Внутри моей обшарпанной комнаты

Паутина в углах палаты висела тонкими ниточками, блестящими розовым цветом при свете заходящего солнца. Ужасная вонь сигарет и красивые клубы дыма заполняли комнату с пожелтевшими стенами. Аккуратные щиколотки девушки барабанили по каменному матрасу. Её синюшные ладони безрезультатно сжимали грубые смуглые руки мужчины. Короткие ногти царапали его предплечья, но санитар лишь сильнее сдавливал её горло. Мужчина, нехотя, отпустил девушку. Робертс изогнулась, держась за горло, жадно хватая воздух ртом. Кислорода не хватало из-за ебаного табака, развеянного по всей палате с запечатанными окнами. Эбби зажмурилась, когда перед глазами появились яркие круги, заслоняющие картинку. В ушах безумно шумело, но голос, заставляющий её дрожать и сгибаться напополам, она всё ещё отчетливо разбирала. Чаки грубо схватил Робертс за подбородок, притягивая к себе, заставляя смотреть на него. Она с ужасом глядела, не моргая. Санитар выпустил сигаретный дым ей в лицо, отчего Эбби закашлялась. Мужчина с силой сжал её аккуратный подбородок, заставляя пациентку шумно дышать. -... Когда собакам больно - они смотрят в одну точку и судорожно облизываются, - шептал санитар, причиняя Эбби ещё большую муку. Девушка, не мигая, смотрела в его страшные глаза, сжимая челюсти и сглатывая. Мужчина убрал сигарету от рта и протянул: -... Но когда им очень больно...- он поднес окурок к шее Робертс, с ужасом наблюдающей за его действиями. Она дернулась, но тщетно. -... Они истошно скулят, - Чаки прислонил ещё очень горячий фильтр к коже девушки. Эбби завизжала от боли и начала брыкаться, один раз даже попав в бок санитара. Чаки задумчиво усмехнулся своим мыслям, наблюдая за корчащейся, сминающей простынь пациенткой. -Увидимся ночью, - последнее, что бросил санитар перед уходом. Два слова, добивающие Робертс. Два слова, которые она слышит каждый день на протяжении бесконечно долгих месяцев, но каждый раз, словно в первый, дрожит и плачет в ожидании. Безысходность окутывает с головой. Она не замечает, в какой момент крик превращается в истошные рыдания.

***

-Сукин сын, - заключает Чейз, смотря на фотографию в папке Юбэнкса. Врач в пятидесятый раз перечитывает одну и ту же строчку в деле Эбби Робертс. После того, как проведал Дамира, он шел с мыслью заняться той бедной пациенткой. Хадсон поставил себе цель помочь ей как угодно. Однако возле стола он заметил две белые таблетки. Санитары, видимо, забыли свои обязанности: его кабинет должен быть чист. Вместо этого на стареньком ламинате валяются лекарства. Чейз прекрасно знает, что это за таблетки. Не брезгует и подбирает их с пола. Он раздраженно швырнул их в урну, вспомнив, как небрежно Юбэнкс вытолкнул их языком изо рта. И что он сделал потом тоже прекрасно помнит. С того момента Чейз по буквам разобрал дело Эбби, но в содержание вдуматься не сумел. Не смог. Вместо этого открыл историю Ноена и почти прожег взглядом его фотографию. Наконец откинув черную папку на край стола, Хадсон обессиленно уронил лицо в руки. Почему он не может просто работать, выполнять свое предназначение. Почему всё опять так сложно? Не зря говорят, что у каждого психолога есть свой психолог. Чейз абсолютно согласен с этим высказыванием. Невольно его мысли, словно по течению, возвращаются к самому утру. Когда заведующая сообщила ему о ночных сменах. Хадсон устало смотрит на почти пустую пачку "Мальборо" и отмечает, что сейчас даже не полночь. Хватит ли ему двух сигарет до шести утра? Вряд ли. Парень крутит пачку в руках, после чего кидает её в карман и поднимается с места. Ему нужно прогуляться. Освежиться. Пока он совсем не взорвался от переизбытка мыслей. Чейз взял связку ключей и вышел из кабинета. За железной дверью крики громче раз в сто, будто каждый душевнобольной визжит прямо на ухо. Прикрыв глаза, Хадсон тяжело вздохнул. Он посмотрел на наручные часы, внутри которых стабильно тикал механизм. Час назад больные ходили на ужин. "Кстати о еде... Кажется, за весь день я съел только тот безвкусный йогурт на завтрак" Голубые глаза Чейза блуждали по помещению. Пэйтон сидел на излюбленном подоконнике с потрепанной книгой из маленькой библиотеки при больнице. Он тихо перелистывал страницы, пока Брайс рядом слишком возбужденно доказывал правоту Чарли. Он быстро выходил из себя, начинал трясти головой