Just friends?

      — Стой, Ал, — Пип схватил меня за руку. — Я люблю тебя. Пиздец, как люблю, ты же знаешь? — К чему ты сейчас это говоришь? — Выдернула свою руку из его и распахнула дверь. Перед моим взором престало тело, купающееся в ванной. — Какого…? — прошептала, не веря своим глазам: в ванной лежал Хорс, наложив на глаза кругляшки огурцов, — Чё здесь за спа-салон? Купающийся парень, не снимая с глаз «патчи», лениво произнёс: — Привет, Ал. Можешь выйти? Ты смущаешь меня. — Я смущаю его? В моём-то доме? Я стояла, словно рыба, открывая и закрывая рот, и переводила взгляд то на Криса, то на Гаса, который стоял в дверях. Но из ступора меня вывело то, что я увидела свой халат на вешалке и своё, мать вашу, полотенце. — Ты… Пользуешься моим… — Это всё, на что меня хватило. Не могу точно описать свои чувства, потому что их было слишком много: от шока до злости.       Откинула свою брезгливость куда подальше и засунула руку в воду, выдергивая пробку. Вода начала сливаться с характерным звуком, и это заставило парня наконец-то посмотреть на меня. — Я вообще-то нагой. А ты сука.       Мне было абсолютно похуй на его член и прочие части тела, поэтому я была готова уже разразиться тонной мата, но вспомнила про Густава, который стоял у меня за спиной с виноватым выражением лица. Сейчас он был для меня как милая жертва, которую можно растерзать в клочья. Весело мне будет уж точно, а вот ему…вряд ли. — Ты, — указала на него пальцем, — за мной, а ты, — перевела палец на Эрика, — выметайся из моей ванны. Это моя бритва? — указала на предмет, лежащий на бортике ванной, — Ты моей бритвой свои яйца брил? — Теперь ей один путь — в мусорку. — Пиздец, — всплеснула руками.       Ситуация была до боли смешной, если бы меня так сильно всё это не бесило. За пару секунд оказалась в своей комнате, смотря на Джипа, который нехотя шёл за мной, после закрывая дверь. — Малыш, я знаю, что ты сейчас скажешь… — О-о-о, да ты что? А вот я совершенно не знаю. Может, просветишь меня? — скрестила руки на груди. — Я не превращал дом ни в бордель, ни в приют, ни в хату, как ты можешь подумать. Просто парней выгнали с их квартиры, и я… — Стой-стой-стой. Ты сказал «парней»? — настороженный кивок. Он понял, что исправить ситуацию уже не получится. — Сколько? — спросила довольно сдержанно, надеясь на лучшее. — Клика. — Тут-то меня и прорвало. — Блять, Гас! Ты до раздражения добрый. Они пользуются тобой, а ты как идиот ведешься на любую просьбу и довольствуешься простым «спасибо». Это нашдом. Ты должен был спросить меня, прежде, чем устраивать здесь приют бездомный животных! — Если бы мы были в мультике, то уверена, моё лицо залилось бы багровым цветом, а из ушей пошёл бы пар. Окинула взглядом комнату и увидела три чемодана в углу. Как я не заметила их сразу? — Ты дал им мою комнату?! Они спали в моей кровати? — Больше места нигде не было! — развёл руками парень. — Ты хоть представляешь насколько я зла сейчас? — Я представляю, Ал, — сделал шаг ко мне и взял мои ладони в свои. — Я не мог отказать им. Мы тоже когда-то жили с ними и… — Но мы платили за квартиру вместе с ними и еду покупали, и бухло, и наркоту тоже, а ты их впустил пожить за что? Что они взамен дают? Они только берут и нихуя не отдают взамен. Они требуют их участие на твоих концертах, требуют, чтобы ты записывал с ними песни или упоминал этот ебанный GothBoyСlique, они, блять, твою одежду носят! А сейчас они требуют бесплатную хату. Это ненормально. — Это всего на пару дней. — Какой ты сердобольный, Густав. Я сказала: нет. Пускай выметаются. — Куда им идти? — Ну вот, Пип тоже начал злиться, и добром наша ссора не кончится — это точно. — К Бекси, Бреннану или ещё кому-нибудь. Мне похуй. — Ал, я не хочу ругаться с тобой… — Я видела, как он пытается сдержать себя, чтобы не наорать на меня в ответ. — По-моему, мы уже ругаемся. — Там, это, вода горячая кончилась. — Показалась