Можно на пересдачу?

      Студенты скучковались перед дверью в аудиторию. Перешептываясь, повторяя билеты, они все тряслись как листья на ветру. Досрочная сессия на втором курсе педагогического оказалась куда хуже и сложнее, чем на первом. А все почему? Да потому, что философ — грозный, кровожадный зверь — сидит сейчас за этой белой дверью и мучает кого-то из группы. Уже четверых он отправил на пересдачу. Он предупреждал, что делать поблажек на экзамене никому не будет, если захотят оценку выше — пусть набирают баллы на практических занятиях. Но, к сожалению, многие благополучно положили болт на философию, предпочитая ничего не делать. Да и зачем, если преподаватель ничего и не требует почти? Только на пары ходи, чтобы «н» не было, и живи себе припеваючи. Алексей Владимирович, собственно, он и есть тот самый философ, который сейчас выгоняет из аудитории студентов одного за другим, в начале года показался группе веселым и обаятельным, особенно для женской половины, коей являлась большая часть. Он был красив, высок и широкоплеч. Брюнет с янтарными глазами, высокими скулами и щетиной. Он весело проводил лекции, практические занятия у него не длились дольше полупары, потому как стояли пятой парой, а препод, как выяснилось, был слишком ленив, чтобы проводить занятия так поздно. А еще он был молод, никто бы не дал ему больше тридцати. Это и играло злую шутку. Студенты, понимая, что по возрасту философ от них недалеко ушел, решили, что и на сессии им будет легко. Ведь он сам еще вчера студентом был. И что? А вот жопа. Огромная и непроглядная.       Студенты, запущенные в аудиторию по пять человек, один за другим медленно удалялись. Но ни у кого не было незачета. Тройки, четверки, но не неуд. Зато девушка, которую преподаватель посадил на первую парту, лишив возможности даже заглянуть в заготовленные шпаргалки, ощущала, как на нее огромной волной надвигается паника. Она смотрела на билет и готова была кричать от негодования. «Критика чистого разума». Канта она невзлюбила именно после этой работы, когда Алексей Владимирович заставил весь поток писать реферат по ней из-за каких-то идиоток, которые мешали вести лекцию. А вот им, к слову, он разрешил не писать. «Пусть будет это на вашей совести», — с садистской усмешкой кинул он тогда. Он был странным, очень странным.       — Тройка — твой максимум, — устало выдохнул мужчина, всунув зачетку студенту, а тот и не смел поспорить. Лучше тройка, чем пересдача. — Пусть никто не заходит, я перерыв сделаю. Голова раскалывается от ваших бредней, — студент лишь кивнул, тихо попрощался и шмыгнул за дверь. — Анцева, — обратился он к последней жертве в этой пятерке, но та сидела, ссутулившись над билетом, прожигая его взглядом и ничего не слыша. — Сидит, над златом чахнет. Анцева! — прикрикнул философ и на этот раз привлек к себе внимание. — Иди отвечать, я хочу уйти отсюда раньше, чем состарюсь.       — А? Да, извините, — вздрогнув от внезапного крика, девушка поднялась с места и на дрожащих от волнения ногах перешла на другой ряд, сев прямо перед мужчиной.       Сжавшись от страха, она казалась еще меньше, чем была на самом деле. Темные волосы были распущены, и Соня то и дело поправляла их непослушной рукой, заправляя за ухо. Карие глаза старались смотреть куда угодно, но только не на философа. Полные губы были искусаны до такой степени, что самому Алексею Владимировичу захотелось намазать на них гигиеническую помаду. Ему даже начало казаться, что в какой-то момент жертва досрочной сессии начнет есть сама себя от дикого испуга.       — Ну? — изогнул он одну бровь, выказывая нетерпение, после долгих минут молчания.       — Восемнадцатый билет. Иммануил Кант «Критика чистого разума»… — громко сглотнув, студентка сжала в руках листок. По спине побежал холодный пот. Треклятая философия! Соня сдала все остальные дисциплины на четверки и пятерки, а последний экзамен стал огромной преградой для досрочного ухода на каникулы. — Ну… Если начинать рассматривать его работу с самого названия, — голос дрожал, горло пересохло, а после того, как препод удивленно поднял обе брови, поражаясь ответу студентки, стало совсем дурно. Она заерзала на стуле, зашуршав многочисленными шпаргалками под узкой юбкой черного платья с коротким рукавом. — То есть… Ну… Господи. Извините, я просто очень волнуюсь, — едва ли не плача, прошептала Соня, вновь глянув в листок. Будто там чудным образом окажется ответ. — Кант писал в работе, что чистый разум — это разум, который…       — Который чист, это понятно. Мне не нужен пересказ, Анцева. Я хочу, чтобы ты объяснила мне его философию, смысл этой работы. И желательно без «ну», «как бы» и тому подобное.       — Можно на пересдачу? — выпалила девушка, подняв карие глаза на преподавателя. Он даже немного удивился, потому как по итогам БРС* у нее выходила твердая тройка.       — Нельзя, — отрезал мужчина, забрав помятый, измученный руками девушки билет, и положил его в стопку уже использованных.       — Почему?       — Потому что у тебя выходит тройка, а я принимаю только тех, кто даже до нее не дотягивает.       — Но мне не нужна тройка!       — А мне не нужно тратить лишнее время, — мужчина потянулся к зачетке, но Соня успела ее схватить в последнюю секунду и прижать к своей груди, как самую важную вещь в ее жизни. — София, — нахмурился философ, покрутив в руке ручку, как чертов барабанщик. — Давайте зачетку и идите уже с Богом и куда подальше. Чтоб глаза мои вас больше не видели, Анцева. Надо было лучше готовиться.       — Вы же лишите меня стипендии!       — А вы лишаете меня времени, которое я отвел на перерыв. Зачетку.       — Ну, Алексей Владимирович! Можно я приду в основную сессию и пересдам? Только не ставьте тройку, пожалуйста! — взмолилась она, уже вовсе побелев от страха.       Мать устроит огромный скандал, когда узнает, что дочь ушла в отстающие. Ей хватило того раза, когда мама устроила истерику, узнав, что Соня поступает не на экономиста, а в педагогический институт на филолога.       — Эта тройка ничего не даст тебе, — отмахнулся брюнет и протянул руку, требуя зачетку.       — Это вам только кажется… Пожалуйста, если родители узнают — заставят забрать документы и не позорить семью, — честно призналась Соня. У нее не было желания насолить матери, ей всего лишь хотелось учиться в том направлении, которое нравилось именно ей. Даже после её успешного поступления на бюджет мать не переставала задавать вопросы по типу: «И куда ты дальше?», «ты же никуда не устроишься на работу!», «в школу пойдешь потом?». И, конечно же, коронное: «Филолог — это не профессия!».       — София. Вам напомнить, сколько раз вы были на моих лекциях? Если посчитать, то можно сделать вывод, что на мою дисциплину вы плевать хотели. Почему же я должен идти на уступки? — Алексей Владимирович подался вперед, всматриваясь в карие глаза. Он хотел найти в них хоть какой-нибудь ответ. — Вы уже не в школе, здесь учителя вам не будут хвосты заносить. Взрослые люди, должны понимать, что все зависит от вас самих. Если вы не трудитесь и работаете спустя рукава, о каких результатах может идти речь? Да, я не отмечаю отсутствующих на лекциях, но это не значит, что я не считаю их посещение неважным. Это показывает вашу заинтересованность в дисциплине, а в первую очередь и в хорошем результате на сессии.       — Я просто… — начала искать себе оправдание девушка.       — Не оправдывайтесь, Анцева, — усмехнулся мужчина, встав из-за стола и выудив из кармана пиджака пачку сигарет. — Я закурю, не против? Все равно тратите мой перерыв, — получив одобрительный кивок, он открыл окно нараспашку и закурил, выпустив первую порцию дыма. — У вас, конечно же, была уважительная причина. Я в этом даже не сомневаюсь. У вас была свадьба, рожала кошка, вы пожизненно не выключаете утюг, сидели на паре и подумали: «А ну в задницу эту философию» — и ушли домой — тоже уважительная причина, — философ откровенно насмехался над жертвой, а она только краснела от стыда все сильнее и сильнее. Ведь действительно надеялась, что он не заметит среди восьмидесяти человек ее отсутствия. — Я не зверь, София, мне не жалко хороших оценок.       