отведет вас обратно. Эй, Арафинвэ, ты где там застрял? -Да, моим сводным братом был Феанор. Нет, Финголфин - мой родной брат, - отвечал златовласый эльф на расспросы туристов. Но неожиданно покрасней до кончиков ушей и покосился на маленькую эльфийскую девочку, задавшую очень каверзный вопрос. - Н-н-нет, мои братья не были влюблены в Моргота, они охотились за ним из-за... Ой! Финарфин обиженно покосился на схватившую его за ухо майэ, оставив любопытную молодежь гадать, из-за чего же два верховных принца Нолдор охотились за Морготом. -Арафинвэ, тебе бы только прической сверкать, да языком молоть! Вот, веди их обратно! - безапелляционным тоном сообщила майэ, притащив нолдо к остальным участникам группы. - И, ради Эру, не растеряй их по дороге! Финарфин тяжко вздохнул и повел свою группу эльфиков обратно по домам, приготовившись пересказывать историю Нолдорского бунта три тысяча пятьсот первый раз. А майэ повела небольшую группу в кузницу Махала, пока последнего не было дома - все еще отрабатывает на огороде у женушки. -Теперь, я отведу вас в секретное место - святая святых для гномов. Это место, где вечным сном спят убитые гномы, ждущие, пока Ауле не призовет их на последнюю битву, Дагор Дагорат, - майэ понизила голос. - А теперь тихо, а то еще разбудите. Для пущей безопасности она раздала всем тапочки в виде ног хоббита. Перешептываясь, они зашли в огромную пещеру, освещенную тусклым светом фосфорических шариков, подвешенных под потолком. И как только эльфы зашли в пещеру, раздался ужасающий грохот. -Спокойно, это гномы храпят! Спокойно! Спокойно! - успокаивала майэ впечатлительных Перворожденных. - Теперь пройдемте в тот угол, там акустика хуже. Забившись в самый темный угол пещерки, туристы замерли, стараясь не дышать и прикрывать уши каждый раз, когда раздавался храп. Периодически они топтали Йаваннин плющ, ибо майэ-экскурсовод им разрешила - все равно виноват будет Ауле. -Дядя, а это безопасно? - неожиданно прошептал чей-то голос. -Мой милый Фродо, конечно же! - ответил другой, постарше, и из темноты противоположной стены появились двое хоббитов. Майэ не растерялась. -Они - часть экскурсии, поэтому сидите тихо и сдайте мне еще по пять монеток, - зашептала она, и эльфы, не глядя, отдали ей деньги. Тем временем Фродо и Бильбо бесшумно лавировали между спящими гномами, словно искали кого-то одного. И вскоре нашли. -Дядя, дядя, он здесь! - громким шепотом отозвался Фродо, подпрыгивая на месте. С коварной улыбкой серийного злодея Бильбо Бэггинс подошел к племяннику, доставая водостойкий маркер и прочую мишуру. -Вот и встретились, товарищ Дубощитский, - прошелестел сквайр и принялся разрисовывать лицо Торину. Под конец сей художественной самодеятельности, Король-Под-Горой обзавелся фингалом под правым глазом, моноклем на левом, на его ногтях красовался изящный розовый маникюр, а на губах блестела алая помада. Бильбо злорадно рассмеялся. -Я вас не простил, уважаемый Торин. Но теперь мы в расчете, - Бэггинс вновь расхохотался и, схватив Фродо за руку, бесшумно убежал. Эльфы были в шоке от увиденного, испуганно теребя в руках палантиры. Но самое странное ждало их впереди. Спустя пять минут в пещеру ввалился усталый Ауле, весь перепачканный в грязи. Шумно усевшись на каменный пол, он облокотился на одну из плит и выругался, проклиная все цветы, травы и растения. Под конец своего критичного монолога он успокоился и, поднявшись, осмотрел пещеру. Чуть увеличившись в размерах, он взял парочку гномов и начал разыгрывать различные сценки. На данный момент он напоминал маленького ребенка, который после тяжелого наказания смог, наконец, дорваться до любимых игрушек. Но долго ему поиграть не дали. -Ауле! Ауле, где ты? - раздался из-за двери голос Йаванны. - Ты опять с гномами играешь? -Нет! - соврал Вала. Но врать он не умел. -А ну-ка, вылезай из своей пещеры! Ни на минуту нельзя одного оставить! Вылезай, кому говорю! И