side a

— В этот час солнце встаёт над Токио и ночное шоу подходит к концу. Спасибо, что были со мной, ночные совы, увидимся вечером. На подходе у нас настоящая классика из 90-х, взбодритесь перед новым днём. – Кей на секунду отводит взгляд от экрана чтобы поставить трек. Как только музыка начинает играть, он отключает записывающее оборудование и поднимается со стола, потягиваясь. Вот блин. Он слишком устал. Стряхивая сонливость, Кей продолжает прибираться. Он снова запирает ящик для закусок, которого здесь вообще не должно быть (испортит все оборудование) и берет пустую кофейную кружку в руки. Сбор своих пожитков не занимает много времени и он наконец выходит из помещения. Песня играет уже на середине. Нишиноя, ещё один нанятый студией молодой радио ди-джей, уже подоспевает на свою смену. — Утречка, четырёхглазый, – говорит с улыбкой, протягивая кулак для дружеского жеста. Кей же флегматично игнорирует приветствие и руку в ответ не тянет. Что-то вроде традиции. Грубой, наполненной безразличием традиции, за последние полтора года работы здесь, это повторяется каждое утро. Как только Кей проходит мимо, он слышит вздох уже другого парня. — Когда-нибудь я тебя достану! Поездка на машине обратно в апартаменты, которые он делит с братом, всегда была самой успокаивающей частью каждого дня, пять утра и никаких пробок на дороге. Он может видеть, как просыпается солнце и восходит над городом, совсем как в заученной речи, которую он произносит каждое утро перед окончанием своей трансляции. Полтора года назад Кей подал на должность ночного радиоведущего, ни на что, впрочем, не надеясь. Окончив университет только два года назад и не имея никакого опыта в работе на станции, он знал только, что просто любит музыку и умеет пользоваться микшерным пультом. И каким-то чудом, получил работу. С тех пор каждый день повторялось одно и тоже. Летом у него мало рабочих часов. Зимой, это было больше похоже на рабство, ходить в такой холод, много. Он также думал, что сам будет ставить музыку, но абсолютно каждый микс поступал от его менеджера. И даже так, ему нравится эта работа. Единственное, что доставляло ему хоть какое-то удовольствие. Что-то больше, чем просто «презрение». На полпути к выезду в город кое-что случается. На самом деле это «кое-что» происходило в его жизни не раз, но сейчас почему-то намного хуже. Бедную маленькую Scion 2009 Кея постоянно трясёт. Неважно, быстро он едет или медленно, всегда одно и тоже. Вот только сейчас, вдобавок ко всему, до него доносится слабый запах гари, который постепенно становится отчетливей. Как только двигатель начинает грозно греметь, Кей проклинает все на чем свет держится и все же останавливается. — Блять. Вы шутите? Какого– черт! – бормоча себе под нос, он выходит из машины и открывает капот. Благо, что его сейчас никто не видит. Ему незачем было врать. Кей вообще не разбирается в машинах. Все, что он знал – его машина просто чудовищна, хоть ему это даже нравилось. Но сейчас он просто не понимает, как это исправить и делает единственное, что может сделать сейчас: достаёт телефон. Через час, Кей подпирает стену автотехцентра. Опять же, он никогда не был в подобных местах и не имеет никакого представления, как здесь все происходит. Стоит ли ему наблюдать за тем, как чинят его машину? Сколько вообще времени это займёт? Даже досадно. На часах только шесть с половиной утра и вокруг никого нет; только