и становиться агрессивным. Дамелио гордо подняла носик к потолку и высокомерно фыркнула на очередное обвинение. Она начала уверенно бурчать что-то про свою знаменитую тётку, но никто не прислушивался. Авани сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене. Её спутанные кудри беспорядочно таращились во все стороны, накрывая плечи. Энтони рядом крутил в руках зажигалку, обменянную у врача. Тёмные очертания под глазами выглядели жутко, особенно на милом лице Ривза. Гейдж распахнул глаза и вздрогнул от толчка шваброй. Миссис Дин заверещала на всё отделение о том, что нечего на полу сидеть, и что все вы полетите за Юбэнксом в Чёрную комнату. Пэйтон тут же навострил уши и вопросительно глянул на недовольного Ривза. Мрачный Энтони подошел к Мурмайеру и, рисуя пальцем на окне, начал тихо объяснять что случилось с Ноеном вновь. Хадсон не мог расслышать ни слова, и, судя по удивленным глазам Пэйтона, мог лишь гадать, что наговорил пациенту Тони. Ривз точно не знал ничего, что происходило в кабинете. Он видел лишь как Юбэнкса забирают из палаты и ведут по знакомому направлению. Ривз не знает, что сподвигло доктора Хадсона на подобное. Не знает, как Чейз хочет избавиться от тяги к тому пациенту. Сейчас, спустя несколько часов, решение не кажется таким уж правильным. Отгонять тихое чувство вины бесполезно: Чейз погорячился. -Доктор, - послышался голос позади. - У больных сейчас отбой... Шатен обернулся и заметил парня в бирюзовом костюме. Он выглядел вполне дружелюбным, но довольно усталым. Тёмно-зелёные глаза с незаметной искоркой интереса смотрели на него. -... Вы толком не познакомились с персоналом, - санитар остановился справа от врача. - Может через полчасика зайдёте к нам в ординаторскую? Хадсон смотрел куда-то сквозь собеседника, абсолютно не заинтересованно в его словах. Однако слабо улыбнулся, как должное. -Посмотрим, - бросил Чейз, поднимая почти прозрачные голубые глаза. - Но я постараюсь. Врач говорит уважительно, но только чтобы санитар сгинул, оставив Хадсон наедине с мучающими мыслями. Так и произошло: парень почти два метра ростом ушел. Чейз наблюдал за тем, как начинает пустовать комната с телевизором. Как особо буйные начинают кричать и кусаться, словно раньше они не заходили в свои палаты. Как аккуратная девушка на диване не спешит уходить. Эбби, нехотя, поднялась. Она шла в сторону своей комнаты так медленно, как это только было возможно. Однако ругань миссис Дин заставляла поторопиться. Робертс с испугом смотрела за тем, как дверь за ней закрывается. Надолго ли её заперли? Нет. Скоро она услышит звон ключей, скоро придет Чаки. Хадсон, прищурившись, смотрел за смеющимся с санитарами Чаки. Даже его звонкий смех не скроет хитрые маленькие глазки, опущенные брови. Мужчина даже выглядел не внушающим доверие. Либо это Хадсон ищет везде подводные камни. Он шумно устало втянул носом воздух, закрыл глаза и откинулся спиной к стене. Осознание того, что обычно он сидит дома в это время, а сегодня вынужден до 6 утра искать себе место, совсем не радует. Лишь напрягает ещё больше. Когда он наконец открыл глаза, никого, кроме недовольной санитарки, подметающей пол, не было. К сожалению, звуки от этого не стали тише. Всё те же режущие уши крики, визги, рыдания, шёпот. Хадсон прикусил губу от пульсаций в висках. Захотелось сбежать отсюда. Подальше от вечного шума, от осознания, что никому нельзя помочь, от мучающих мыслей. Вот опять они лезут в голову. Чейз вновь думает о том, как помочь Робертс, как выкарабкаться из этой бесперспективной больнички, как мало у него сигарет, как сейчас, наверное, плохо Юбэнксу. Чейз зажмурился, не сумев отогнать мысли о блондине. Опять. Врач заметил на себе чей-то осторожный взгляд: санитарка косилась на него. Хадсон почти измученно посмотрел на неё и, раздраженно поморщившись, сорвался с места. Он уверенно шел по коридору, словно действительно хотел убежать. Покоцанная плитка под ногами стучала, мотыльки или прочие мелкие насекомые бились об свет. Ноги сами несли врача. Почти не обращая внимания на звуки из палат, почти не замечая взгляды бесшумных санитаров, Хадсон наконец оказался на другом конце своего небольшого отделения. Обои здесь были более целыми, хотя под потолком красовались желтые разводы. Возле одной из двух дверей даже была табличка. Потертыми временем буквами