Just friends?

***

      Утром все СМИ были переполнены новостями об аварии на шестой трассе. Машина врезалась в грузовик и слетела с моста. Виновником происшествия стала молодая девушка в нетрезвом состоянии, которая не смогла справиться с управлением машины. Вот, что говорили по телевизору:       «Сегодня ночью в аварию попала молодая певица Алекс Хирш. Ей было всего двадцать один. Полиция и медики говорят, что она находилась за рулём в нетрезвом состоянии и выехала на встречную полосу. Произошло столкновение, и машина слетела с моста. Врачи говорят, что при столкновении, девушка ударилась головой, что повлекло за собой моментальную смерть. Сейчас полиция обзванивает близких Алекс и сообщает ужасные новости…»       Бекси Свон сидел и не мог пошевелиться, услышанное повергло в шок. Он не мог поверить. Сейчас он позвонит Хирш, и она скажет, что он ебанутый, что в новостях что-то спутали, что сейчас она сидит целая и невредимая, а завтра она приедет, и они скурят по косячку и будут разговаривать о какой-нибудь хуйне. Трясущимися руками парень достал телефон и набрал знакомый номер. «Привет, это Алекс. Я сейчас не могу говорить, но как только освобожусь, то перезвоню… может быть» — сказал радостный голос девушки на том конце. Бекси набирал снова и снова, но ответ был одним и тем же. Собравшись с мыслями, парень набрал Пипа, ведь Алекс всегда рядом с ним. Гас всегда знает где она и с кем. — Да? — усталый голос. Нет, не усталый — обдолбанный. — Пип, где Алекс? Что с ней? Она в порядке? Она с тобой? — усыпал вопросами Бекси. — Воу, бро, давай помедленнее, мой мозг сейчас плохо усваивает информацию. — Где Алекс? — Я не знаю. Мы поругались, и она ушла. Мы расстались, чувак. — Когда это было? — руки у парня уже начинали трястись. — Я не ебу. Сколько сейчас? — Одиннадцать часов. — Это было… шесть часов назад. — Я сейчас приеду. Свон быстро выбежал из дома, направляясь к другу.

***

      В дверь стали бешено колотить и Густав нехотя пошёл открывать. Как только преграда исчезла, Бекси буквально ворвался в квартиру, чуть ли не сбивая Пипа с ног. — Ебать, мужик, что-то случилось? Ты чего такой… — Что с Алекс? — Блять, — помассировал виски Ар. Голова ужасно болела после кучи наркоты и алкоголя, что попали в его организм за последние шесть часов. — Мы расстались. Похоже, навсегда. — Что ты ей наговорил? — Я ничего ей не говорил. Она узнала про Лею. — Ты видел новости? — Нахуй мне их смотреть? Свон быстро включил телевизор и попал на канал, где снова была трансляция с места аварии. — Хуйня какая-то, — выключил телевизор Густав, — Она только что ушла. — Шесть часов назад для тебя только?! — Я сейчас ей позвоню. — Я звонил. Она недоступна. — Но парень не стал слушать, сразу достал телефон.

***

***

      «— Я знал Алекс не так долго, как хотелось бы, но за это время она стала мне сестрой. Я любил её. Она была первой, кто сказал мне, что быть геем — это не преступление, и я послушал её. Благодаря Алекс я…простите, — Крис вытер потекшие слёзы, — Благодаря ей, сейчас, я имею то, о чём раньше и не мечтал — счастье. Но сама она была сломана. Я всегда пытался ей как-то помочь, но она отвергала мою помощь. Я всегда спрашивал её «Алекс, почему ты не даёшь никому заботиться о себе?» и она грустно улыбалась и отвечала «Потому что ещё одно предательство убьёт меня». Она всегда улыбалась сквозь боль. И как бы больно ей не было, она всё равно улыбнётся. Улыбнётся своей «сломанной» улыбкой. И только с некоторыми людьми она была искренней. Только некоторые люди видели её настоящую улыбку. Я был одним из них. Одна её настоящая улыбка стояла тысячи любых других. Чёрт, мне так не хватает её. В последнее время у неё был тяжелый период. Её слишком много раз предавали, заставляли чувствовать себя ненужной. Я уделял ей слишком мало времени, заботясь только о себе, и не замечая, в каком ужасном состоянии она была. Когда мы разговаривали в последний раз, за день…до аварии, она сказал мне «Я устала. Крис, я не хочу просыпаться». Тогда я не сказал ей ничего утешительного, не удержал её… Она ушла… Она была моим солнцем в грозу… Простите, — Крис больше не мог сдерживать слёзы и вышел.»