руки помой, вдруг эти твои гномы заразны! Шумно шмыгнув носом, кузнец положил горный народец обратно, проверил нафталиновые шарики от моли и, еле сдерживая слезы, поплелся к выходу из пещеры. Эльфики продолжали играть немую сцену. У них-то день однозначно удался. *** -Мелькор, а почему небо синее? Мелькор, а тебе в доспехах не жарко? - Лио, беззаботно болтаясь на плече Темного болтала без умолку. – Мелько-о-о-ор! Поняв, что от Бауглира ответа она не дождется, Лио обратилась к Сейди. -Сейди, у тебя есть заколка или шпилька? Девушка бросила скептичный взгляд на Лио, но заколку из волос все же достала. -Маглор, если будешь так пялиться на Сейди, нос откушу, - пожурила нолдо Лио, видя, как тот влюбленным взглядом смотрит на Сейди. Оставив голубков дальше разбираться со своими проблемами, она приступила к плану «мыльная жаба», то есть к вскрытию консервной баночки по имени Мелькор. А то жалко беднягу – такая жара в Амане, а тот в черных доспехах. - Тут не заколка, а отбойный молоток нужен! – пропыхтела девушка, откидывая волосы с лица. – Мелькор, сними уже свои доспехи! Бауглир молчал, поэтому Лио предположила, что еще одно слово – и ей придется ползти за отрядом. Поэтому болтливый Автор разыскала себе новую жертву. -Эй, Саурон! – крикнула девушка майа. – Где проколотый нос? Или ухо? Ты же продул войну Кольца! Мелькор, Сейди и Маглор обратили свои удивленные взоры на Майрона, залившегося краской. -Что ты имеешь в виду? – спросила Сейди. -Да на моем дне рождения, в Лихолесье, он так громко вещал, что он великий Гортхаур, что он ученик самого Мелькора, что его никто не победит. Короче, напился чувак в хлам. Ну, я ему и сказала, мол, продуешь, да еще и мелкотне какой-нибудь. Слово за слово, и я его развела на пирсинг в случае неудачи. Поэтому, я тебя спрашиваю, Властелин Баранки, где выполненное обещание? – Лио перевела грозный взгляд на красного, как редиска, Саурона. -Пришли! – крикнул Маглор, позволяя Майрону уйти от ответа. Мелькор с облегченным вздохом скинул тушку Лио на землю, а потом перевел заинтересованный взгляд на ученика. -Так что, где же твое обещание, Тар-Майрон? -Понимаете, господин, там был такой алкоголь, - начавший мямлить Гортхаур неожиданно перешел на мечтательный тон. – А какие закуски, а девушки…, - но, заметив грозный взгляд Мелькора, поправился. – То есть беда с этими женщинами, беда! -То, что беда, соглашусь, - кивнул Бауглир. – Тяжелая такая беда. -Что?! – возмутилась Лио, вставая с травы. – Я, между прочим, вешу 42 килограмма! Наверное. Ну, плюс-минус десяточка. Не взвешивалась просто давно. А ты меня тут коровой обозвал! Сам корова, понял! С твоей-то короной рогатой! И, высоко вздернув нос, Лио развернулась в сторону входа в Чертоги Мандоса и уже собралась зайти, как тут же была снесена огромной черной тенью, на деле оказавшейся паучком Василием с Хьюго и Намо Мандосом, которого было нетрудно заметить по ярким дредам. Хотите знать, как наш попаданец выбрался? Что ж, перенесемся на несколько часов назад. *** Феаноринги оказались штуками довольно работящими и, что немаловажно, неболтливыми. Молча закручивая свои шурупики и гаечки, они периодически в страхе шарахались от Хьюго и Василия. Те, в свою очередь, были вполне довольны собой. В опасной близости от голов нолдор Вася щелкал жвалами, Хьюго – ножницами. Феноринги боялись. Все было просто идеально. -Слушайте, я не Мелькор, я не могу тут целую вечность ждать, мне еще домой надо, - поторопил Хьюго работничков. – Все или нет? Феанор пробормотал что-то невнятное, подавляя острое желание показать Ломиону средний палец. Вместо этого он встал, откинул со лба волосы и гордо произнес: -Готово! - Так, отлично, детки. Теперь собирайте игрушки и лопатки и пойдемте в группу, - елейно произнес Хьюго, едва сдерживая смех от вытянувшихся лиц Феанорычей. – М-да, в команде серьезный недостаток чувства юмора. Будем исправлять. Но это позже, пока