незнакомый парень под его машиной. — Что-то случилось перед тем, как Ваша машина сломалась? – громко спрашивает он снизу приглушённым голосом. Кей замечает, как молодо он звучит. — Я просто ехал. Машину и раньше временами трясло, но в этот раз особенно сильно. И мне кажется, что-то горело. По крайней мере, я чувствовал запах. Парень выкатывается из-под машины на колёсной платформе и наконец встаёт. — Что ж, похоже на сбой передачи. Я постараюсь починить это как можно быстрей, но это в любом случае займёт несколько дней. Думаю, максимум четыре или пять. Несколько дней? Черт. — Ох. Хорошо. Все снова становится неловким на мгновение. Этот парень выглядит слишком молодо, чтобы работать здесь. Скорее всего студент. Его волосы, покрашенные в темно-зеленый с отросшими корнями, стянуты в маленький хвост. Пятно... что-то было на его щеке. Кей не хотел показаться бестактным и в открытую пялиться, но это отвлекало. — У меня что-то на лице? — А, эм, у Вас просто, просто немного, здесь, – он неопределенно показывает на себе, чувствуя себя жутко неправильно от того, что так не к месту это заметил. Парень растерянно прикладывает два пальца к лицу, ещё больше размазывая пятно, и преподносит их ближе, чтобы рассмотреть. — Оу. Это просто моторное масло. Часть работы, полагаю. — А тебе идет, крысеныш, – гогочет один из проходящих парней в одинаковой униформе и оба разражаются смехом. Смесь удивления и стыда пробегает по лицу парня. — Извини, они просто пытаются быть смешными, – говорит виноватым тоном. «Мы что, в средней школе?» – думает Кей, правда сдерживая себя, чтобы не закатить глаза от того, насколько это нелепо. — В общем, меня зовут Ямагучи. Я позвоню, как только все будет исправно, – и протягивает руку. — Тсуккишима, – он не собирался пожимать ему руку, но все же делает это, так как бедный парень вряд ли выдержал бы второго позора. — Так, увидимся через пару дней? — Ага. Что-то в Ямагучи раздражало Кея. Также как и невероятно глупое оскорбление тех придурков. И конечно же то, что этот парень ничего не сказал им в ответ и посчитал все простой шуткой, хотя было очевидно, что это не так. Как жалко. Кей наконец доходит до дома, пешком. Разумеется, он мог просто заказать такси или поехать на поезде, но его больше тянуло на прогулку, раз позволяла погода. Летние дни знойные, но по утрам всегда приятно тепло. Акитеру все ещё собирается на работу. Он натягивает костюм и в спешке запихивает вещи в рюкзак, развязанный галстук безвольно болтается у него на шее. Однако стоит Кею снять обувь и пройти внутрь, Акитеру останавливается и пристально на него смотрит. — Ты опоздал, – говорит он с ноткой любопытства. — Из нас опоздавшим выглядишь только ты. Машина сломалась. — Она что? – вскрикивает Акитеру, пулей вылетает в прихожую и быстро натягивает обувь, – И ты не мог позвонить! Господи! И наконец уходит, не позабыв хлопнуть дверью. Кей обреченно пожимает плечами. Его брат в любом случае должен купить себе собственную машину. А эта была его, на свои деньги приобретённая. Оставшись в квартире один в убаюкивающей тишине, он включает радио на телефоне и слышит голос Нишинои. — Дооооооброе утро, Токио! Сегодня над нами голубое небо, а за окном жара в двадцать семь градусов. Будем надеяться, что в ваших офисах стоят кондиционеры! Радиошоу продолжается, когда Кей устало плюхается на диван, а его сознание веселым танцем уносится в прелести ленивого утра.

.

