Прими меня такой, какая я есть

16 лет назад.

      — Любимая… Смотри на это маленькое существо, — Ли Туан смотрел на ребёнка, который совсем недавно появился на свет; его первый и маленький ребёнок.       — Вижу…. Вижу маленькую и прекрасную девочку, которая сильно похожа на своего папу, — Ли Мэй смотрела на своего молодого мужа, подмигивая.       — Я счастлив! Спасибо ещё раз, любимая! Спасибо за это прекрасный подарок! — Туан благодарил свою жену, обнимая маленькую девочку, снова и снова.       Молодые родители продолжали смотреть вместе молча, с улыбкой на лицах, на ребёнка, который несколько дней назад родился. На девочку. У них родилась девочка. Девочка с чёрными волосами и синими, как небо, глазами. Маленькая, три килограмма.       — Как назовем её, милая? — сколько они не думали — девять месяцев, — ни у него, ни у неё, не было того, что им понравилось бы с первого раза.       — Знаешь…. Я видела недавно одно имя… Лин…. По-корейски означает «весна». Знаю… мы не хотели корейское имя, но оно такое красивое… Когда я увидела это имя, оно сразу же мне понравилось… Милый, я чувствую, что это имя ей подойдёт… Оно лучше всего для нашей дочки, — Мэй посмотрела на мужа умоляющим взглядом.

***

      Ли Туан и Ли Мэй родились в Корее и выросли в ней. Когда им было по семнадцать-восемнадцать лет, мечтой двух молодых было убежать от этой страны. Они её не любили, даже скорее ненавидели. Им хотелось убежать куда подальше от Кореи, и никто даже не понимал почему. Они встретили друг друга, и двоим было понятно, что в Корее они точно не будут жить. Сразу же, как молодые заключили брак, они убежали в Америку, в страну, где они видели счастье. Из-за перемен и огромного количества негатива от дома и родины Мэй и Туан прекратили общаться со своими семьями и оборвали все свои связи, которые объединяли их с ненавистной страной.

***

      — Знаешь… Давай назовем её Лин. Сколько бы не было… Это имя лучше всего…       — Порадуем твою маму и мою, — Мэй улыбнулась, — хотя бы так они будут радоваться….       — Мы их порадовали уже тем, что приехали в Корею и здесь у нас родилась Лин.       — Любимый…. Я знаю, что тебе тяжело тут быть, знаю, что не хочешь видеть свою семью…. Но для них важна традиция…. Ни у тебя, ни у меня не было родственника, который не родился бы в Корее… Сколько бы мы не хотели поменять нашу жизнь, мы не можем так вести себя с родителями, — Мэй вздохнула и сказала то, что её муж не разрешал вспоминать никогда. — Они всё-таки наша семья… Те, кто нас вырастили и дали всё, что есть…. Мы не можем так себя вести…       Туан смотрел на свою жену, размышляя. Она права… Но обиды… Всё, что он на себе тащил эти годы, не давало ему принять то, что она ему сказала.       — Я сделал то, что они хотели… Мы родили нашу дочь тут, в Корее… И на этом будет точка. Когда я отсюда уеду… Я продолжу быть тем Туаном, который был раньше!       Мэй кивнула своему мужу и взяла своего плачущего ребёнка в руки. Их разговоры про Корею всегда заканчивались быстро и тем, что они другие и будут другими.

11 лет назад.

      — Мама! Мама! Вставай! — маленькая Лин прыгала на кровати родителей с радостью. — Папа! Папа! Школа!       — Милая, что случилось? — Мэй медленно встала с кровати от криков своей дочери. — Ты сейчас всех разбудишь.       — Мама, скоро школа же начнётся! Ты забыла?       — Нет, не забыла, — Мэй посмеялась от радости её пятилетней девочки. Она медленно погладила волнистые волосы Лин и посмотрела ей в глаза. — Сейчас мы встанем и пойдём, моя милая, так, Туан?       — Ага! Доброе утро, девочки, — Туан так же, как и Мэй, проснулся и сел на кровать. — Сегодня же первый день нашего солнышка в школе, — он улыбнулся, видя, как Лин смотрела на него радостными глазами.       — Тогда, солнышко, иди быстренько разбуди Сару, нам надо успеть ещё поесть и выйти. Иди, — Мэй спустила с кровати маленькую Лин и сама встала, зовя за собой сонного Туана.

4 года назад.

      — Тварь ты такая! Скотина! Хреновая дочь, которая портит мою и всех жизнь! — Лин лежала скованная на полу и старалась не заплакать. — Ненормальная! Психичка! Безмозглая шкура, — Мэй стояла с палкой над Лин и била её по телу после каждого сказанного слова. — Было тяжело убрать комнату?! А?! Я же просила подмести и помыть! Было тяжело помыть три раза, а не два, дура!