что тащите эту хрень сюда и расскажите, что она умеет. Маэдрос поднялся, держа в руках мелкую штучку, чуть больше грецкого ореха. - Эм-м, я, конечно, сказал, что чувство юмора нужно исправлять, но не сейчас же! - Хьюго ткнул пальцем в сторону изобретения. – Что это за ерунда!? - Это не ерунда, - обижено засопели Амбарусса, держа в руках еще по две такие же штучки. – Это метаморфы. - Вы создали Нимфадору Тонкс? – Ломион скептично оглядел «орехи». – В нескольких экземплярах? Феанор фыркнул и подбросил в воздух свой экземпляр «орешка». «Galad» - шепнул кузнец и в тот же момент ему в руки приземлился небольшой шар света. Как только Куруфинве хлопнул в ладоши, шарик вновь принял форму ореха. Хьюго присвистнул. - Чуваки, вы гениальнее всех на свете, - парень на радостях спрыгнул с паука и кинулся обнимать эльфийских мастеров. Зря. Потому что, оказавшись без такого пугающего фактора, как паук, Хьюго вновь стал легкой добычей для коварных Феанорингов. С воинственным кличем они накинулись на паренька. Тот, с не менее испуганным воплем, запрыгнул обратно на Василия и, пришпорив паука, умчался в соседний коридор. Феаноринги кинулись в погоню, даже забыв дать какую-нибудь клятву. *** Мандос мирно попивал чаек, сидя в ванне, ожидая свою жену с новой упаковкой «Тайд», потому что все те эльфийские пакости так просто не отмываются. И под так просто я имею в виду три упаковки белизны, два ушата различных кислот и прочую химическую мишуру. Тяжко вздохнув, Намо хотел было уже окунуться в воспоминания, запив их чаем, обдумывая как же было хорошо во времена Айнурлиндале, что эльфов вообще не было. И только он хотел начать критиковать современных эльфов, говоря, что они уже не те, что раньше, как тут же был снесен черной восьминогой тенью. Владыка душ оказался под перевернутой ванной, захлебнувшись чаем, и пытаясь оттереть залитые мыльной водой глаза. Оттерев кулачками глаза и подготовив гневное проклятие, Мандос высунулся из-под ванны, наскоро сотворив себе одежду. Столкнувшись нос к носу с улыбчивой и безобидной мордашкой Василия, у Намо поубавилось спеси, а в голову пришло гениальное решение залезть обратно под ванну и ждать, пока придет Вайрэ. Но у Васи на этот счет были свои планы. Схватив Вала за подол плаща, Васька вытащил того и резко перекинул к себе на спину. - Ты? – Намо ошарашенно посмотрел на не менее удивленного Хьюго. – Какого Феанора ты тут делаешь верхом на пауке?! Ответом послужили приближающиеся вопли Феанорингов. -Я вас спасаю! – парень приосанился и, усадив Мандоса поудобнее, пришпорил паука, убегая от разгневанных эльфиков. Спустя пару коридоров им пришлось идти пешком, так как Намо не учел, что Палаты у него самопроизвольно меняющиеся, вследствие чего указал неправильное направление и Василий подвернул лапку и подбил два глаза. Пришлось идти пешком по тайным коридорам, в темноте, похлеще морийской. Неожиданно послышались чьи-то многочисленные всхлипы и причитания. Хьюго испугался, а Намо наоборот повеселел. Василий предпочел остаться непричастным, продолжая ковылять за хозяином, периодически моргая ушибленными глазками. - Выход близко! – довольно воскликнул Вала и понесся вперед, схватив Хьюго за руку. - Что это за вопли? – спросил парень, уворачиваясь от очередного угла – последовать примеру Васьки не хотелось. - Ай, да ОЖП и Мери Сьюшки неудачливые, - бросил Намо, переходя на шаг. – Держу их у себя поближе к выходу, чтобы в Дагор Дагорат выпустить – оружие мощнейшее – не затискают, так зацелуют. Так что иди тихо, а то еще набросятся. Буквально впечатавшись в стенку, они проползли мимо небольших прозрачных комнат, где сидело несколько десятков девушек. Большинство из них всхлипывало и причитало на свою горькую судьбу. Хьюго бы даже назвал их прекрасными, если бы не распоротые животы, перерезанные горла и прочие вещи, которые оголяют ливер нашего тела. Василий гордо прошествовал мимо, даже не думая