было написано "Кладовая". Чейз заметил возле данной комнаты швабру с поломанной рукоятью. Видимо, забыли выбросить или починить. Рядом стояло ведро с мутной водой. С ним вечно таскалась миссис Дин, как помнится Хадсону. Врач тихо вздохнул, чувствуя резкий запах чистящих средств, и обернулся на вторую дверь. Она также была запрета. Заметив следы на раме, Чейз подошел ближе. Нахмурившись, парень провел пальцами по трещинам. Было похоже, будто пациенты хватались за дверную раму, дабы их не затащили внутрь. Не пришлось долго раскидывать мозгами, чтобы понять, что это подвал отделения. Хадсон отскочил от комнаты, словно обжегся. Перед глазами возник силуэт парня, которого врач просил здесь запереть. Чейз сглотнул и отметил, как подозрительно тихо в этой комнате. Ни единого звука. Судорожно дыша, шатен медленно приблизился. Сжав челюсти, вновь вслушиваясь, он не разобрал даже шороха. Чейз огляделся, но никого поблизости не было. Неуверенно он потянулся за связкой в карман, всё так же нерешительно сжал в руках нужный ключ. Первый скрипучий поворот в замочной скважине. Хадсон не уверен в своих действиях. Ему стоит остановиться, убрать ключи в карман и вернуться в кабинет, дожидаясь утра. С рассветом Юбэнкса выпустят, а Чейз сбежит домой. Второй режущий тишину поворот в замочной скважине. Хадсон решительно давит на ключ, проворачивая его внутри быстро и чётко. Нужно открыть дверь и проверить пациента в комнате, пока врач не передумал. Решение было глупым нужно исправлять ошибки. Третий, заключительный скрип в металлической скважине. Чейз сжимает челюсти, не вынимает ключ. Он заглянет в подвал одним глазком, после чего запрет дверь и уйдет от злосчастного пациента. Это быстро, так что можно успокоить сердце, вновь громко стучащее в груди. Повернуться назад уже нельзя, когда Чейз открывает дверь, до выступающих костяшек сжимая ледяную ручку. Его вид всё ещё холоден и спокоен, чего не скажешь о пульсе. Однако Чейз ступает на первую ступеньку, и в нос ударяет запах сырости. Тусклый свет из коридора освещает только первые плитчатые ступени. Чуть нагнувшись, Чейз проходит на лестницу и не решается сделать шаг вниз. Он слышит тихие капли воды, бьющиеся об пол, стекающие с пластиковых труб. Хадсон не может расслышать ни звука присутствия кого-то ещё в этой комнате. Приходится всё же сделать шаг вниз и повернуть налево. За углом свет из коридора не доходит даже до второй ступеньки: приходится спускаться почти на ощупь. "Здесь слишком темно..."-думает врач, когда шумно путает ногой ступень и чуть не соскальзывает вниз. Но он успевает схватиться за перила, пошатывающиеся из стороны в сторону. Сжав руки в кулаки, тихо выдохнув, парень продолжает идти вниз, не разбирая в черноте ничего. Словно ослеп. Но, шагнув на последнюю, пятую ступень, он видит маленькое окно под потолком. Лунный свет разливается по комнате, позволяя видеть только очертания и силуэты. Врач проходит вперед и видит под ногами тёмное пятно, напоминающее засохшую кровь. Поморщившись, отгоняя самые жуткие мысли, он поднимает взгляд на пустующие полки подвала. Плохо видно, что ещё есть в этой почти ненужной комнате. Хадсон делает неуверенные шаги по площади, ища глазами нужный объект. Но постепенно в голову пробирается мысль, что Юбэнкса здесь нет. Хлопок дверью. Чейз, словно ошпаренный, оборачивается. Сердце бешено бьется в грудной клетке, в висках ритмично стучит. На секунду ему кажется, что он стал лучше видеть в темноте. Хадсон подбегает к лестнице и не видит тусклого света из коридора. Дверь закрыта. -Твою мать... -слетает с губ врача. Хадсон, спотыкаясь об скользкие ступеньки, спешно поднимается к двери. С силой дернув ручку вперед, он не видит результата. Дверь заперта наглухо. Он пробует ещё и ещё, но все попытки тщетны. Сглотнув, Чейз проводит пальцами по костяшкам, думая. "Либо какой-то санитар запер дверь, не разобравшись... - Хадсон неспешно спустился вниз, всё ещё хватаясь за перила. - ... Либо Юбэнкс сбежал и оставил меня до утра". От последней мысли Чейз стиснул зубы и шумно вздохнул. Он раздраженно стал искать в карманах хоть что-то полезное, но ничего, кроме двух сигарет и связки бесполезных сейчас ключей, не нашел. Делать все равно нечего, кроме как барабанить кулаками по железяке. Врач направился к лестнице, но его остановил равнодушный голос, прозвучавший