голова Криса в дверном проёме. — Подумал, что стоит предупредить. — Прежде, чем я открыла рот, чтобы наорать на парня, Гас поцеловал меня, чтобы предотвратить очень сильную и громкую ссору. Почему он не спросил меня? Густав прекрасно знает, как я отношусь к этой клике и всё равно разрешил им жить здесь и пользоваться нашими вещами. Это явный эгоизм по отношению ко мне. — Я соскучился по тебе. — И я по тебе. Думала, что приеду домой, и мы проведём спокойный вечер, но ты, Святой Густав, превратил наш дом в гадюшник. — Что нам мешает провести «спокойный вечер» прямо сейчас? — Оставил поцелуй у меня на шее. Ключ во входной двери щелкнул и раздался мужской смех и голоса. — Вот это. — Пип! Смотри кто пришёл! — Крикнул Бен, но Ар не сдвинулся с места, смотря на меня. — Если это шлюхи… Пизда тебе. — Я всё также со скрещенными руками на груди вышла в коридор, встречая парней не самым добрым взглядом. — Ты же должна была только завтра приехать… — Приехала сегодня, если не видишь, — пробежала глазами по толпе. — Так что можете забирать барахло и искать себе другое пристанище. — Эй, Хирш, мы же… — Вы же что? Просто решили нахаляву пожить в нашей с Гасом квартире и побухать за его счёт? — Пип, хули ты молчишь? Нам уйти? — Как минимум двое сейчас были злы: это я и Трейси. Все перевели взгляд на парня рядом со мной, и я сделала тоже самое, но он лишь кивнул Джазу в сторону комнаты, и они скрылись, чтобы поговорить наедине. — Ты ебанутая сука, и я не понимаю, как Пип всё ещё с тобой. Ты блять ему все мозги вынесла. Сначала увезла хуй пойми куда, теперь против нас настраиваешь. В тебе вообще хоть капля самоуважения есть? — орал на меня Джерик. — Странно, что он ещё не ушёл от тебя к той… — Закрой рот! — рявкнул на него Бекс. — Долбоёб. — А ты хули её защищаешь? Любовь всё ещё не прошла? Обрадую тебя, скоро Пип уйдёт к суке получше, и я уверен, что она кинется на первого попавшегося. Надеюсь, у тебя хватит ума не переспать с ней. — Громкий хлопок двери оповестил о том, что самый «лютый» ушёл. — А вы хули встали? Идите за ним. — Я буквально вытолкнула всю клику из квартиры, кроме Бекси. Этого парня я всегда любила больше всех. — Что значит его «к той»? У Пипа кто-то есть? — пристально посмотрела на парня с синими волосами. — Нет, Ал. Он просто разозлился и хуйню нёс. Не слушай его. — Ты их возьмёшь к себе домой? — Деваться некуда. Я в их банде и, получается, что это мой долг. — Эй, вещи нам отдай, сука! — Барабанил в дверь Джерик. — Нет у тебя перед ними никаких долгов. Послал бы их нахуй и жил бы спокойно, — сказала Бекси, выволакивая из совей комнаты три чемодана. Проходя мимо комнаты Пипа, я слышала голоса. Злые голоса. Кажется, они ругаются. — Спокойно — это не для меня, знаешь же. И без них я не раскручусь. — По одному вышвырнула три чемодана на лестничную площадку. — Я пошёл. — Парень всеми силами пытался сдержать смех после моих действий, и взяв себя в руки, вышел на лестничную площадку к остальным.       Я не успела даже отойти от двери, как показались Пип и Трейси. И по одному взгляду на них можно было понять, что всё плохо. Густав не простит меня, если они поругались из-за меня, а так оно и есть. — Джаз… — Но он лишь молча прошёл мимо. — Гас? — Посмотрела на своего парня, но он проигнорировал и ушёл в свою комнату. Мои опасения подтвердились.       Первой мыслью было послать всё и пойти заняться своими делами, ведь Гас сам во всём виноват, но я так не могу. Он поругался со своим лучшим другом из-за меня. Тихо постучала в дверь и просунула голову, заглядывая в комнату Ара. Он сидел на полу, выкладывая на телефоне дорожку кокса. — Гас. — Не сейчас, — отрезал, даже не смотря в мою сторону. — Я хотела извиниться. — Что ты, блять, хочешь услышать от меня? Я не хочу говорить, что это не твоя вина, потому что это не так. А если я скажу тебе правду, ты начнёшь злиться на меня. Я не хочу ещё и с тобой посраться. — Пип… — Иди к себе. — Снюхал дорожку с телефона, прикрывая глаза от наслаждения. — Почему ты отталкиваешь меня? — Молчание. Он не хочет разговаривать со мной. Он даже видеть меня не хочет. Глаза начали щипать от подступающих слёз. Взяла с вешалки первое, что попалось под руку и вышла из квартиры.       