Внутри моей обшарпанной комнаты

-Сукин ты сын! - рявкнул Хадсон, прибивая Чаки к стене за воротник. Раскрасневшееся лицо врача находилось в сантиметрах, воспаленные глаза метали молнии. Чейз был похож на бешеного пса, у которого пена течёт по подбородку. -Доктор Хадсон! - захрипел санитар. - Что вы... Чейз тряханул его за плечи и зарычал, тяжело дыша: -Она мертва, ебаный ты мудак... Чейза почти трясло. Почти хотелось выблевать увиденную картину. Пол в палате был забрызган алой кровью, ступить было некуда. Тело девушки, которую утром Чейз обнимал и лелеял её светлое будущее, которая через какие-то восемь часов должна была оказаться в другом отделении и вздохнуть полной грудью впервые за многие месяцы, лежала без пульса. Вены на руках были вскрыты по вертикали, смерть наступила быстро. Из её приоткрытого рта сочилась пена, смешанная с кровавой жидкостью. Труп был тёплым, мышечного окоченения ещё даже не ожидалось. Пока остальные копошились, вызывая патологоанатомов или судмедэкспертов, Чейз застыл. Перед глазами всё начинало плыть, сердце заходилось в бешеном ритме. В висках стучало так громко, что брюнет не сразу услышал осторожную просьбу миссис Дин отойти от прохода, чтобы тело смогли вынести. "Как работники морга так быстро оказались здесь?... " "Боже, это не важно" Хадсон заметил на щеках Робертс свежие следы от горьких слёз. Настолько недавно она умерла - слёзы не успели высохнуть. А после её накрыли плёнкой. Хадсон расслабил хватку, и санитар сполз по стене вниз. Чаки судорожно сглотнул, забился в угол, словно беспомощный котенок. Трудно подумать, что этот поджавший хвост кролик пропитан жестокостью. Что этот напуганный мужлан насиловал больную девушку, которая априори не могла дать отпор ему, обученному работнику. Можно ещё бесконечно перечислять его измывательства над пациентами, но сути дела не меняет: сейчас Чаки выглядел жалким. Чейз скривился, смотря на санитара, сидящего возле его ног, вжимающегося в стену. Врач запустил пальцы в свои мокрые волосы. Он успел сходить в душ для персонала, опрокинув несколько литров холодной воды на голову. Вымыть изображение изуродованных порезами рук Эбби не удалось, но освежился он точно. Быстрая мысль о том, что у одного пациента недавно были такие же мокрые волосы, быстро улетучилась. Череп забили лишь рассуждения о смерти Эбби. -Ты думаешь, я не знаю, что происходило каждую ночь? - хрипнул психиатр, хватая стакан воды. Чаки округлил глаза, но после прищурился: -...Вы думаете, это моих рук дело? Чейз ничего не ответил. Брюнет лишь скрестили руки и внимательно посмотрел на санитара, выжидая дальнейшие ответы. -Доктор Хадсон, вы обвиняете меня в убийстве... -Я ничего подобного не говорил, - фыркнул Чейз и сдвинул брови. - Ты сам. Чаки не надо было долго думать, чтобы понять, что Хадсон ожидает продолжения. Втянув носом воздух, санитар продолжил почти спокойным тоном: -У неё вскрыты вены, по-моему очевидно, что это суицид... -Нихуя очевидного, - отчеканил врач. - У неё пена течёт по подбородку и пальцы порезаны, что является признаком борьбы. Чаки сглотнул и ненадолго опешил. Надо полагать, что психиатр проходил практику в морге и что-то знает о том, как выглядят трупы. -... А пена изо рта, как я думаю, значит передозировку препаратами, - пробормотал Чейз, испепеляя Чаки презирающим взглядом. - Как же пациентка могла достать лишние таблетки? Если только ей их не принесли. Чаки сжал челюсти так сильно, что его нижняя часть лица задрожала. -Доктор Хадсон, - Чейз удивленно посмотрел на почему-то улыбающегося санитара. - Вы бы не портили отношения с коллегами. Лучше присмотритесь к ублюдкам, с которыми так часто заводите беседы... Чейз нервно усмехнулся, смотря на сидящего в углу санитара. -Тот же Ноен Юбэнкс чего стоит... - Чаки явно не без подтекста улыбнулся во все тридцать два зуба.