***

      Ли Лин — шестнадцатилетняя девочка, родилась восьмого октября. Жила с семьёй в Канаде. Есть мама, зовут Ли Мэй, директор магазина одежды. Также папа, Ли Туан, вице-президент на заводе для одежды. У Лин есть две сестры и один брат. Лин являлась старшей, затем Сара, Джуди и Эдриан. Лин считалась красивее всех. Прекрасная девочка с чёрными волосами, белой кожей и с синими глазами. Худая и стройная, ростом метр шестьдесят пять.       Лин родилась в богатой семье, которая всегда могла себе позволить всё, что хотела. Проблем с одеждой или вещами не было, также проблем с друзьями и окружающими никогда не появлялось. Но всё изменилось к восьми годам девушки.       Родители Лин приходили поздно домой, оставляя Лин одну с сестрой и маленьким грудным ребёнком. Уборщицу или няню они не брали, и Лин приходилось смотреть за детьми. После родители могли приходить пьяными или же раздражёнными, не обращая внимания на детей и плачущую Лин, которая ждала от них помощи. Мама, которую Лин знала, стала другой, она стала бить Лин и всегда унижать. Но не только мама. Папа Лин также сильно изменился, поднять руку на свою восьмилетнюю дочь было обычным делом для него.       Лин каждый день возвращалась со школы, зная, что придётся убирать дом, смотреть за детьми, кормить их и снова придумывать, что приготовить. Она не ждала возвращения родителей и ложилась спать сразу, как была уверена, что её сестры спали и им хорошо. Ночью, когда Джуди плакала и хотела есть, Лин была той, которой вставала к ней. Мама кричала со своей комнаты, и Лин бежала её кормить и убаюкивать снова. Благодарить Лин за то, что она делала, никто не хотел. А наоборот, если же Лин просыпалась от криков Мэй ночью, чтобы покормить Джуди и усыпить её после десяти минут, а не пяти, Мэй могла встать, наорать на Лин и, конечно же, дать ей по голове или щеке.       С восьми лет жизнь Лин стала другой. Она закрылась, и её окружение уменьшалось с каждым днём. Когда Лин пошла в пятый класс, она была уже без единого друга или хотя бы того, кто бы смог спросить, почему она сегодня не пришла. Лин всегда была молчаливой, вытащить из неё просто так одно слово было тяжело. Она была сама по себе в школе и дома. Она сидела всегда молча, закрыта в себе, в конце уроков, до возвращения домой, а дома была мамой для двух маленьких детей.       Всю жизнь у Лин был маленький блокнотик, где она писала всё, что думала, и то, что с ней происходило. Блокнот был её единственным другом, который мог услышать её и принять все слёзы. Продолжалось это до тринадцати лет. Когда Лин было тринадцать, она получила в подарок телефон. Со временем Лин сидела в телефоне больше всего. Она познакомилась с творчеством Кореи, ознакомилась с музыкой и вообще с её традициями. Лин сразу, как узнала об этом, начала вникать и изучать корейский язык, который был у неё не очень хорошим. Лин знала, что родители её никогда в этом не поддержат, а наоборот, могут выкинуть её из дома, поэтому единственные, кто знал об этом, были сёстры. Корея и всё, что с ней было связано, а именно музыка, которая Лин так радовала, давали ей смысл просыпаться каждое утро. У неё появилось счастье. Лин продолжала быть той молчаливой и закрытой девушкой, но в интернете она говорила и общалась почти с каждым. Она им не говорила о своей жизни, ей всегда казалось, что лучше всё скрывать и не говорить ни кому о том, как она жила и страдаела, но люди находили в ней прекрасного собеседника и много что рассказывали. Лин была той, кому многие писали о проблемах, а она поддерживала и помогала.       Девушка не спала ночью, так как смотрела видео про Корею и про своих кумиров. Она не ела почти, так как всё время учила корейский язык. Она жила Кореей. Всё, что её интересовало, было связано с Кореей. Со временем Лин начала улыбаться и просыпаться с улыбкой утром. Но и это продолжалось недолго. Сёстры знали одно: если они хотели что-то или чего-то, они должны идти к Лин, а если же она не сделает это, можно её шантажировать Кореей.       Седьмого октября, за день до дня рождения Лин, они и сделали это. В этот же день её жизнь разрушилась навсегда. Туан, узнав об интересах дочери, сразу по приходу домой, даже не думав, зашёл в комнату Лин и начал избивать со всей силой. Мэй схватила её телефон и разбила перед ней. Родители разрушили перед девочкой всё, что было. Выходить из дома просто так нельзя. Если раньше было можно говорить с кем-то или хотя бы выходить как-то гулять одной по улице, теперь и это нельзя было. Лин закрыли дома без телефона и общения с миром. Школа и время для выкидывания мусора были её единственной возможностью подышать чистым воздухом.       Состояние брюнетки ухудшилось, еда и жизнь её не интересовали. Продолжения своей жизни она не видела. Она не видела уже саму себя. Попадать в больницу от падения в обмороки, нехватки сил и витаминов было обычным делом. Но Лин держало одно. Держала Корея. Только она давала ей смысл просыпаться. Давала сил держаться в любом случае. Лин научилась принимать удары и не плакать. Она научилась не слышать людей, научилась быть одной и навсегда.       Но сколько бы Лин не училась, не обращать на свою жизнь внимания ей было больно. Больно, когда мама проклинала её каждый день. Больно, что в семье она никто — ни для родителей, ни для сестёр и брата, которым она дала всю свою жизнь. Больно, что она не жила. Только подушка ночью знала её боль, знала то, что она чувствовала каждый день. Ночь для Лин была единственным временем для себя и для своих мыслей. Тогда каждую ночь Лин могла снова переубеждать себя, что эта жизнь у неё когда-то закончиться и ей будет хорошо. Только ночью она мечтала о том человеке, который будет её любить, будет давать ей теплоту, мечтать о семье, о маленьких и счастливых детях. А утром она снова просыпалась, и её жизнь снова начиналась с ударами, с унижениями и с голоданием…