***

***

      «Блять, если честно, то я не знаю, что надо говорить, но я точно знаю одно: таких, как Алекс больше нет и никогда не будет. Он была самой сильной из всех, кого я знаю. Каждый день она чувствовала боль, но молчала. Никто не знал, что у неё проблемы, ведь она не подавала виду. Если бы мы только знали…то всё могло быть иначе… Как только мы познакомились, я сразу же влюбился в неё по уши. Она всегда была такой недосягаемой и желанной…всегда. Особенно для меня, — Бекси сделал паузу, пытаясь набраться сил, чтобы продолжить, — Я отлично помню день нашего знакомства: она была в голубых джинсах, розовой футболке и жёлтых кедах, она любила яркую одежду… Да… Тогда я был под наркотой и когда наши взгляды встретились, она улыбнулась и…блять, я буквально опьянел. Она была для меня, как ангел. Она могла шутить и в то же время разрываться на части от боли, что никто не заметит. Хирш всегда говорил в лицо, что думает о каком-то человеке. Если ей кто-то не понравился, она никогда больше не полюбит этого человека и при случае выскажет ему всё в лицо. Я обожал её. В песнях она рассказывала о своей боли и ей становилось лучше…правда, не надолго… Алекс никогда не врала в песнях, но и никогда не объясняла их строчки, скрытый смысл…»

***

***

      «Когда мы только познакомились мы буквально друг друга возненавидели. Мы ругались, говорили друг другу гадости, но потом…мы просто привыкли друг к другу и полюбили. Она была мне, как младший братишка, за которым нужно постоянно следить, чтобы он не влез в неприятности. За ней было трудно уследить, ведь она в буквально смысле притягивала неприятности. Я помню один раз мы шли по улице в гетто и мимо нас проезжала машина копов. Они проехали по луже и обрызгали нас. Алекс, конечно же, не смогла сдержаться и в сторону копов полетел трёхэтажный мат и куча разных жестов. Они увидели это и развернулись, — Трейси усмехнулся, — Так быстро и долго мы никогда не бегали. Да…она была сорвиголовой… Она была одной из нас… Блять, это так больно терять кого-то…особенно Алекс. Она не должна была так рано уходить… — по щекам Джаза катились слёзы, — Она была такая молодая и…идеальная… Мы виделись за неделю до…аварии и она была очень странной… Она как будто знала, что случится что-то ужасное, она как будто предчувствовала это… И я спросил её об этом, а она лишь пожала плечами «Я просто не хочу умирать в одиночестве…» Я помню её голос, такой уставший, хриплый и грустный. Ей было плохо… Мы часто гадали, кто из нас уйдёт первым… Она выиграла… Но это единственный выигрыш, который хуже проигрыша…»

***

***

      «Алекс была мне как дочь. Я знала о её проблемах с семьёй и знала, что ей не хватало любви и внимания. Я старалась ей дать это, но…это не то же самое. Она нуждалась в своих родителях, хоть, и не показывала этого. Когда они ещё учились в школе, она какое-то время жила с нами, пока они с Гасом не улетели в Лос-Анджелес. Каждый день я заботилась о ней, но она как будто боялась этого. Она боялась привязываться к людям, потому что вечно ждала подвоха. Она слишком рано выросла… — Лиза стёрла ладонью текущие слёзы, — Они с Густавом долго были друзьями, но я то видела, что они чувствуют друг к другу, но скрывают это. Я пыталась подтолкнуть их… Боже, я потеряла не просто девушку своего сына — я потеряла дочь…»

***

***

      «Мы познакомились с ней на съёмках сериала и познакомились не лучшим образом, я пролила на неё кофе. И все кто знает Алекс достаточно хорошо, знают, что она была довольно резка и груба с незнакомыми людьми. Я никогда не слышала столько мата за пару минут, — Таиссия грустно улыбнулась, — Я тогда так испугалась её, что недели две обходила стороной и старалась не контактировать… Но потом мы как-то разговорились и понравились друг другу… Я никогда не была достойна такого друга, как Алекс. Она была потрясающей…неповторимой… Она никогда не бросала в беде, даже, если она не могла чем-то помочь, то она оставалась с тобой до конца и поддерживала.»