Густав никогда не был так зол на меня. Но это даже не моя вина! Он первый начал: припёр их к нам, ничего мне не сказав. Какую реакцию он ожидал? Что я буду прыгать от счастья, при виде этих мудаков? Я бы промолчала, если бы он пустил одного Трейси, или одного Бена, но не всю клику! Тем более Джерика я терпеть не могу.       Остановилась посреди тротуара. Пребывая в своих мыслях, я и не заметила, как ноги принесли меня к тому самому бару, где я сидела до того, как мы с Пипом улетели в Лондон. Посмотрела в большое окно, осматривая своё отражение. Когда я выходила, то взяла первое, что попалось под руку, а именно джинсовку Гаса. Даже сейчас, когда мне хочется забыть про него на время, он напоминает о себе.       Подул лёгкий ветерок, отчего всё тело покрылось мурашками. Домой возвращаться не хочется. Зачем? Чтобы раздражать Пипа ещё больше? Но идти мне больше некуда, кроме как в этот бар. Хорошее место, чтобы провести вечер. Колокольчик над дверью звякнул, стоило мне войти. Села за стойку, и ко мне тут же повернулась девушка с синими дредами. — Кого я вижу! Что на этот раз занесло тебя к нам, Алекс? — воскликнула барменша. Стыдно признаться, но я забыла её имя, поэтому постаралась незаметно взглянуть на бейджик, — Я Тина, помнишь? —Заметила, куда устремился мой взгляд. — Да-да, помню. Просто…тогда ты была с серыми дредами… — Пыталась оправдать свою плохую память, которую я с каждым косяком или глотком алкоголя теряю. — Что закажешь на этот раз? — Водки. Бутылку. — Опять поругалась с парнем? — Пронзительный взгляд голубых глаз пробирал до самых костей, и я кивнула. — Но на этот раз вина на мне. — Обхватила пальцами стакан, что поставила передо мной девушка. Взгляд зацепился за её татуировку на шее, — Что это значит? — Ты про тату? — Кивнула. — Раньше там было набито «Я люблю Виолетту», но со временем превратилось в «Я люблю фиалки»*, — грустно улыбнулась. — А твоя что значит? — Указала на мои оголённые ключицы, где красовалось «Get Cake — Die Young». — Греби деньги, умри молодым? Неплохо… — Не моя идея. Набила её вместе с моим парнем, тогда ещё другом. Мы были бухие. — Думаю, этим всё сказано. — Виолетта — твоя бывшая девушка? — Совершенно не хотелось сейчас говорить о нас с Гасом. — У нас всё сложно. Мы встречались лет пять назад, потом расстались, и я перебила татуировку. Три года назад снова сошлись, и вот…кажется она мне изменяет… — Почему ты так решила? — Сделала глоток напитка, тут же морщась от крепости. — Она постоянно с кем-то переписывается, поставила пароль на телефон, часто врёт и…мы стали реже заниматься сексом. — Ты думаешь это походит на измену? — До меня стало доходить. — Твою мать… — Ты в порядке? — Коснулась Тина моего плеча, когда увидела изменения в лице, а именно заслезившиеся глаза.       В последнее время Пип не выпускает из рук телефон. И даже когда мы были в Лондоне, он всё равно кому-то писал. Я не спрашивала кто это, а стоило. На его телефоне всегда стоял пароль, но я знала его, потому что он никогда не менял его, но пару дней назад, в Лондоне, когда я взяла его телефон, чтобы позвонить Крису, так как мой сел, я не смогла разблокировать его — пароль был другой. Густав списал это на то, что ему просто надоел старый, однако, не сказал мне новый. Я пропустила это всё, ведь лазить по чужим телефонам никогда не было моей чертой. И секс. Ещё буквально пару недель назад у нас был секс чуть ли не по два-три раза в день, а теперь он спокойно обходится без этого, точнее, без меня. Густав сексуально зависим, и я это знаю точно, поэтому вероятность измен