***

Резкий запах формалина, характерная прохлада и тишина. Чейзу и раньше приходилось бывать на вскрытиях. Когда он ещё учился в университете, их вместе со старшими курсами впервые потащили в морг. Некоторые однокурсники уже на входе заметно напряглись. Когда скальпель преподавателя опустился к твердой от формалина коже трупа, половина студентов с потока Хадсона вовсе позеленели и выбежали из холодного помещения. Чейза тогда это позабавило. Перед ними лежало мертвое тело человека, скончавшегося совсем не недавно. Что здесь пугающего? Это эффект самовнушения. Однако сейчас у него у самого все внутренности сжались. Судмедэксперт осторожно убрал специальную плёнку с тела девушки. Обнаженный труп Эбби Робертс лежал на ледяном столе морга. Дама на красных каблуках говорила ему ещё в первый рабочий день, что Хадсон обязан присутствовать на вскрытиях пациентов своего отделения. По крайней мере на большинстве. От первого ему не удалось отвязаться. На горло как-будто нацепили узкий ошейник, который не позволяет Чейзу даже сглотнуть. Он не был готов. Он не ожидал, что ему придется быть на вскрытии пациента так скоро. Так спонтанно. Чейз представить не мог, что за его плечами так скоро появится собственное кладбище. И первая могила будет принадлежать несчастной Робертс. Помимо психиатра возле стола находились судмедэксперт и его помощник. Не считая, конечно, слоняющихся по комнате работников морга. Мужчина со скальпелем изредка перебрасывался выводами с помощником. Они проводили внешний осмотр. Странное чувство тревожности прошлось по телу Чейза, когда он смотрел за судмедэкспертом. Мужчине - которого, к слову, звали Линкольн Симпсон - на вид было лет сорок пять. Каждое его движение было чётким, спокойным и ледяным. Взгляд был абсолютно равнодушным. От мистера Симпсона самого будто бы веяло холодом. Сердце Чейза пропустило удар, когда он понял, кого напоминает ему этот мужчина. Ноен Юбэнкс вел себя точно так же. Как-будто ему тоже за сорок пять и он всю жизнь изучает трупы. Настолько Юбэнкс всегда был холодным. Но этот образ у Линкольна сложился из опыта, из ошибок, из учёбы, а у Ноена из проблем с психикой. Хотя, Чейз не был уверен в том, что Юбэнкс не разделывал трупы. Однако надеялся, что причина его заточения в больнице не состоит в этом. Из мыслей его выдернул ледяной тон судмедэксперта: -Внешние показатели мы изучили, можем переходить к вскрытию... Волна мурашек прошлась по телу Хадсона от этих слов. Сердце в груди билось сильно и, казалось, что его стук слышен в этой угнетающей тишине. Впрочем, мистер Симпсон не собирался обращать внимания на какого-то молодого психиатра. Он взял скальпель, приложил кончик к участку между ключиц и ровной линией провел до лобковой кости. Невольно Чейз заметил, насколько податлива эластичная кожа Робертс. Правда, от этой мысли его чуть не стошнило. Его в целом чуть не вывернуло наизнанку. Нет, он не боялся или испытывал отвращения к трупам: Чейз всегда был достаточно хладнокровен в этом вопросе. Но в этот раз его уверенность подорвал тот факт, что это труп Эбби. Это мертвое тело его пациентки, которая ещё сегодня плакала перед ним и улыбалась. Улыбалась впервые за столько дней. А теперь лежит под ножом патологоанатома, и взгляд её обращён в пустоту. Как назло в голове кишили редкие воспоминания о пациентке. В мыслях она жива. Здесь, на холодном столе, Эбби мертва. Линкольн уверенно изучал внутренности