Конечно, как же. Сразу вспомнилась та самая лекция, когда он задал от руки писать реферат на двадцать листов, и когда работы сдали, он демонстративно их выкинул, даже не прочитав, не заглянув. «Мне не нужна ваша макулатура. Мне важно, чтобы вам больно было», — именно это он и сказал. И после этого желание посещать лекции как-то напрочь отбило.       — Ладно, — вздохнул Алексей Владимирович, кинув окурок в окно. Если это увидит баба Валя, она ему точно по шеям надает. Одна из уборщиц территории института гоняла даже преподавателей, каждый раз обещая засунуть все эти бычки им в задницу. — У тебя есть месяц до летней сессии, — вдруг он сменил обращение к студентке на более нейтральное, видимо, решил, что достаточно помучил ее совесть. — Месяц, чтобы показать мне все лекции, и, конечно же, ты продолжаешь посещать оставшиеся занятия по моей дисциплине. Я буду давать тебе индивидуальные задания, за счет которых ты будешь набирать себе баллы, и потом я уже посмотрю на твой ответ на пересдаче.       — Спасибо! — неожиданно даже для самой себя громко заговорила Соня, вскочив из-за парты. Ну не святой ли человек?!       — Не спеши благодарить, Анцева. Есть одно условие успешной пересдачи, — лукаво улыбнулся мужчина, закрыв окно. Вот оно — не могло быть все так хорошо. Это же философ, ему важно, чтобы больно было. — Я исправлю оценку, если ты сдашь на «отлично». Четверка меня не устраивает, тогда я все равно поставлю тебе тройку. Твой ответ должен быть идеальным настолько, чтобы у меня случился моральный оргазм.       — Поняла, — радость как ветром сдуло. Месяц, чтобы вызубрить сорок два билета, так еще и дополнительные задания сверху. Отлично, прекрасно. Как только таких садистов на работу берут?       — Все, Анцева, беги, радуйся жизни. Поставлю тебе неявку. Иди уже, не отнимай мое время, — он буквально за шкирку выволок неудачливую студентку и заперся в аудитории, чтобы отдохнуть хотя бы пару минут в тишине.       Едва девушку бесцеремонно вытолкнули в коридор, к ней тут же подлетела встревоженная Анька — подруга из группы педагогов. Светлые волосы, как всегда, собраны в высокий хвост, большие серые глаза стали еще больше от ожидания. Немного конопатая, со вздёрнутым носом. Повыше Сони, одетая в простые джинсы, серую кофту, вечно невысыпающаяся, вечно опаздывающая. Они встретились на сборах на первом курсе и с тех пор были всегда вместе. И сейчас тоже. Она верно ждала подругу, сама обливаясь семью потами.       — Ну что? — накинулась она, затянув хвост на макушке с такой силой, что брови немного поднялись.       — Ничего, не поеду я домой раньше, — обреченно выдохнула девушка, поправив платье, что задралось слишком высоко. — Пойдем, я тебе все расскажу, а то в аудитории все слышно, — Анцева нахмурилась, направившись в уборную.       — Ты что не сдала? Как так? У тебя же по всем остальным четверки и пятерки, — заскочила Анька вслед за подругой в туалет, закрыв дверь. — Он что, не мог на тройку натянуть? Видел же оценки!       — Он как раз-таки на тройку и натянул, — Соня даже рыкнула от злости. Она истерично начала доставать из-под платья шпаргалки, прикрепленные скотчем.       — Подожди, а в чем тогда проблема? Тройка же — не двойка, тоже оценка.       — Не для моей мамы. Я с ней столько ругалась из-за поступления. Задницу рвала, чтобы, не дай боже, плохо сессию сдать.       — Она у тебя какая-то странная, — хмыкнула блондинка, принявшись помогать снимать шпоры подруге. — Она же не за оценки тебя любит. И что теперь будешь делать? Скажешь ей?       — С ума сошла что ли? Она меня сожрет. Меня и философа этого. Скажу, что философию еще не сдала, препод не может принять досрочно, буду дожидаться конца года.       — Это все, конечно, очень грустно, но не повод расстраиваться. У тебя есть еще целый месяц. Подучишь и сдашь на пятерку. Двойки, в конце концов, у тебя точно не будет.       — Не будет, если этот Алеша не станет меня доводить, — внутри все кипело от злости. Как же хотелось высказать все в лицо мужчине. Сам халатно относится к своей работе, еще и требует чего-то! — Рассказываю этот билет проклятый. «Не пересказывай». А ты нормально вопрос сформулируй! «Критика чистого разума». Что именно ты от меня хочешь: пересказ, основные идеи, количество страниц? Потом еще про лекции начал говорить. «Вот ты не ходила на лекции — вот тебе и результат. Иди за вазелином и на пересдачу». Сидела выпрашивала эту возможность. Меня из-за этого Кондратьева чуть кондратий не хватил! И еще сказал: «Чтобы от твоего ответа у меня оргазм случился». Да чтоб у него вообще никогда не встал больше, и ни одна баба не дала, — все больше распалялась Соня, а подруга едва сдерживала смех. — Что ты смеешься, Лабзина? У меня, может, последняя нервная клетка суицид совершила, а ей смешно, — злость сошла на нет, и девушка улыбнулась, представляя себя со стороны.       — Люблю смотреть, как ты бесишься.       — Ой, я посмотрю на тебя, когда ты пойдешь сдавать.       — Все, успокойся. Не писий, все сдашь, — Аня легко похлопала шатенку по плечу в знак поддержки. Она-то знала, что Соня не дура, у нее был огромный интерес к филологии, а главное — было желание. И такое маленькое препятствие, как философия, она легко перешагнет, если захочет, конечно же. — Тебе сегодня надо отдохнуть. Полежи в ванной, посмотри любимый сериал. Завтра выходной — отоспись.       — Может, ты у меня сегодня переночуешь? А то паршиво как-то, правда.       — Давай лучше завтра? Ты отдохнешь, а я реферат по социологии допишу.       Сегодня и правда лучше побыть одной и остудить мозги, собраться с силами. Она уже представляла себя в ванной с пеной. «Доктор Хаус» и чашка чая под рукой.

***

      Все надежды на хороший и спокойный вечер безжалостно разрушил один телефонный звонок. Надпись на дисплее «мама» заставляла далеко не радоваться. Желудок скрутило от волнения, и Соня нехотя ответила на звонок. Врать она не умела, потому надеялась, что разговор будет коротким.       — Привет, ну что? Приедешь на этой неделе? — голос в трубке телефона был радостным и даже добрым. Такой тон матери Соня не слышала уже давно. Она привыкла к строгому и холодному голосу, требовательному.       — Нет, мам, не получится, — неуверенно начала девушка. Хоть бы не выдать себя! — Алексей Владимирович не сможет принять меня раньше. Придется ждать до конца года, — Анцева старалась говорить четко, небыстро и уверенно. А ладони! Ладони-то потели, как у влюбленной школьницы, ей-богу! И Соня расхаживала по маленькой спальне, меряя ее шагами.       — А другой преподаватель не может? — голос матери вновь стал холодным, слышалось недовольство.       — Нет. Я подходила сегодня в деканат, спрашивала. Сказали нельзя, только преподаватель, который ведет практические занятия, может принимать.       — Это еще месяц за квартиру платить, — вот оно. Женщина не ждала домой единственную дочь, ей всего лишь хотелось сэкономить. И это было и смешно, и грустно, потому как квартиру оплачивал отец. А женщина не хотела принимать помощи от бывшего мужа. Это задевало ее гордыню. Ее задевало все! А она, как ей казалось, никого. Как дочь может на нее обижаться? Она же лучше знает, что ей хочется.       — Мам, давай не будем об этом, ладно? Решайте такие вопросы с отцом сами, — это была поистине больная тема для Сони. Мать вечно старалась настраивать ее против отца. Она считала оскорблением, что дочь берет деньги у мужчины, который «испортил ей жизнь». И девушка не понимала точно, что именно мать называла ошибкой. Брак с отцом, или ее рождение? Хотя второе ей казалось куда более точным. — Мне нужно готовиться. Пока, — Анцева завершила вызов. На душе стало совсем погано, мать имела волшебную способность — портить настроение всем.       В ванную уже не хотелось. Соня быстро ополоснулась в душе и легла смотреть «Доктор Хаус» на ноутбуке. Она закуталась в плед, пытаясь создать хоть какой-то уют. Все портила и погода. Который день к вечеру начинался дождь. Девушка ненавидела такую погоду. Ей больше по душе было тепло и солнце, однако эта весна обещала быть дождливой.       И вновь телефонный звонок. Соня сначала даже не хотела отвечать, но все же потянулась за телефоном. И не зря, то была не мама, а Анька. Анцева поставила серию на паузу и ответила на звонок. В трубке сразу же послышался визг вперемешку с истеричным смехом подруги. Иногда она смеялась так, что Соня подумывала вызвать карету скорой помощи, потому что не было понятно, то ли она смеется, то ли плачет, то ли ее вообще убивают.       — Сонька! — завизжала она в трубку так громко, что шатенка зажмурилась. Еще несколько минут пришлось ждать, пока Аня успокоится и перестанет визжать и задыхаться. — Ты видела, что философ запостил? По-моему, ты довела его сегодня, — шмыгая носом от пробивших слез смеха, начала она.       — Нет. А что там? — студентка вся напряглась, представляя уже самое ужасное.       — Сейчас скину! Я просто хочу услышать твои комментарии по этому поводу, — хихикнула блондинка, скинув подруге пост в социальной сети. Соня легла поудобнее, притянув к себе ноутбук, открыла пересланное несколько раз сообщение и начала читать пост. Сначала было забавно, потом смешно, а затем непонятное чувство.       «Дорогие студенты!       В связи с приближающейся сессией, а также желая сэкономить свое и ваше время, нервы, деньги на телефоне, я подготовил вам это обращение.       1. Философия — это предмет, внесенный в образовательный стандарт вашей специальности, поэтому отменить его я не в силах. Никак! А значит, вам надо его учить. И сдавать. По-любому. Вне зависимости от того, считаете ли вы его важным или нет, нравится он вам или наоборот, легкий он или сложный и т.д. Оценка, полученная вами на экзамене, пойдет вам в диплом. Поэтому берите учебник и учите!       2. Несравненные «автоматчики»! Я выставлю вам экзамен автоматически только в том, случае, если об этом МНЕ скажет преподаватель, ведущий у вас семинарские занятия!!! Никакие разговоры типа: «а она мне сказала», либо ваше внутреннее ощущение вашей собственной философской гениальности и, как ее следствие, пятерки, просто так не принимаются! Поэтому берите учебник и учите!       3. Уважаемые досрочники! Обращаю ваше внимание, что слово «досрочно» совсем не обозначает слово «халявно»! Поэтому, если вы приходите сдавать экзамен раньше времени, то будьте готовы, что я вас буду все равно спрашивать! По-взрослому! Так же, как если бы вы пришли на обычный экзамен! Поэтому словосочетания: «у меня нет времени учить философию», «а может, вы мне сейчас поставите, а я потом сдам», «а я сегодня уезжаю», «ну что, вам жалко, что ли» и т.д. не будут приниматься! Их следствие — двойка и осень! Поэтому берите учебник и учите!       4. Со мной нельзя договориться! Ну никак! Честно! Мне от вас ничего не нужно, кроме знаний! Правда! Я сам могу купить себе алкоголь! И конфеты! (А цветы я вообще не люблю!) И мне вполне хватает того, что я зарабатываю! Поэтому если не желаете приобрести травмы физические (в случае, если вы студент мужского пола) или моральные (в случае, если вы студент женского пола), а также двойку и осень, то просто берите учебник и учите!       5. Если вы нашли посредника, который пообещал вам, что на экзамене у вас не будет проблем, т.