довольно высока, при том, что я стала слишком часто отсутствовать в его жизни. Но я не хочу в это верить. Не могу. Это же Джип. Мой Джип. Он не может просто взять и начать изменять мне. Даже если бы такое случилось, то он бы сказал бы мне. Сказал же ведь? Сказал бы, если бы это был единичный случай… — Э-эй! — Сфокусировала взгляд на пальцах, что щёлкали перед моим носом. — Земля вызывает Алекс. Ты меня слышишь? — Подняла на Тину глаза. — Что с тобой такое? — Вдруг он изменяет мне? — Тихо, почти шёпотом сказала я. — Ты думаешь, что те признаки, что я назвала — это измена? Я не успела договорить, что нашла дома женский лифчик и это не наш. Размер совсем другой. И пару дней назад я увидела, что пока меня нет дома, она чатится с некой Луизой. — Но телефон, переписки, секс — это всё правда. Густав зависим от секса, он нужен ему, как воздух, а меня не было больше трёх дней, и когда я приехала, он не накинулся на меня с желанием переспать. Нет. Он был спокойный и расслабленный, будто только час назад потрахался с кем-то. — Из-за этого вы поругались? — Нет. Мы поругались из-за того, что он устроил дома богадельню. Припёр к нам всю клику. Вот я и наорала на него. Из-за меня он поругался с лучшим другом… — Воспоминания слов Джерика вспыхнули в голове, отзываясь болью в области груди. — Колд сказал… — Из глаз потоком полились слёзы. — Эй, тише-тише. — Почувствовала на плечах руки, и Тина прижала меня к себе. Она обошла стойку, чтобы обнять меня. — Он спросил почему Гас ещё не ушёл от меня к этой… — Этой? Эта — это кто? — Я не знаю. — Слова выходили вместе с рваными выдохами. — Джордж не дал ему договорить… Бреннан! — Резко подняла голову с груди Тины, чем напугала её. — Он по-любому всё знает. — Достала телефон, набирая номер друга, но слышала на том конце только долгие гудки. — Я схожу к нему. И это возьму с собой, — взяла бутылку и положила на барную стойку деньги. — Не стоит делать поспешных выводов, Алекс…  — Спасибо за поддержку, — обняла девушку и вылетела из бара.       По дороге до друга опустошила бутылку наполовину, и уже пошатывалась и спотыкалась о собственный ноги, громко смеясь сама над собой. — Бреннан! — тарабанила в дверь. — Бреннан, мать твою, Саваж, открывай давай! На мои стуки и крики вышла женщина из соседней квартиры. — Девушка, имейте совесть! Сейчас десять часов вечера! Прекратите, или я вызову полицию! — Вызывай, — махнула на неё рукой и отвернулась назад к двери. — Бреннан, открой дверь! — Рука устала стучать, поэтому я перешла на ноги. Облокотилась спиной о дверь и три раза постучала пяткой. — Что за хамка?! Даже парень не хочет впускать тебя! — Тебя послать или сама уйдёшь? — Всё, звоню в полицию! — Да, да вали! Валите все вы! — Этот крик был адресован не только этой женщине, — Не нужны вы мне. Никто мне не нужен! — Пустая бутылка водки полетела в стену напротив и разлетелась в осколки. — Без вас как-нибудь обойдусь… Бреннан! — Хотела ещё раз ударить пяткой по двери, но дверь куда-то испарилась, и я завалилась назад. Сфокусировала взгляд, и увидела перед собой Бреннана, точнее, над собой. Кажется, я его разбудила. Волосы были в беспорядке, а на теле не было ничего, кроме штанов, и это открывало хороший вид на его татуировки. — Боже, Ли, ты как? Ничего не уши… — Я в норме. — Попыталась встать на ноги, но это не увенчалось успехом, поэтому парню пришлось помогать мне. Когда я более-менее ровно стояла, опираясь на стенку спиной, улыбнулась, — Кажется, я разозлила твою соседку. Она на меня копов собралась вызывать! — возмутилась. — Сколько ты выпила? — спросил, когда усадил меня на диван. — Бутылку. — Бутылку чего? Мартини, скотч, бур… — Водки. Бутылку водки я выпила. — Наркота? — Откуда у меня наркота? Я же не дура брать с собой кокс на улицу. Чтобы меня загребли? Не-е-е-ет, не дождётесь. — Я спрашиваю ты употребляла дома? — Дома? Дома Гас, а мы поругались. Вот так вот, — развела