Робертс. Наверное, он делал это часто. Очень часто. Хадсон несколько раз мысленно порывался покинуть морг, громко хлопнув дверью, но не позволял себе. Черта с два, Чейз, либо ты сейчас перешагиваешь это и идешь дальше, либо вся твоя деятельность насмарку. Хадсон выбирал первый вариант. Линкольн что-то с умным видом бурчал своему помощнику, но Чейз не вслушивался. Если судмедэксперт говорил это негромко, значит ничего важного для психиатра нет. Симпсон собрал биоматериал для лаборатории, взял мазки для анализа на выявление изнасилования. После мужчина снял перчатки и сказал помощнику наложить швы. Впрочем, Чейз решил, что нет смысла его наблюдения за тем, как парень зашивает тело, и поспешил отойти от стола следом за Линкольном. -Я бы не хотел ждать подробного отчета, - хрипло, но твердо проговорил Чейз. - Можете вкратце описать... Его слова прервал раздраженный вздох судмедэксперта: -Доктор Хадсон, что я могу сказать? Судя по всем признакам самоубийство, так что дело будет быстро закрыто... -Что? - на секунду Чейз растерялся. -Суицид? Но на её руках следы борьбы, а пена... Щелчок. Смотря на кривую ухмылку Линкольна, до Хадсона неожиданно дошло. Холод морга проник внутрь психиатра. "Они не будут разбираться" -Док, это не следы борьбы, это... Ммм... Это же девушка с психическими отклонениями. Селфхарм дело обычное в их случае, да и мало ли что на неё нашло, - мужчина невинно пожал плечами. - Пена от передозировки. Был у меня случай, когда пациент притворялся, что пьет таблетки, а на самом деле складывал в карманы. В один день выпил все сразу и отправился на тот свет. Не редкая ситуация. Чейз молчал. Только сдержанно кивал, смотря в глаза Линкольна полным презрения взглядом. Он опять был в безысходности. Он ничего не мог сделать. -Не стоит тревожить полицию по таким инцидентам, - задумчиво протянул Симпсон. - У них есть более важные дела... Вот так просто. Вот так просто обесценивается чья-то жизнь. Всегда есть более важные дела.

***

И без того мрачная комната сейчас кажется особенно темной. Все внутри вызывает отторжение, тошноту. За окном, где обычно виднелась серебристая луна, всё затянуто густым туманом. Слышны редкие раскаты грома и стук капель дождя о карниз. Атмосфера давит, заставляет вздрогнуть всем телом. Сквозняк пробирается в комнату, но Чейзу все равно душно в своем кабинете. Парень громко втягивает носом, но кислорода не достаточно. Хадсон хватает стакан ледяной воды и выпивает залпом. Легче не становится. Парень прислоняется спиной к обшарпанной стене и слышит, как крошится побелка. Он медленно сползает вниз, прожигая пустым взглядом трещинку напротив. Не отводя глаз от стены, психиатр ищет рукой свой портфель, который валяется где-то под боком. Кожаный материал наконец попадает в ладонь, и Чейз неосторожно достает бутылку. Пара движений и вино уже открыто. Пробка валяется возле дубового стола. Через секунду красное полусладкое обжигает язык. "На работе не пьют, Чейз" "Похер, я не на работе" Парень сглатывает и запускает пальцы в волосы. Рука с силой сжимает горлышко бутылки. Вскрытие прошло, версия самоубийства подтвердилась. Ну, по крайней мере на бумагах. Завтра родители Эбби заберут труп дочери и не станут искать подводные камни в причинах её смерти. Первое дело Хадсона закрыто. На печальной ноте. Однако дело закрыто лишь формально. Для Чейза оно будет словно рана, вечно открывающаяся и кровоточащая. До