за спиной. -... Бесполезно. Дверь открывается только снаружи. Бархатный тембр, заставляющий кожу Хадсона покрываться мурашками. Обычные нотки насмешки он слышит ещё отчетливее сейчас. Они раздражают Чейза, заставляют его сжимать руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. -Это ты сделал? - ледяным тоном бросает врач, не оборачиваясь, хотя внутри всё бурлит. -Я, - твердо говорит пациент за спиной и довольно усмехается. Чейз втягивает носом сырой воздух, прикрывает глаза и сжимает перила, дабы не сорваться. -Ты мог сбежать и запереть меня здесь, - фырчит Хадсон. Мысли вслух. - Было бы довольно мстительно. На несколько секунд возникает тишина. Чейз приоткрывает глаза, слегка недоумевая. Теперь то Юбэнкс точно не провалится сквозь землю... -Оу... -горячее дыхание в который раз обжигает шею парня в белом халате. Чейз изумленно распахивает глаза, по телу проходит неконтролируемая волна приятной дрожи. Ногти входят в кожу ладоней всё глубже, судорожное дыхание теперь, кажется, слышно во всем отделении. Хадсон чувствует, как Ноен приподнимается на носочки, чтобы стать вровень с ним. -... Мстительнее, чем остаться один на один со мной без света в маленьком подвальном помещении, как минимум до утра? - шёпот Юбэнкса ощущается за ухом Хадсона, отчего тот жмурится. Чейз правда старается скрыть, что ему приятно, но мурашки на затылке выдают его. Каждое слово Ноена с придыханием бьет по эрогенному участку за ухом, отчего Хадсон, если совсем потеряет контроль, может подкатить глаза. Но он лишь укусил себя за внутреннюю сторону щеки, стараясь перекрыть ощущения. Рокотливый смешок возле уха пророчит Хадсону подкосить ноги, но до такого далеко. Врач ловит наплыв уверенности и резко поворачивается к пациенту. Возможно, это было ошибкой. Очередной ошибкой. Хадсон видит в сантиметре от себя лицо ангела. При серебряном свете луны черты лица Юбэнкса абсолютно идеальны и симметричны. Алые губы приоткрыты в усмешке, красивые бездушные глазки хитро прищурены. В темноте не видно синяков под глазами, не видно ссадин на шее, не заметно кровоподтёков и ран. А ещё во всей этой темноте Хадсон почему-то забывает о том, что этот парень выкрал у него сначала документы, а после ключи от кабинета, хотел выписать кому-то рецепты на серьезные психотропные, подставляя Хадсона... Каждый раз используя Чейза. Это всё должно заставить парня чувствовать отвращение к Юбэнксу или хотя бы перечеркнуть непонятную тягу к нему. Но он словно растворяется смотря в пустые глаза этого демона. Хадсон перестает дышать, когда Ноен приближается к нему хоть на миллиметр. Чейз тихо рычит, чувствуя свою безысходность, переводит опасливый взгляд на искусанные губы пациента, ощущая покалывания в области груди. Чейз отстраняется назад, пересиливая себя. Это дается шатену с безумным трудом, но это лишь веселит Юбэнкса. Ноен невесомо касается рукой талии врача, проводит вниз, заправляя задравшуюся рубашку. Хадсон хрипло вдыхает и хватает руку пациента. До боли сжимает её, смотря в глаза Ноена. Но вновь ничего там не находит. Теряется и опускает ладонь Юбэнкса. Блондин незаметно быстро сокращает расстояние между ними и утыкается носом в шею Чейза. Непроизвольно касаясь влажными губами кожи Хадсона, он шепчет: -В темноте есть свои прелести, - Ноен неосторожно касается шеи Чейза кончиком языка. Парень проводит вверх, мимолетно сдавливая губами пульсирующую вену. Чейз невольно приоткрывает рот, томно выдыхая в затылок Ноена. Он позволяет ему очерчивать свои скулы языком, позволяет положить ладонь поверх своей. Ноен останавливается и невесомо целует Хадсона в подбородок. Заглядывает в туманные глаза Чейза и улыбается. -Многое можно оставить в темноте, - Юбэнкс щекотно шепчет прямо в розовые губы врача. - А здесь очень темно... -Даже слишком, - сипло, еле слышно шепчет Хадсон и пятится назад, упираясь спиной в холодную стену. Комната действительно слишком тесная для двоих. И света тоже очень мало. И они и впрямь совсем одни здесь. -Потому я оставлю твои выходки в темноте, - в пол голоса говорит Чейз. - На первый раз. Ноен смотрит на него с ног до головы и улыбается. Хадсон тянется немного дрожащей рукой в карман, доставая первую сигарету. -А теперь ты расскажешь мне всё о себе, - Чейз щелкает зажигалкой, и в кромешной темноте появляется огонек, освещающий лица.