руками. — Мы поругались. Опять. Но я пришла к тебе по делу. По очень серьёзному делу, Брен, — разглагольствовала, пока парень снимал с меня кроссовки. — Ты должен отнестись к нему очень серьёзно! — Поучительно выставила указательный палец. — Как к тебе в таком состоянии относится серьёзно? — усмехнулся Саваж, за что получил от меня пьяный злой взгляд, и это рассмешило его ещё больше, — Прости-прости, просто ты смешная, когда пьяная. — Ничего-ничего… Скоро я посмеюсь над вами. Над тобой, Пипом и этой ебаной кликой. Вы-то оба уж точно попляшете под мою дудку… — Хочется посмотреть на это… — Положил руки мне на предплечья и стал клонить в бок, чтобы я легла. — Так! Хватит! Я не хочу спать! — откинула его руки, гневно вскакивая с дивана. — Я пришла поговорить. Ты должен мне рассказать всё, что знаешь. Вы все знаете о Густаве то, чего не знаю я. Ты, Бекси, Трейси, клика — вы все. И не говорите мне. Я хочу знать то, чего не знаю. Ненавижу недомолвки! — Алекс… — лицо Бреннана приняло грустно-серьёзное выражение. — Тебе надо поспать. Поговорим об этом… — Скажешь «завтра», и я вмажу тебе, клянусь. Ты должен, нет, обязан, рассказать мне. Я чувствую себя слепым ребёнком, которого все жалеют и не говорят правды, что он слеп. Он изменяет мне? Ну не молчи! Скажи, да или нет? — В моих глазах была мольба. — Лучше вам самим поговорить об этом. — Нет! Ты знаешь что-то и не говоришь мне. Я думала мы друзья! — Мы никогда не были друзьями, Ли! Я любил тебя, а ты меня нет — вот наши отношения. Дружбой их трудно назвать. — Если ты любишь меня, то скажи правду. — Я не стану лезть в ваши отношения. — Так ты уже влез! Забыл, как трахался со мной, пока я встречалась с Пипом? — Это… — Брен, скажи мне правду. Хоть раз в жизни кто-нибудь скажет мне правду, когда я прошу? — Даже если он и изменяет, то только не тебе судить его. Ты сама не лучше. — Иди нахуй. Иди нахуй вместе с Пипом. — Быстро обула свои кроссовки, но перед тем, как выйти из дома, решила заглянуть на кухню. Парень вошёл, когда я рылась по шкафчикам в поисках алкоголя. Нашла бутылку виски и быстро откупорила, поднося ко рту, но Саваж выхватил её у меня из рук. — Ты едва на ногах стоишь. Не надо… — Не дала договорить ему, обхватив его лицо ладонями и впившись в губы поцелуем. Я не ждала ответа, мне было плевать. Просто хотелось сделать Густаву также больно, как он сделал мне. — Нет, Ли, — оттолкнул меня Бреннан. — Я больше не хочу быть твоей игрушкой, чтобы сделать больно Гасу. Он мой друг. — Что же ты не вспоминал, что он твой друг, когда раздевал меня? Отдай бутылку, или я выпью ксан, — достала из кармана джинсов две таблеточки. — Отдай таблетки! — рявкнул Саваж, на что я помотала головой. — Бутылку. — Вытянула руку, за которую парень резко притянул меня к себе, пытаясь забрать ксанакс. Между нами завязалась борьба за таблетки, в процессе которой одна выпала из рук и Саваж отвлёкся, чтобы поднять её. За это время я положила на язык последнюю таблетку, собираясь выпить. Я знаю, что ксан нельзя мешать с алкоголем, даже в маленькой дозе, но сейчас на всё это настолько плевать. — Ты ебанутая, блять! — Схватил меня за подбородок, силой заставляя открыть рот. — Ты можешь умереть. — Вытащил изо рта таблетку, которую я не успела проглотить и выкинул в раковину. — Ложись спать, или я позвоню Густаву. — Отлично! Звони Густаву. Пускай приходит вместе с новой сукой. Что же ты не звонишь? — Глаза Бреннана в этот момент были полны злости и одновременно переживания. — Пока, Бреннан. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, — с этими словами вылетела из квартиры, оставив парня одного.       