тех пор, пока он не узнает правду. Хотя бы для себя. Стеклянное горлышко бутылки практически прилипло к губам Хадсона. Психиатр закрыл глаза и хрипло выдохнул. В голове стучало, пульсировало. Чейз поморщился и уронил голову в руки. Моральная усталость накрыла с новой силой, захотелось провалиться в глубокий сон и не открывать глаз ближайшие два дня. Но не получалось. Организм не хотел спать, даже отдыхать. В пустой тишине Хадсон старался найти решение, что делать сейчас. Конкретно сейчас. Бесполезные выписки судмедэксперта нужно ждать до утра, так что слинять с работы не получится. Может побродить по отделению? Ни за что. Тело ноет при одной только мысли видеть угнетающие углы коридора этого отделения. Значит остается сидеть в кабинете и ждать. Просто ждать. Врач отпустил свои мысли в свободное плавание. Концентрироваться на чем-то серьезном просто лишено смысла: от этого только болит голова. Не моргая, Чейз смотрит в одну точку, полностью погруженный в себя. Бутылка под боком наполовину пуста, губы Хадсона покраснели от выпитого красного полусладкого. Тишину внутри обшарпанной комнаты разрезают только его тихие хриплые вздохи, пропитанные усталостью, и гудение редких машин за окном. В какой-то момент психиатр потянулся к портфелю и стал лениво искать пластинку с успокоительным, которое обычно упрямо клонит в сон. "Таблетки вином не запивают"- усмехнулся Чейз своим же мыслям. Впрочем, пластинку он так и не нашел. Ибо в следующий миг раздался неуверенный стук о железную дверь в его кабинет. Сперва сердце в груди замерло от предвкушения хороших вестей: возможно, Линкольн предоставит выписку раньше. Однако Чейз быстро остыл, зная, что сейчас Симпсон только приступил к работе. Или до сих пор пьет тот дешевый зеленый чай. -Войдите... - всё, что выдавил из себя парень, прежде чем отбросить портфель в сторону. -Доктор Хадсон, я... Я только хотела узнать, всё ли у вас хорошо и... -Миссис Дин остановилась в дверном проеме, но после переступила порог: она слишком доверяла приметам. - И вы хотели кого-то видеть. Вы просили меня зайти позже. Чейз нахмурился. "Кого это я собирался видеть?... " Поток мыслей возвращался к моментам сегодняшнего дня, чтобы уловить хоть зацепку. Но Чейз резко вспомнил и имя, и момент. -Черт... - фыркнул Хадсон. - Юбэнкс. Ни дня спокойствия с ним. Вечно вся херня этого отделения связана с его персоной. И если раньше это могло показаться даже забавным, то сейчас этот факт напрягал Хадсона. Значит, смерть Эбби может касаться Ноена. "Надеюсь, не напрямую... " Чейз закрывает лицо руками и хрипло от усталости стонет: -Да, миссис Дин, ведите его... Женщина бросает сомневающийся взгляд, но послушно уходит. Хлопок двери и вновь пустая тишина. Нужно только подняться и сесть за стол. Убрать эту полупустую бутылку в конце концов, закинуть портфель в скрипучий шкаф, причесать взъерошенные волосы, словно он не врач, а уличный пьяница. Это же так просто - поддерживать свой образ. Но перед кем? Перед каким-то психом, который, возможно, убийца? Переживет. Хуже ему не станет, если увидит, что Чейз сидит возле стены, его губы красные от вина и волосы похожи на солому. Потому Хадсон упрямо сидит, водя пальцами по горлышку бутылки. Тихо настолько, что Чейз слышит стук невысоких каблуков санитарки. Через пару секунд раздается противный скрип, а через еще несколько - силуэт женщины обливается лунным светом. Миссис Дин неуверенно