***

***

      «Мы были с Алекс лучшими подругами. Да, у нас была неприятная история, прервавшая нашу дружбу, но мы возобновили её, как только смогли. Я знала её с детства, мы вместе ходили в начальную школу, а потом в старшую и она всегда была на высоте. Раньше, она была очень жизнерадостной, доброй и светлой, но потом…семейные проблемы сломили её и она изменилась. Она стала более грубой, отстранённой и замкнутой. Все знали о ней только то, что она позволяла знать. Я знала немного больше, чем другие, но даже меня она держала на расстоянии. Она никогда не привыкала к человеку и не открывалась ему, исключением был Густав. С ним она была собой, не сломленной, не разбитой. Она была той тринадцатилетней девочкой, которую я знала и любила… Когда ей исполнилось шестнадцать она стала ходить на вписки, употреблять наркотики и выпивать. В восемнадцать она плотно подсела на наркоту. Я пыталась вразумить её, но было поздно… Она выбрала свой путь и не хотела сходить с него, как бы я её не уговаривала. Когда она уезжала из Лонг-Айленда мы мельком с ней виделись, но она не стала разговаривать со мной… Она была такой красивой, но такой разбитой. Потом, я часто смотрела её интервью, слушала песни, смотрела прямые эфиры…я скучала по ней… И вот, мы встретились в живую: она похудела, но изнутри она начинала светиться и это было благодаря Гасу, потому что он всегда был рядом и поддерживал — она влюблялась в него, хотя, я больше чем уверена, что она всегда любила его, просто не признавалась в этом даже самой себе. Потом мы разъехались по разным городам… В последний раз мы виделись два месяца назад… Ёё глаза потускнели, она сильно похудела, её руки постоянно тряслись и она постоянно кому-то звонила. Я спросила, что с ней и она ответила, что просто устала, но я знала истинную причину: ей была нужна доза. Раньше, она не была так зависима от наркотиков, как в последнее время. Вместо того, чтобы бороться с болью, она закидывалась и забывалась или напивалась так, что не могла нормально думать. Я не виню её… Она пережила слишком много боли…»

***

      Интервью с близкими Алекс вышло 27 октября 2017 года, спустя три месяца после её гибели. Родители и сестра отказывались как-либо комментировать смерть девушки.

***

      Густав сидел в пустом трейлере. Помещение освещал только экран телефона, который не гас ни на секунду. Парень рассматривал старые фотографии, от которых щемило сердце, а дышать становилось труднее, но после пары таблеток ксана стало немного легче видеть это улыбающееся лицо с экрана, по которому он так скучал. Парень был готов заплатить любую цену ради минуты разговора с ней, ради того, чтобы просто увидеть её. Он бы отдал всё, что у него есть и ещё когда-либо будет, лишь бы она сейчас вошла в трейлер и села рядом с ним, чтобы обняла его, чтобы ещё хоть один раз услышать её настоящий звучный смех, а не с экрана телефона.       Он больше не может находиться в той квартире, где всё напоминает о ней. Густав не появлялся там уже три месяца и, признался себе честно, что больше никогда не вернётся. Он даже вещи не хочет забирать оттуда. Он просто сказал парням с клики взять всё, что им там нравится. И они взяли. Бекси рассказал, что они вынесли половину дома, вплоть до телевизора. Алекс бы убила его за такую щедрость, дала бы подзатыльник и месяц не разговаривала… Как бы он хотел, чтобы она сейчас ворвалась и наорала на него за это… Он был готов согласиться на то, чтобы она вечно злилась на него, не разговаривала, но была жива… Была жива… Когда эти слова мелькают в его голове, то даже наркота не помогает заглушить боль. Да, она была бы жива, если бы не он. Если бы он ценил её, если бы не предал… Все эти три месяца прошли в сплошных самоуничижениях и рефлексиях. Все эти три месяца он ни на минуту не трезвел. Он постоянно был под чем-то, ведь так немного легче жить без неё. Смахнул вправо и новая фотография заставила поток воспоминаний пробиться сквозь затуманенный наркотиками разум.