Шла по улицам города, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь в теле, но слёзы унять я не могла. Они текли, непрекращаемым чёрным потоком, по щекам, бороде и шее. Уверена, выгляжу я сейчас не самым лучшим образом, растёкшаяся туш, покрасневшие глаза и нос от долгого плача. Как же хочется сейчас закрыть глаза и больше никогда не проснуться. Боль от предательства железным обручем сковывала грудь и шею. Я не могла даже вдохнуть, но продолжала идти. Куда? В бар. Мне нужно заглушить боль, а лучше алкоголя ничто с этим не справится. — Бутылку водки. — Положила деньги на барную стойку, ожидая свой заказ. — Алекс… — Тина видела моё состояние, а я видела жалость в её глазах, что злило и заставляло чувствовать себя до унижения жалкой. — Дай мне эту ебанную водку! Я разве о многом прошу? — Расскажешь что случилось? — Мне не нужна поддержка — мне нужна водка. Сейчас.       Тина всё же отдала мне драгоценную бутылку, и я вышла из бара. Остановилась на тротуаре, свернула горлышко и сделала три обжигающих глотка. Внутри разлилось тепло, даря ничтожную долю успокоения. Глаза метнулись влево, натыкаясь на высокое здание, где я живу последние два года. Медленно пошла в ту сторону. Я не хочу идти домой, но я хочу видеть его. Я хочу знать один ли он там, но до дрожи в коленях боюсь.       Остановилась, когда увидела знакомый балкон. Наш балкон. На кухне горит свет, значит он там. И ночью он там может делать только две вещи: писать песню или трахаться. Ещё несколько глотков алкоголя подарили мне желание поговорить с ним. Не просто желание, а необходимость. Я должна знать всё. Всю правду. От него.       На ватных ногах дошла до подъезда. Лифт пришёл слишком быстро, и я вошла в него, вместе с женщиной с собакой. Я помню её. При ней мы с Пипом ехали в лифте, когда он напивал строчки из песни «Let me bleed», и с ней мы каждое утро виделись, когда уезжали в студию. Я знаю, что она узнала меня. Странно наверно видеть меня такую, с бутылкой водки в руках, после той счастливой пары, что она лицезрела почти каждое утро и вечер. Её взгляд не отрывался от меня, но и я не нарушала зрительного контакта. Прильнула к бутылке, делая, спасающие от боли, глотки, смотря её прямо в глаза холодным безразличным взглядом.       Лифт остановился, и мы вместе вышли. Совсем забыла, что она живёт с нами на одном этаже. Обогнала её, с решимостью направляясь к двери, но моя бравада рассеялась, стоило мне коснуться ручки. Отдёрнула руку, словно ошпаренная, завороженно смотря на злосчастную дверь. Собрала всю волю в кулак и приоткрыла её. До меня сразу донеслись голоса. Стало чуть легче, когда поняла, что они мужские, но облегчение, как рукой сняло, когда я узнала голос Бреннана. Теперь Пип всё знает, и не от меня. — Я заебался прикрывать тебя! — Они не просто разговаривали. Ругались. Я хохотнула от мысли, что это за сегодня второй друг Густава, с которым он ругается из-за меня. — Из-за этого Алекс теперь меня ненавидит. Обернулась и увидела, что женщина стоит перед своей дверью и наблюдает за мной. Уже третий раз за вечер я вижу жалость в глазах людей. Как же это ущербно. Оказавшись замеченной, женщина быстро зашла в свою квартиру. — Боишься, что из-за меня потерял какой-либо шанс снова трахаться с ней? — Ты щас серьёзно? Я, блять, выгораживал тебя как мог, и это то, что ты обо мне думаешь? — Молчание. — Ты мстишь ей за секс со мной? Гас, даже когда она была со мной — думала о тебе. Я знаю это. Она любит тебя, а ты поступаешь как настоящий мудак. Что тебе даёт секс с этой шлюхой? — Открою тебе секрет: расслабление. Тоже советую. Или до сих пор дрочишь на мою девушку? — Сомневаюсь, что после этого она надолго останется твоей девушкой. Ты хотя бы любишь её? — Если бы не любил, то давно бросил бы. — Поздравляю, теперь она тебя бросит. — Не будь так уверен. — А ты не будь так самоуверен. — Я заметила, что всё ещё стою на лестничной площадке, поэтому тихо вошла внутрь, не закрывая за собой дверь, чтобы не выдать своего присутствия. — Думаешь она сможет простить измену? Тем более неоднократную. — Даже после этого слёз не было. Их просто не осталось. Было только опустошение. Я не чувствовала