пропускает пациента вперед. Недавно помытые волосы пушатся в разные стороны, голубых глаз еще не видно. Размеренные, неспешные шаги Ноена заставляют Чейза крепче стискивать горлышко бутылки в пальцах. Всё внутри ноет, и Хадсон совершенно не желает разобраться почему. Почему дыхание сперло, а кожа покалывает. Почему он перестал делать вдохи. Чейз только спокойно смотрит на Юбэнкса. Миссис Дин открыла рот, чтобы что-то сказать, но лишь тяжело вздохнула и заперла дверь. Напоминанием, что она была здесь секунду назад, служил только застывший в воздухе запах ее приторных духов. Прошло несколько минут, прежде чем визг тормозящих колес машины где-то за окном вырвал Чейза из мыслей. Врач поднял взгляд, понимая, что сейчас тело вновь начнет ныть от происходящего. Ныть от того, что они в одной комнате. -... Вы что-то хотели, доктор Хадсон, - утверждал Ной. Его голос разорвал тишину, словно первый мороз нагрянул в конце осени. -Да, я... - Чейз не договорил. Он рискнул столкнуться с ледяными глазами пациента, хотя тайно молился не увидеть их в темноте. Но всё это злая шутка. Вся его жизнь в последнее время - просто злая шутка. Так и сейчас: глаза Юбэнкса выразительно блестели на лунном свете, подчеркивая пустоту и холод внутри. Хадсон вздрогнул. Наверное, Из-за сквозняка в комнате. Или от осознания, что Юбэнкс смотрит на него с долей удивления. Взгляд Ноена завис на красных губах врача. Пациент еле заметно сглатывает, венка на его шее выделяется при свете из окна. В его глазах прячутся тихие искорки непонимания. Или Чейзу показалось. Юбэнкс замечает сжатую бутылку вина в руке психиатра. Рядом портфель, еще чуть дальше выпавшая из пачки сигарета. На фоне бледной кожи покрасневшие губы и воспаленные глаза Чейза особенно ярко выделяются. Рубашка задралась неподобающе уважаемому врачу, брюки сползли чуть ниже обычного из-за вальяжной позы. Оу, последняя новость и правда его потрепала. Ноен удивлен. Действительно удивлен, а в последнее время это происходит довольно редко. Его план придти к эмоционально чересчур стабильному Чейзу и промолчать на все его высказывания рушится. Его очередь делать первые шаги. В буквальном смысле, конечно. Раз. Два. И вот Ноен уже в шаге от Чейза. Хадсон с сомнением смотрит на него и хмурится. Легкий кивок, и Юбэнкс медленно опускается вниз, располагаясь напротив. С расстояния в 40 сантиметров видно еще влажные пятна на толстовке Юбэнкса. Перед глазами плывут мимолетные воспоминания сегодняшнего вечера. Чейз отпивает из бутылки и не сводит сейчас действительно холодный взгляд. По нему ясно - ответ на будущий вопрос должен быть честным. -Ты убил её? - прямо, четко, без предисловий. Теперь Ноен не удивлен, ибо был готов к этому. -Нет, - так же сдержанно и серьезно. Хадсон молчит. Минуту. Две. Три. А после усмехается. Тихо посмеивается и потирает лоб рукой, словно понял, что сморозил что-то забавное. -Точно, - улыбается, делает глоток вина и вздыхает. - Нашел кого спросить. Впрочем, не важно. Почему ты был насквозь промокшим? В последнем вопросе нет прежней серьезности, ясно, что Чейзу не важен ответ - он не поверит. -В душевой сорвало кран, я не мог выйти сухим, - равнодушно бросает Ноен. -Понятно, - хмыкает Чейз, пропустив мимо ушей его слова. - Тогда свободен. Твои положенные часы я не буду отбирать. Хадсон потянулся за выпавшей сигаретой, но резко замер. На его колено опустилась рука. Шатен с растрепанными волосами