***

      Густав вышел из своей комнаты и заметил Алекс, сидящую на диване и красящую ногти лаком. — Опять чёрный? — выгнул парень бровь, улыбнувшись. — Ага, хочешь тебе тоже накрашу? — живо отозвалась, кидая быстрый взгляд на парня. — Не хочу чёрным. — Давай розовым? — пожала она плечами. — Если я скажу нет, ты ведь всё равно не отъебёшься? — Отъебусь…когда накрашу, — Хирш подскочила с дивана и убежала в свою комнату, тут же возвращаясь с розовым лаком. — Садись, — улыбнулась она, указывая на место, где до этого сидела. Парень сделал как велели, и Алекс села перед ним на корточки, беря его руку в свою. — Сегодня туса у Трейси. Ты идёшь? — спросил блондин, откидываясь на спинку дивана. — Да, только я обещала приехать раньше вас. — Зачем? — Он сказал, что нам надо поговорить, и кое-что сделать, — хитро улыбнулась. — О чём поговорить? — нахмурился Густав. — Я, блять, откуда знаю? Хотя, подозреваю, что это насчёт вашей песни. Он хотел, чтобы я помогла ему. — Почему он меня не попросил? — Гас, потому что ты парень. — Как и он. — Вот именно, а я знаю, чего хотят девушки. — Поверь мне, что парни тоже знают, чего вы хотите. — Только в сексе, и то не всегда. И ещё нам надо решить, где и как снимать клип.

***

      Клип на песню Cobain…Да, он помнит как они снимали его… Помнит, что тогда всё было хорошо. Он был счастлив. Сейчас осталась лишь пустота, одиночество и временами накатывающая боль. С её смертью у него не осталось никого. Больше никто не переживает за него, как это делала она… Посмотрел на часы. Через шесть часов у него выступление. Надо выспаться. Многие стали винить Гаса за то, что он так быстро забыл о смерти своей девушки и стал давать концерт за концертом. Но никто не понимает, что так ему легче. На концертах он может на пару часов забыть насколько ужасна жизнь. Он может на пару часов отпустить Алекс из своих мыслей. Но после каждого концерта она возвращается. Он видит её взгляд полный ненависти, которым она смотрела на него в последний раз. Знал ли он, что в последний раз, когда он её увидит, она будет ненавидеть его? Несколько фотографий он пропустил из-за затуманенного взгляда. Он снова слишком глубоко ушёл в себя. — Джип, твою мать, посмотри на меня! Оглядел комнату. На секунду в его сердце вспыхнула надежда, радость, но всё быстро потухло, когда он услышал: — Ты опять снимаешь? Ал, я же работаю, не отвлекай. Снова он подумал, что она была здесь, а не на видео. Снова он спутал реальность с мечтой. Она больше никогда не позовёт его… Никто больше не зовёт его «Джип». — Ты слишком красиво работаешь. Что ты там пишешь? — камера приблизилась к исписанному листу бумаги, — «GothBoi, I'm the one you can't avoid. No choice, baby, I be makin' noise»? Мне нравится. — Я тебе потом всё покажу, Ал, — Густав отодвинул от себя камеру, закрыв её рукой. — Дай мне сейчас пару минут тишины, ладно? — видео оборвалось. Зачем, зачем он заставил её уйти? Зачем она послушала его и выключила камеру? Почему он не попросил её сесть рядом и продолжить снимать? «Эй, Ал, я снова написал песню о тебе. Как бы я хотел, чтобы ты прочитала и сказала, что думаешь о ней… Она называется «Big City Blues». Ты бы сказала, что название дико глупое, но я уверен, что тебе бы понравилось. Но ты больше никогда не послушаешь моих песен. Ты больше никогда не скажешь нравятся они тебе или нет… Раньше я не понимал насколько мне было важно знать твою оценку текста… Я просил тебя почитать его по привычке, не понимая, что без тебя мне будет трудно принять новую песню, трудно записать её. Тебе бы понравилась строчка «I'll be on my own, no crew». И ты была бы рада, что я собираюсь уйти из клики. Ты бы поддержала меня…» Снова стало слишком больно. Но его ксанакс закончился, к счастью, фанаты дают ему наркоту, поэтому, порывшись в карманах, он достал пакетик с таблетками и без раздумий закинул их в рот. Ему нужно поспать. Чем дольше он смотрит фотографии, тем хуже ему становится. Откинул телефон в сторону. «Эй, Ал, мы теперь с тобой ровесники. Две недели назад мне исполнилось двадцать один, как и тебе. Но это день рождения было худшим в моей жизни. Я никогда не чувствовал себя настолько одиноким. Все поздравляли меня, но я готов променять все их поздравления на одно твоё. Помнишь, ты говорила, что подаришь мне новые кроссовки с пандой, ведь те я по доброте своей подарил кому-то из клики? Так вот, мне не нужны подарки. Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Я хочу увидеть тебя. Разве я много прошу? Мне достаточно просто увидеть твою улыбку, твои глаза, услышать твой смех, твой голос, чтобы снова почувствовать себя счастливым... Я устал просыпаться. Я устал жить. Я просто хочу быть счастливым». Он хотел простого счастья, когда засыпал в том трейлере в Тусоне, штат Аризона.