Поезда – это ночной кошмар и Кей ненавидит все, что с ним связано. Прошло только два дня, но он уже успел сердечно соскучиться по своей машине. Кей ненавидит этот спертый запах, ненавидит толпу, каждую чёртову мелочь. Было бы легче, будь у него возможность просто заткнуть шум наушниками и закрыть глаза, чтобы забыть где он находится, но опасения пропустить свою остановку берут верх и он раздраженно стягивает капельки с ушей. Блядство. Девушка, которая ведёт вечерние шоу, непрерывно осматривает Кея через студийное окно. Он прислоняется к стене, прибыв на радиостанцию раньше чем обычно, и быстро набирает номер, который ему дал механик, после прижимая телефон к уху, задерживает дыхание. И также замечает боковым зрением, что та девушка все ещё на него смотрит. Кей отводит взгляд в ту сторону, тем самым заставив ее густо покраснеть и резко отвернуться обратно к аппаратуре. Она довольно милая. — Техническая Компания Шимада, чем могу помочь? Кей не может разобрать, был ли это... черт... как его звали? — Здравствуйте. Я, эм, – он теряется. Так как, блин, зовут того парня? – Ах, я хотел спросить, как проходит ремонт моей машины? Это Scion xD 2009 года. Серовато-синего цвета. — Можно узнать Ваше имя и причину поломки? — О, конечно. Тсуккишима Кей. Вроде, сбой передачи? — Не помните имя мастера, который над этим работает? Да, конечно. Конечно, это был вопрос. — Эм, молодой парень с зелёным волосами. — А-а, Тадаши? Я сейчас уточню. Когда оператор ставит на удержание, Кей поднимает взгляд обратно на студию. Девушка говорит в микрофон, скорее всего про куплю-продажу или что-нибудь в этом роде. И, да. Она безумно очаровательная. Ее короткие, светлые волосы собраны в аккуратный хвост, дюйм или два в длину. Она работает здесь только несколько месяцев, иногда сменяя их постоянного ведущего вечернего шоу. И вполне возможно, что ей скоро дадут полный рабочий день. У ведущего среднего возраста не было столько слушателей, как у неё, ведь она была «в тренде» у поклонников. Станция брала на работу как можно больше привлекательных молодых людей, изо всех сил пробиваясь на вершины в этой индустрии и получая больше рекламных предложений. Вдруг эта девушка чувствует посторонний взгляд на себе и поворачивается снова, неловко улыбаясь и помахав рукой. Кей машет в ответ. — Мистер Тсуккишима? – вызов наконец снимают с удержания. — Слушаю. — Тадаши сказал, что это займёт ещё два дня, но также добавил, что «если даст себе под зад, то управится за один». Жаль парня. Вполне вероятно, что он и без того долго работал, да ещё и говорит, что может лучше? Как глупо. — А, хорошо. Поблагодарите его за меня. Доброй ночи. Отлипая от стены и выпрямляясь, он видит, как светловолосая девушка собирает свои вещи и выходит из студии. — Я поставила последнюю песню перед рекламой. Привет, я Ячи. Не помню, чтобы мы встречались прежде, – произносит она, подходя ближе и протягивает ладонь. Она ниже на добрых 30 сантиметров, если не больше, но это выглядит даже мило. — Тсуккишима, – он жмёт ей руку в формальном жесте, – Собираешься задержаться на этой работе надолго? — Оу, это было бы хорошо. Я работаю здесь и в качества интерна в маминой компании, но, думаю, получить полноценную работу подальше от неё было бы неплохо, да? — Бесспорно. Я понимаю, – Тсуккишима буквально может прочитать ее мысли. Она чего-то хочет, но не знает, с какой стороны подойти. – Я дам тебе свой номер? Глаза Ячи загораются, когда он это произносит, и они восстанавливают зрительный контакт. Она кивает и дрожащей от волнения рукой протягивает телефон, сняв с блокировки и заранее зайдя в иконку контактов. Кей быстро печатает своё имя и номер, а внутренний голос отчаянно пытается понять, зачем он это делает. Она привлекательная. И? Мы не можем раздавать свой номер всем