обернулся, изумленно посмотрев на Ноена. Тот, кажется, не собирался уходить. Постукивая костлявыми пальцами по коленной чашечке Чейза, Ноен сипло вздохнул, смотря куда-то в губы Хадсона. -Её смерть действительно вас задела, доктор Хадсон, - его голос немного дрогнул. Точно дрогнул, не показалось. Чейз сел прямо и потянулся за зажигалкой в карман. -Да. Пламя на секунду осветило их лица, а после потухло. Кончик сигареты задымился. -Я не убивал её, - сорвалось с языка. Ноен сам не ожидал, что скажет это. Юбэнкс прикусил губу, ожидая реакции. Чейз затянулся, пристально смотря в глаза пациента. Будто думая о чем-то. Выбирая, как ответить: будто он говорит с психом, или будто он говорит со знакомым. -Я тебе верю, Ноен, - слишком слащавый тон: Чейз выбрал первый вариант ответа. Ноен сдерживается, чтобы не закатить глаза. -А я тебе нет, - фыркает пациент, и его рука неспешно скользит от колена Чейза вверх по ноге. - Но это не важно. Хадсон с замиранием следит за ладонью парня, забывая делать затяжки. -...Я вас понимаю, - вкрадчиво шепчет Ноен, и его шепот кажется слишком громким в застывшей тишине. Его рука скользит в бок, и Чейз не замечает, когда Юбэнкс подается вперед и опускается на локти. Прямо перед ним. -Юбэнкс, твою мать, пошел к черту... - и без того охрипший голос совсем срывается на шепот. -... Вам просто нужно прийти в себя, - смотря в глаза Чейза испепеляющим хитрым взглядом, улыбается Ноен. - Расслабиться. -Сученыш, поднимись и больше никогда... -Хадсон теперь не скрывает паники в голосе. Но рука, которой он хотел - честно, собирался - оттолкнуть потерявшего рассудок пациента, окаменела на плече блондина, когда тот провел горячим языком по ширинке его брюк. Блять. Чейз резко сомкнул челюсти, чуть не откусив фильтр сигареты. Его ладонь до боли сжала плечо Юбэнкса, но после опять обмякла. Касаясь носом, Ноен вновь провел кончиком языка по натянувшейся ткани брюк. Сдавленный стон скорее от осознания беспомощности, чем от удовольствия сорвался с сжатых губ Чейза. Рука Юбэнкса незаметно для Хадсона забралась под рубашку. Почувствовав холод пальцев Ноена на разгоряченной коже своего живота, Хадсон вздрогнул. Юбэнкс неспешно выводил непонятные узоры, после чего повел ладонью вниз, к брюкам. Чейз не мог пошевелиться. Не мог понять, что вообще следует сделать, как предотвратить очередную ошибку. Но постепенно накаляющееся возбуждение путало сознание, превращало мысли в кашу. Дрожь. Опять. Юбэнкс опять повел кончиком языка вверх, к ремню. Коснувшись губами участка кожи на животе Чейза, блондин поднял глаза вверх. Хадсон был чертовски красивым. Именно сейчас, когда его щеки горят то ли от стыда и смущения, то ли от желания и накала. Когда его волосы спадают на глаза, а он даже не торопится исправить это. Когда пепел сигареты падает ему на грудь. Разрешением к действию для Ноена служит ладонь Чейза, зарывающаяся в волосы пациента. Несколько движений и пряжка ремня звонко бьется об пол. Неосторожные касания Юбэнкса заставляют кожу Чейза покрываться мурашками. Будто все его тело - сплошная эрогенная зона. Ширинка наконец поддается, Юбэнкс приспускает брюки врача вместе с боксерами и поднимает глаза. Если до этого Хадсон отводил взгляд, то сейчас его глаза затянуты пеленой похоти, а рука неожиданно сильно сжимает волосы на затылке Юбэнкса. Ноен больше не тормозит. Одной рукой он опирается об пол, второй обхватывает член Хадсона. Желваки