прятаться – куда уж такую природную красоту-то спрячешь. Отойдя на безопасное расстояние, где всхлипы уже не были слышны, Вала и человек выдохнули и медленно сползли по стенке, отряхивая выступивший от напряжения пот. - Все, тут до выхода всего ничего, - Намо приподнялся и отшатнулся от паука, подошедшего очень близко. – Ты иди, а я пока что домой вернусь – а то Вайрэ потеряет. - Но там же феаноринги! – вскрикнул Хьюго, хватая подол платья Вала. Мандос шикнул на парня и прислушался. В соседнем коридоре переговаривались знакомые голоса Феанора и Ко. Тактично оценив ситуацию, Намо понял, что выхода нет – тот коридор, в котором находились нолдор, вел прямо к сверхсекретному убежищу, о котором знает только пьяный Мелькор. Ну, и Мандос периодически натыкается на него, все время напоминая себе оставить таблички с указателями. Отступление в Аман, Вала опроверг, так как горячо любимые палаты Мертвых, а заодно и целую библиотеку Гоголя оставлять на растерзание сумасбродным нолдор не хотелось. А Хьюго, впрочем как и Василию, хотелось еще пожить, поэтому схватив задумавшегося Айну и с кряхтением водрузив его на Василия, Хьюго запрыгнул на паука сам. Васька хотел было напомнить, что он вообще-то инвалид, но услышав грозно-упоротые выкрики Феанора, поспешил покинуть Мандос раз и навсегда. А Намо, поняв, что его сейчас насильно заберут из дома, заверещал: - Верни меня обратно! А библиотека-то, пропадет же без меня библиотека! И Палаты мои тоже пропадут! Их потом археологи веками не разыщут! - Сыновья мои, сюда! Здесь скрывается этот проклятущий Намо! – вскричал коридор голосом приближающегося Феанора. - Да, пап, - вялым хором отозвались порядком уставшие сыновья. Мандос замолк, молясь про себя, чтобы их не догнали. А потом понял, что молиться бесполезно – он же и так божество. Мгновенно перейдя из состояния «истеричный холодец» в состояние « унылая амеба», Вала перестал ерзать и начал считать ямки в каменном полу. К тому моменту, когда паук вынес его и Хьюго на свежий воздух, Феантури понял, что пора бы менять полы в Мандосе – а то они там хуже, чем дороги в России. Ярко светило солнце, птички лениво перепархивали с ветки на ветку, Лио ругалась матом, спешно отползая от паука, так как арахнофобом она была еще похлеще Мелькора. Тот в свою очередь повторял состояние Мандоса, ибо паук страшный, а ведь и помолится-то некому. Саурон пытался отпихнуть учителя от своей левой ноги, а Лио – от правой. Сейди помогала брату слезть с паука. Маглор, решив на всякий случай все же скосплеить кирпич, смотрел на зияющий черный туннель, в котором не было света, а были вялые голоса братьев, подзываемые бодреньким Феанором. Хьюго чуть не задушил Шелоб в объятьях, а потом повел знакомиться с Василием. Это была идиллия. Была… -И-и-и-и, уносят меня-я-я, и-и-и уносят меня-я-я-я белый лось и три кролика-а-а-а! Под именно такой аккомпанемент на поляну ворвалась упряжка, запряженная Лосем и тремя кроликами, а сидели в ней… истари! Радагаст, попыхивая трубочкой и периодически подвывая для аккомпанемента, Гендальф в костюме Деда Мороза, ехехекая и разбрасывая во все стороны кольца, периодически выкрикивая « Веселой Третьей Эпохи!», а также тот, кто по канону мертв, но сейчас сидел, надувшись, в упряжке, разряженный в костюм Снегурочки, а если быть точнее, то Саруман. Процессия проскакала мимо наших героев, закидав их кольцами и одарив хитрой улыбочкой Гендальфа, упоротой рожицей Радагаста и сурово-челябинской гримасой Сарумана. Напоследок, уже отъехав на приличное расстояние, Серый развернулся, как-то по-особому хитро улыбнулся Саурону, отчего у майа начал дергаться глаз, и прицельно бросил в него кольцом с надписью «Для пирсинга. Недовластелину. С любовью и хоббитами, Гендальф.» Еще долго за горизонтом Амана слышались выкрики мага, а про дым от Радагстового табака, который оставался от радостной компашки словно хвост кометы, я вообще умолчу.