ничего, и каждый глоток водки усиливал это. — Ты даришь той суке шмотки, а взамен получаешь секс, это и вполовину не стоит того, что даёт тебе Алекс. Вспомни, то время, что вы были просто друзьями. Ты любил её и был готов на всё, чтобы она стала твоей. Она твоя, и что ты делаешь? Изменяешь ей с дешёвой шлюхой! Но теперь вы вряд ли даже друзьями останетесь… — Я уже и без тебя понял, что совершил ошибку, ясно? Арзайлея в прошлом. — Арзайлея. Все пазлы собрались в одну картинку: бумажник, рэпер, девушка, что была ему другом; песня — всё встало на свои места. Арзайлея. Вот с кем он трахается. Поэтому он злился, когда я говорила о ней и проводила с ней время. Поэтому она не хотела давать мне телефон. Поэтому она расспрашивала нас о наших отношениях. Поэтому он не приехал забирать меня из больницы — он был с ней. — Поздравляю, Джип, Алекс тоже теперь в прошлом. — Их взгляды были направлены на меня, а потом, как по сигналу, перевелись на бутылку в моей руке, к которой я снова приложилась губами. — Ал… — Нет-нет-нет, милый, я не буду слушать твои оправдания. Я уже узнала всё-ё-ё, что мне было нужно. И, признаю, один-один. Ты отомстил мне, и я почувствовала твою боль, теперь ты доволен? — Очередной глоток алкоголя из, уже наполовину опустошенной, бутылки. Такая доза алкоголя давно должна была свалить меня с ног, но видимо стресс берёт своё. — Отдай. — Густав за секунду преодолел расстояние между нами и выхватил у меня из рук бутылку. — Сколько ты выпила? — Блять, какая разница? Какая, блять, разница? — повторила медленнее. — Тебя это действительно волнует больше, чем то, что ты не можешь удержать свой член в штанах? Нравится, когда называют бумажником и папиком? — выгнула бровь. — Помню, как она хвасталась тем, что её бумажник подарил ей браслет дороже, чем дом на Мальдивах. А я ведь как дура улыбалась, чтобы вы потом вместе угарали с моей наивности. Мудак ты, Густав. Нет, ты не просто мудак. Ты…ничто. Для меня ты больше ничто. Я знать тебя не хочу. И знаешь, что? Я ненавижу-у-у тебя, — протянула, улыбаясь. — Я жалею о том дне, когда нам задали этот ебанный проект. Лучше бы мы никогда не встречались. А теперь отдай бутылку, я ухожу, — потянулась за алкоголем, но парень отдёрнул руку, не позволяя мне взять её. — Ты никуда не уйдёшь. — Что, будешь укладывать меня спать, как Саваж? — Только сейчас я заметила, что Бреннан уже ушёл. — Нихуя. Твои слова для меня сейчас лишь просто…звук. Вот так вот. Не отдашь? — кивнула на бутылку, но Пип промолчал. — Ну и катись вместе с ней. Новую куплю, — развернулась, чтобы уйти, но пол почему-то исчез у меня из-под ног, и я оказалась вниз головой. — Какого… — Пыталась сфокусировать взгляд, но всё вокруг крутилось и было слишком расплывчатым. Когда я снова оказалась в вертикальном положении, пришлось принять помощь Пипа, чтобы не упасть из-за кружения головы. Более-менее придя в себя, увидела, что нахожусь в своей комнате. — Уже намекаешь, чтобы я вещи собирала? Подло, Густав, подло. Жалко, правда, прощаться с комнатой, тем более зная, что она может перекочевать во владения Арза… — Закрой рот! — рявкнул парень, что ввело меня в ступор. Тут я вообще-то жертва, а он провинившийся, и я должна кричать, а не он. Но его слова подействовали, и я замолчала. — Ты никуда не уйдёшь. — Хочешь, чтобы я проспалась, и завтра тебе будет легче разговаривать со мной, ведь я буду рыдать? Не дождёшься, я по тебе больше ни слезинки не пророню. Велика честь… — Ал, ты имеешь право ненавидеть меня, — взял моё лицо в ладони, смотря сверху вниз. — Я кретин, знаю. Я не должен был делать этого… — Смешно, что я сейчас нихера не усваиваю, ведь ты расплываешься надвое, — хохотнула. — Но я чётко вижу боль в твоих глазах. И это пиздец как приятно, малыш, — откинула его руки. — Хочешь ты или нет, я ухожу. Не хочу больше видеть тебя. — Собрала всё презрение и ненависть, что во мне были и посмотрела ему точно в глаза. Надеюсь, мой взгляд доказал ему, что это конец. Не стала больше требовать назад свою бутылку, просто развернулась и вышла из квартиры.       