на скулах врача резко выступают. Ноен делает несколько движений вверх-вниз, слушая учащающееся дыхание Чейза, прежде чем коснуться губами головки. Шумный выдох шатена, когда Ноен водит мокрым языком. Юбэнкс плавно скользит кончиком к основанию. Сдерживая себя в руках, Чейз делает длинную затяжку. Ноен вновь поднимается к головке, а после размыкает губы и опускается чуть вниз. Хадсон выпускает сигаретный дым вместе со стоном, ощущая, как мокро и горячо во рту Юбэнкса. Волосы, упавшие на лоб, уже прилипли из-за выступающих на лице капель пота. Вторая рука Ноена все так же незаметно заползла под рубашку Чейза, располагаясь на животе парня. Ноен делает пару движений головой вниз, отчего Хадсон скалится и сжимает зубами сигарету. Ноен берет больше половины. Хриплый стон срывается вместе с очередными клубами дыма. Единственным кислородом Чейза является табак. В какой-то момент слюна Ноена становится смазкой и создает мокрые звуки в ночной тишине. Черт, Хадсон забыл, что они в его кабинете. Что ебаная железная дверь даже не заперта. Что в один прекрасный момент сюда заявится кто угодно. "Похуй"- единственная мысль. Сердцебиение участилось уже давно, но сейчас особенно громко стучит в ушах Хадсона. Все его чувства и эмоции сосредоточились внизу. Каждое мокрое движение добивает. Каждое неосторожное скольжение языка Ноена по члену, каждый судорожный вздох Юбэнкса, когда у него кончается воздух, каждое его сглатывание чрезмерно выделяющейся слюны. Всё это медленно тянет то ли ввысь, то ли на самую пропасть. Сдерживаемые стоны Хадсона звучат скорее как рычание или поскуливание. Их становится слишком много, и в какой-то момент Хадсон перестает делать затяжки, ибо сигарета падает с его губ куда-то рядом. Рука Чейза вдруг слишком сильно сжимает волосы Юбэнкса, отчего тот недовольно выдыхает. Закусывая щеку, Чейз задает темп, ощущая, что на грани. Несколько влажных звуков, несколько движений, вынуждающих Юбэнкса взять глубже, несколько срывающихся стонов Хадсона, и уши закладывает. В висках стучит. Сердце забивается. Юбэнкс жмурится, ощущая горячую сперму на языке. Ноен открывает глаза и садится перед Чейзом прямо, заглядывая в его глаза. Только сейчас Хадсон замечает собравшиеся слёзы в уголках глаз Юбэнкса. "Нужно было быть аккуратнее"-ещё не осознавая всё окончательно, с тихой злостью на самого себя думает Хадсон. Но впадает в ступор, когда Ноен приоткрывает рот и показывает, что на языке ничего нет. "Блять" Внизу живота всё скручивается очередным приятным спазмом, и Чейз забивает на всё. Этот мальчик снес ему крышу. Он довел его до оргазма и плевать, что через некоторое время Хадсону станет мерзко самого от себя по одной причине: сегодня умерла Эбби. Тупая боль в груди ушла, но вернется с новой силой. Но уже сейчас он осознает, то не будет зол на Юбэнкса. Нет. Голубые глаза блестят. Ноен с победной улыбочкой смотрит на врача. Без тени холода. Хотя, наверное, Чейзу опять показалось. Но Хадсон молча хватает его за ворот кофты, прижимая к себе. Не разбираясь ни в чем, просто утыкается носом в его плечо. Юбэнкс роняет голову, дыша в оголенный участок шеи Чейза. -Сукин ты сын, Юбэнкс... - обреченно шепчет Чейз, кусая губы. Видимо, надеясь, что пациент отстранится. Но Ноен только кладет ладонь на затылок Хадсона, приобнимая. Тишину нарушают только задумчивые слова Чейза: -Ты бы хотел покинуть эту больницу? - тихий, но оглушающий Юбэнкса вопрос.