привлекательным незнакомцам. Особенно тем, кто с нами работает! Технически, мы с ней не работаем. Тем более, она слишком стеснительна, чтобы попросить самой. А не плевать? Зачем идти навстречу тем, кто нам не нравится? На этот вопрос Кей не находит ответа. Он на самом деле не знает какого хрена, но возвращает телефон, натянув что-то наподобие улыбки. — Напиши мне когда получится. Мы можем сходить куда-нибудь, если у тебя будет время. Несколько раз кивнув, Ячи прячет телефон обратно в рюкзак и румянец расплывается по ее щекам. Кажется, больше поддерживать визуальный контакт у них не получится. — У–, эмм, увидимся позже! – восклицает она перед тем как удалиться. Кей машет на прощание и наконец вспоминает о радиостанции. Он успевает переключить музыку на рекламу, заходя в студию, и получает несколько свободных минут. Повесив наушники на монитор компьютера, Кей пару раз прокручивается в кресле. Часть его надеется, что подготовленный на сегодня микс от Сугавары не содержит много грустных песен. Он совершенно не уверен, что сможет вынести депрессивный настрой. Сугавара его менеджер, который делает ему плейлист на каждую ночь. В целом у него была хорошая коллекция и разные стили для очередного эфира. Кей помнит, как несколько месяцев назад спросил у него, черпает ли он вдохновение из своей жизни, но Сугавара разгоряченно ответил, что нет. И даже так, в плейлистах всегда присутствовал определённый шаблон настроения, которого всегда придерживались. Иногда всю ночь играли греющие сердце веселые песни, иногда любовные, а временами любовные затягивались на пару недель и их сменял микс из душераздирающих. Однажды грустные плейлисты длились солидных три месяца, пока Кей не заметил, как слушатели твитят и о том, насколько «унылым» был эфир. Ему пришлось просить Сугавару, чтобы тот поменял наконец тематику, и сейчас у них имеется неплохой микс всего сразу на каждую ночь. Кею нравится эта радиостанция, носящая громкое название «Альт Рок», хоть и ставила она песни всех жанров. Он открывает файл, проходясь глазами по названиям песен. Семичасовой плейлист (дольше, чем ему нужно, учитывая время на разговоры и рекламу), в основном андерграунд, классическое лоу-фай и что-то легкое, для настроения. Что ж, не так плохо. Кей постукивает ногтями по деревянному столу, ожидая конца рекламы, и переводит взгляд на многочисленные стикеры и нелепые рисунки на стене. Здесь были высечены имена, незамысловатые наброски перманентным маркером, простые записки на стикерах и очень много скейтерских наклеек. Он также берет серебряный маркер и рисует в углу свою машину. Время от времени не забывает поглядывать на время рекламы, которая наконец-то подходит к концу. Рекламу зубной пасты он успел заучить, поэтому как только она тараторит лицензионный номер, разворачивает кресло и запускает звук открытия ночных эфиров. — Доброй ночи, Токио. Добро пожаловать на ночное шоу от 113.1! Сегодняшний микс поможет вам расслабится перед сном. Оставайтесь в эфире со мной. Итак, ночные совы, давайте насладимся «Day wave». Нажав на кнопку воспроизведения, Тсуккишима отключает эфир и наконец может перестать выдавливать этот поддельно-бодрый тон. Единственный раз в жизни, когда он такое себе позволяет. Придерживается совета Сугавары, который получил будучи ещё новичком (и жутко нервничал перед тем, как впервые заговорил в микрофон), о том, что нужно представить, словно ты говоришь с хорошим другом, но не с лучшим. Нужно быть очень доброжелательным. Хоть Кей и никогда не разговаривает так со своим друзьями, четко представляет себе, что именно так и говорил бы, будь он идиотом. Друзья. У него остались друзья с самого университета, но по большой мере для них он был просто мудаком. И всегда им будет. И от них вовсе не требовалось постоянно таскать