Боже, почему так с      ильно больно? Из меня вырывались рыдания, пока я держалась рукой за грудь, в которой щемила боль. Не могла остановить слёзы даже когда лифт остановился. Я совершенно не помню, как дошла до Бреннана. Всё было как в бреду. Помню его испуганное лицо. Сползла по стене, оседая на пол. Вся боль скопилась в груди, сжалась, стала тяжёлой, а потом резко взорвалась с криком. Чувствовала в руках тупую боль. Поняла, что всё это время била руками пол, только когда почувствовала горячую кровь, скопившуюся в ладонях. Даже с громким криком боль не желала уходить. Когда силы стали иссякать, прижала колени к груди, обхватывая их руками. Уткнулась головой в колени, чувствуя, как быстро промокает ткань джинсов от слёз. Почувствовала на плечах чужие руки, но не обратила на это внимания, как и на слова Бреннана.       В голове бился только один вопрос: «Почему так больно?». Я верила ему, всем сердцем верила, а он равнодушно разбил меня на тысячи осколков. Остатки того, что я не смогла отпустить с криком, частично поступали комками к горлу оставляя в груди осадок, который всё так же давит, причиняя дикую боль, и освобождая всё новые и новые слёзы. Это своего рода отравление, отравление чувствами, которые превращаются в яд, постепенно разъедая изнутри, не оставляя за собой ничего, лишь незаполненную ничем пустоту, и ноющую боль. Руки леденеют. Я словно потеряла душу, которую парализовало действием яда, и поглотило пустой. Я нахожусь в состоянии аффекта, мысли спутаны. Резкая боль постепенно прошла, а ноющая боль слегка напоминает о себе, оседая по стенкам где-то внутри. После ноющей боли пришла пустота. Пустота расширялась, образуя, казалось бы, воздушное пространство, от которого дышать легче не становится.       Поднялась с пола. Бреннана не видно, но с кухни доносится слабый шум, кажется, он набирает воду в бокал. Пошатываясь подошла к вешалке для вещей и сунула руку в карман джинсовой куртки друга. Достала оттуда ключи от машины и пакетик с белым порошком. Молча кинула взгляд в сторону кухни и вышла из квартиры. Я хочу почувствовать себя свободной, хочу, чтобы боль ушла, хочу забыться. Что поможет лучше, чем кокаин и ночная дорога?       Завела машину, выезжая на проезжую дорогу. Я не собиралась никуда заезжать, просто хотела покататься, но когда проезжала мимо студии, остановилась. Внутри никого не должно быть, сейчас только шесть часов утра, у нас не было в плане репетиции, но однако, я наткнулась на Гэрри. Но ничего, так даже лучше. Сразу всё расскажу ему о своём решении. — Я переезжаю, — в голосе не было ни эмоций, ни цвета — одно равнодушие. — Что? Ты совсем что ли ебанулась? Иди проспись, — презрительно оглядел меня с ног до головы. По дороге я снюхала пару дорожек, поэтому тело плохо слушалось меня, и Гэрри это видел. — Нет, Гэр, я всё решила. — Как ты заебала меня… Чтобы я ещё хоть раз связался с наркоманкой? Да ни в жизни. — Прощай, Гэр, — направилась к выходу. — Ты не можешь порвать со мной контракт! Без меня ты — никто! Я вытащил тебя из грязи, благодаря мне ты стала той, кем являешься. Благодаря мне о тебе знают! — Гэрри… — Если ты разорвёшь со мной контракт — я потоплю тебя. Ты снова станешь никем, только теперь тебя будут все презирать. Я расскажу о тебе всё: что ты ебаная наркоманка, что ты за человек, я раскрою всё твоё дерьмо всему свету. Ты будешь бояться даже в магазин выйти, не то, что на сцену! — из глаз градом лились слёзы, пока я ошарашенно и даже испуганно смотрела на Гэрри. Не могу поверить, что он такое говорит…       Вылетела из студии и села обратно в машину. Ворох мыслей о Густаве, об Арзайлее и Гэрри навалились снова. Слёзы мешали нормально видеть дорогу, как бы я не пыталась остановить их.