к. он меня знает, то, пожалуйста, не верьте!!! Вам врут! Ведь никто меня не знает так, как знаю себя я, а я ни с кем ни о чем не договариваюсь! В общем почитайте М. Веллера «Романс о влюбленных»! А еще лучше: берите учебник и учите!       6. Милые студентки! Прежде чем предложить мне себя, подойдите, пожалуйста, к зеркалу и скептически посмотрите на свое отражение. Если вы все же уверены в своей неотразимости, то включите мозг и задайте вопрос: нужны ли вы мне? Несмотря на множество вариантов ответов, единственно верным следует считать ответ: НЕТ!!! (Остальные вариации являются вашими личными фантазиями и приниматься во внимание не будут!) Просто я не сплю со своими студентками! Вообще! Принципиально!       Поэтому берите учебник и учите!       Подводя итог всему вышесказанному, хочу сказать, что экзамен по философии не самый страшный экзамен в вашей жизни при условии того, что вы к нему готовились! И если вы хотите, чтобы наш разговор на экзамене представлял собой общение двух светских людей, после которого бы мы расстались с вами крайне довольные друг другом, то просто берите учебник и учите! Мне не жалко пятерок! Ни капельки! Все зависит от вашей подготовки!       Удачи на экзамене!       Ваш доброжелательный преподаватель А. В. Кондратьев».       — Вот самовлюбленная козлина! Ты посмотри на него! Кошмар! — засмеялась Соня, перечитывая пункт со студентками.       — Сонь, ты это…       — Аня! Нет, конечно! Я ничего ему не предлагала! — щеки вспыхнули только так, покраснели, а за ними и все лицо, даже уши.       — А ведь кто-то же ему реально предложил… Слушай, а я бы дала ему.       — Ань, у него по-любому есть девушка или даже жена, — девушка усмехнулась, отпив из чашки.       — У него нет кольца.       — Ты так внимательна к его рукам?       — Там такие руки, что грех не глянуть, — Анька вновь захихикала, даже хрюкнула, отчего уже обе подруги не удержались от смеха. — Ну, я так, просто пофантазирую. Чисто по внешности он очень даже ничего, мне такие нравятся, не смазливый он. Молодой. Ну, сколько ему там? Лет тридцать — максимум!       — Сейчас, подожди, — Соня оперативно зашла на страницу преподавателя, начав судорожно искать нужную дату. — Девяносто четвертый год, четвертого ноября. Двадцать шесть ему.       — Вот. Всего лишь, в самом расцвете сил! А он скорпион, — в голосе послышался азарт, игривые нотки. Анька точно уже полезла искать совместимость по гороскопу. — Кстати, скорпионы очень мстительные. Так что ты ему там дорожку не переходи. Подожди, а кто ты по гороскопу? У тебя день рождения одиннадцатого февраля… Значит, водолей.       — Ты что, мою совместимость ищешь? Он же тебе нравится, — возмутилась Соня, устроившись поудобнее на диване.       — Конечно. Ты же идешь к нему на пересдачу, а не я. О, нашла!       — Ань, вот именно, у меня пересдача через месяц. Какой херней мы занимаемся? Я даже повода не дала.       — Вот почувствуй себя на месте тех мужиков, которых ты шипперишь… — Лабзина замолчала на несколько минут, вчитываясь в текст. — Ну слушай, неплохо, на шестьдесят девять процентов удачно.       — Что ж ты такая неугомонная? — Анцева цокнула, понимая, что в ближайшее время подколы подруги будут только по этому поводу. Ну хотя бы про грудь перестанет шутить. Зачем шутить о том, чего нет? — Ты отвратительна, Лабзина. Вот это вот все не по-христиански как-то!       — Не по-христиански мужиков шипперить.       — А я буддист, может.       — Ага, с мусульманскими корнями.       — Языческими отклонениями, — девушка усмехнулась, представив, что бы сделала с ней ее бабушка, услышав такие шутки. «Вот оно поколение!». — Ань, я тут «Хауса» смотрю. Давай до завтра?       — Ага, хорошо. И пусть Кант тебе приснится!       — Ой, иди в задницу. Я этого Канта теперь на дух не переношу, — Соня завершила вызов и поставила телефон на зарядку. — А чем плоха любовь между мужиками? Может, и философ тоже гей.