Тсуккишиму с собой, но они это делали, словно разглядели в нем что-то хорошее. Однако даже Кей был не настолько глуп, чтобы обманывать себя. В нем ничего хорошего нет и в помине. Его телефон вибрирует от уведомления. НЕИЗВЕСТНЫЙ: я слушаю твое шоу по пути домой !! мне нравится твой голос в радио НЕИЗВЕСТНЫЙ: то есть, мне нравится твой голос в жизни тоже, разумеется НЕИЗВЕСТНЫЙ: ах, это ячи если что :З не маньяк Кей с легкой улыбкой печатает «лол спасибо» и блокирует телефон обратно. Это было неправильно и он знал это. В чем смысл был давать номер девушке, которой несильно интересуется? Зачем так сухо отвечает? Не имеет значения сейчас. Кей должен сфокусироваться на эфире. На следующий день, Кей выезжает за город. Ему в любом случае нечем заняться, кроме как делать миксы, которые все равно не включат на станции, так почему бы нет? Он был полон решительности найти новый кассетный проигрыватель, просто чтобы заполнить им пустоту (или хотя бы свою комнату). Кей не понимает смысла ни в дружбе, ни в романтических отношениях, зато знает толк в материальных ценностях. У него хранились куча антикварных радиоустройств, проигрывателей, CD-плееров и кассет, все, что было связано с музыкой. Он хотел продюсировать свои песни, но не имел стимула. Зато теперь хотя бы может скупать все, что имеет к ней отношение. В нескольких кварталах от его дома стоит фантастический музыкальный магазин, к которому Кей привязан душой и сердцем. Тусклый свет, дерьмовая рок музыка, и никто ни с кем там не разговаривал. Они продавали абсолютно все, начиная от непонятных инструментов и продержанных виниловых пластин песен, которых никто не знал. Для Кея это был рай на земле в истинном его обличии. Он так часто приходил в этот магазин, что даже успел подружиться с парнем за прилавком. Один из единиц людей, к которым Кей хорошо обращается, был Дайчи. Честно говоря, этот парень может показаться уж больно уставшим от жизни. Он постоянно выглядит слегка подавленным и совершенно не от мира сего. Но в то же время пускает веселые шутки. И хоть ему только двадцать с лишним, он ходит, опираясь на трость. Кей не очень горит желанием предполагать почему. Визит в магазин был как глоток свежего воздуха, даже если он немного застоявшийся и затхлый. Заходя внутрь, Кей уже собирается помахать Дайчи, но видит его беседующего с каким-то парнем, чьи зелёные волосы были в спешке собраны в трогательный пучок. Кей внимательно осматривает постороннего. Это что... тот? Он помнит, что вчера мужчина по телефону назвал его Тадаши, но сейчас это звучит как-то не так. Почувствовав чужие глаза на своём затылке, парень растерянно поворачивается, встречаясь взглядом с Кеем. Его лицо удивленно вытягивается: узнал. Кей чувствует себя неловко и спешно ныряет в проход с пластинками. Аккуратно их листает и искренне надеется, что ему не придётся разговаривать с тем парнем. Кей не хочет, чтобы он что либо говорил. Совсем не хочет. Ох, черт, Кей хочет, чтобы он сказал привет. Кто-то осторожно стучит пальцем по его плечу. Кей оборачивается слишком быстро. — Хей, ты же парень со сбоем передачи, да? Тсуккишима? – спрашивает он, мгновенно заставив Кея чувствовать себя неловко от того, что тот все ещё не может вспомнить чужого имени. — Да... я, – наконец отвечает, рассматривая его лицо. На этот раз никаких пятен от масла, ничего не закрывает россыпь веснушек на щеках. Темные глаза глядят дружелюбно. Дайчи наклоняется через прилавок. — Ямагучи, – (ДА, ЧЕРТ, вот оно), – А ты знаешь, что Тсуккишима ведёт ночные эфиры на 113.1? Работает в ночную смену, или как там. Губы Ямагучи расплываются в улыбке. — Правда? Я всегда настраиваюсь на эту волну, когда задерживаюсь на ночь в сервисе. Мне очень нравится эта радиостанция, по-моему, они единственные, кто ставит действительно хорошую музыку вместо скучных разговоров. — Ты тоже работаешь допоздна? – Кей удивленно склоняет голову, – Господи, сколько у тебя рабочих часов? И почему ты здесь? — Сегодня у меня выходной, но я правда надрывал свою задницу чтобы попытаться закончить твою машину. Однако потом я сбросил это дело на другого парня. Пусть это будет его проблемой. Прости, – он пожимает плечами. Кей обращает внимание на полупрозрачный, белый пакет в его руках и может прочитать на нем название винного магазина. (Достаточно взрослый, чтобы пить, имеет ненормальное количество рабочих часов. Ладно, не студент.) Ямагучи замечает это и добавляет, – Но да. У меня особо нет других занятий, так что я просто работаю, когда могу. — И надрываешь задницу над машиной всех клиентов? — Только если они симпатичные. Хм? — Почему те парни над тобой поглумились? Твою мать, зачем я это спрашиваю? Ямагучи выглядит так, словно думал о том же. Очевидно смутившись от неприятных воспоминаний, он заводит руки за спину и смотрит как-то жалостливо. — Оу, эмм, я жил в Нью-Йорке несколько лет и вернулся прошлым летом. Думаю, они просто завидуют. — Ясно. Тебе не нравится это, так? — Ну как бы, вряд ли кому-то нравится, когда их так называют. — Тогда скажи им это. Дайчи за прилавком закатывает глаза. — Хотите ссориться, делайте это за дверью. Я за мирную жизнь в своём магазине. — Но мы не– Тсуккишима обрывается на полуслове, так как Ямагучи хватает его за рукав и тянет на выход. Только если они симпатичные. Только если они симпатичные. Зачем он это сказал? — Прости за то, что ляпнул ранее. Это было не к месту, – он что, читает мысли? — Что? Нет, все эмм, все нормально. Ямагучи выгибает бровь, не поверив на слово, но ничего не отвечает. И даже если тишина длится всего пару секунд, они чувствуются слишком долгими. Боже, его корни сильно отрасли. Интересно, его это вообще волнует? Может, это просто стиль, хоть выглядит не так плохо, полагаю. Почему в мозгу Кея происходит короткое замыкание? Такого никогда не было прежде. — Значит, ты радио-парень? — Вроде того. Ямагучи прислоняется спиной к стене и ставит пакет с алкоголем на землю. Он тяжело дышит через нос. У него намечается вечеринка? — Мне очень нравится музыка, которую они ставят. Вы сами выбираете? — Нет. За меня это делает один парень, хоть я и пишу ему на почту дважды в месяц с просьбой дать мне возможность ставить самому. Как бы, что плохого может случиться? Не думаю, что так уж много людей слушают радио в три часа ночи. Вряд ли я получу жалобы, если поставлю «плохую песню». Он встаёт рядом и опускает взгляд. Вансы Ямагучи исписаны и изрисованы бессмысленными рисунками. Хаотично и совсем неаккуратно. — Оу, отстой, – он делает паузу, – Но вы хотя бы пишите сценарий сами? — Да. Я сам пишу подводку. — Забавно. Ты не выглядишь как человек, который может писать такие милые тексты. — Ты просто меня не знаешь. — А хочешь, чтобы узнал? Блядство. Блядство. ЧЕРТ. Его мозг ломается точно также, как машина днями ранее. Повсюду летают искры, что-то уже горит, шестеренки застывают на месте. — Вполне возможно, почему нет. Ты классный, наверное, – наконец отвечает он, нервно поправляя очки, чтобы просто занять руки и не показать произошедшие неисправности в голове. Это пиздец. Это тотальный пиздец. Проверив время на часах, Ямагучи берет пакет в руки и выпрямляется. — Мне уже пора идти. Заезжай за своей машиной когда освободишься. Я буду на месте. Хорошо? — Оу, да. Ээ, хорошо. Перед уходом Ямагучи протягивает кулак. Кей буквально слышит звуки предательства, производимые его коллегой по работе, когда коротко стукается с Ямагучи кулаками. Кей смотрит ему вслед, сохранив в памяти его широкую улыбку, и с горем пополам понимает, что впервые в жизни чувствует что-то больше, чем просто удовлетворение.