side a

Кей заметил, что Акитеру постоянно пьёт виски. Он никогда не обращал внимания на слабости своего брата, даже если практически все их стаканы предназначены для виски. Не то чтобы он что-то замышлял, но после того, как Сугавара нанял нового ночного радиоведущего, у него появилось несколько выходных и Кей все чаще возвращался к тому, что хочет у Акитеру об этом напрямую спросить. И ночью за совместным ужином, он вновь наблюдает за тем, как его брат достаёт из шкафа бутылку. — Нальёшь и мне стакан? – спрашивает Кей со стола рядом с кухней. — Уверен? – спрашивает Акитеру, бросая на него усмехающийся взгляд, – Не думаю, что тебе понравится. — Я не– — ...ребёнок, да. Знаю. Акитеру достаёт второй стакан и наливает жидкость янтарного цвета. Кей тут же беспорядочно берет его. Он никогда особо не увлекался алкоголем, особенно таким крепким. Хината всегда за текилу и водку, поэтому всегда легче сидеть с Танакой и пить простое пиво. Они ужинают в тишине. Кей делает глоток отвратительной жидкости, воздерживаясь от любого другого выражения, кроме равнодушия. На вкус как мерзость с мятой. — Ну так, тяжёлый день? – Акитеру пьёт следом большими глотками. Кей уверен, что себе он налил больше, – Ты редко пьёшь. По крайней мере, я надеюсь. Кей вздыхает и вилкой перекатывает яйцо на тарелке. Уже неделю он не разговаривает ни с кем, кроме Нишинои. И то были просто короткие «Доброго утра» во время пересмены. — Не особо, – отвечает он, – просто пытаюсь понять, почему тебе это нравится. — Только так я могу ужиться с тобой, – Акитеру улыбается, – сумасшедший чудик. За эту неделю они впервые проводят вместе столько времени. Раньше их расписания никогда не совпадали, кто-то из них всегда был на работе. Это даже приятно, им стоит разговаривать больше. Через полчаса они усаживаются вместе на диван. Акитеру недавно вновь наполнил их стаканы. Лёгкая вибрация пробирается до черепа, но больше ничего такого. Кей чувствует себя вполне комфортно, свешиваясь с подлокотника и занимая своими длинными конечностями почти всю подставку для ног. Акитеру обращает все внимание на исторический документальный фильм и лишь изредка отвлекается, чтобы ответить кому-то на сообщение. И в этот момент, Кей понимает, что совсем не знает своего брата. О его друзьях, отношениях, предпочтениях в фильмах. Как только он начинает размышлять об этом, его собственный телефон звенит уведомлением. хината: т с у к к и ш и м а ! хочешь оторваться со мной и Кагеямой? хината: не чтобы О Б Д У Р И Т Ь С Я, а просто потусить у меня дома. И взрыв умоляющих смайликов с сердцами. Сейчас только среда. Ни наркотиков, ни алкоголя, просто увидеть людей после долгого времени. Это соблазн или просто эффект виски? — Хей, я собираюсь уйти. Не знаю, когда вернусь, – Кей поднимается с дивана и стремительно направляется к полкам с обувью в коридоре. Акитеру на него не смотрит. — Хорошо. О, моя девушка собирается прийти завтра. Вряд ли тебе захочется быть здесь в это время. Хах? Он останавливается у двери. — Твоя кто? — Девушка, Кей. Это нормально для людей, которые хотят однажды жениться. Он чувствует раздражение, проходя обратно к креслу. Акитеру все ещё не поднимает на него взгляд. — Насмехаешься надо мной? — В конце концов, мама ведь хочет внуков. — Окей, хорошо, это мое дело, хочу ли я завести девушку или нет. Каким-то образом, после этого Акитеру наконец поворачивается к нему. — Что, ты не хочешь жениться? Или тебе не нравятся девушки? Не могу, блять, поверить, что мы говорим об этом. — Какая разница? И то и другое заканчиваются не женитьбой и уж точно не внуками. К великому разочарованию мамы. Они оба мастерски владеют непробиваемым выражением лица, истинная особенность семьи Тсуккишима. Кей не собирался разговаривать с ним на эту тему. Особенно сейчас. — Я не привожу парней домой. Господи– просто, – он вновь возвращается к обуви, – просто забей уже. — Кей, все в порядке если ты... Лучше просто захлопнуть входную дверь и дело с концом. Ему даже не нужно дослушивать последние слова. Он не гей. Или же, просто не знает. Было бы намного легче, реши Кей это ещё в старшей школе. Он на семьдесят процентов уверен, что будь так, ничего этого бы не случилось. Плевать. Просто плевать. Хината живет довольно далеко, чтобы идти к нему пешком, но временами прогулки прохладными летними вечерами словно оживляли его. Он чувствует себя намного живее, чем последние несколько недель. Воздух также отрезвил его, отгоняя пьяную дрожь. Кей думает о том, что следовало взять с собой наушники, гулять в полной тишине не слишком большое наслаждение. Не то чтобы он переживает клише по типу раздражительного «мрачные мысли окрикивают его в тишине», и все равно это надоедает. Все, о чем он может думать – как исправить то, что он натворил с Ямагучи. Он испортил отношения с единственным человеком, который не действовал на нервы. Как иронично. Кей видит свет в окнах квартиры Хинаты. Он живет в хорошем многоквартирном доме и, похоже, является единственным финансово устойчивым знакомым Кея. Танака и Кагеяма оба становились очень некомпетентными, когда дело касалось денег, по большей части Кагеяма. Год назад он не мог позволить себе арендовать жилье и ему пришлось завалится к Хинате на несколько месяцев перед тем, как все же нашёл себе крошечную квартиру. Танака погряз в безобразных долгах еще со студенчества и верил, что это никак не помешает его дилерской деятельности. Что ж, времена меняются. Кей нажимает на домофон и отходит, чувствуя себя идиотом. Он прячет руки в карманы брюк, чувствуя себя так менее неловко, пока не раздаётся голос с динамика. — Тсуккишима? Ты пришёл? – очень отчетливый голос Хинаты. — Почему ты так удивлён. Хината нажимает на кнопку и входная дверь отворяется, Кей проходит по лестнице. Три раздражающих лестничных пролёта и он наконец оказывается на нужном этаже. Кей никогда не доверял лифтам. Слишком много фильмов с неудачными сценариями, очень легко заработать клаустрофобию, в общем, оно того не стоит. Дверь уже открыта, когда он поднимается на четвёртый этаж, сосед по комнате Хинаты привалился к дверному косяку и что-то высматривал на своём телефоне. Кей не боялся Атсуму, но тот все равно доверия не вызывал. Он подходит ближе, замечает Атсуму и выдыхает «привет». Тот жестом показывает тоже самое и отодвигается, чтобы позволить Кею зайти внутрь. Только благодаря Атсуму он знал основы языка жестов и каждый разговор с ним выводил из себя по большей части от того, что нельзя было пообщаться нормально. Хината овладел языком жестов оскорбительно хорошо и довольно быстро, прожив с Атсуму несколько лет, даже он сам говорил Хинате быть помедленней временами. Кей точно не помнит, почему он стал глухонемым в таком юном возрасте. Хината однажды говорил им что-то насчёт какой-то травмы головы, которая вызвал какую-то болезнь и он потерял девяносто процентов слуха во время старшей школы. — Тсуккишима! – вскрикивает Хината и машет ему рукой, сидя за маленьким столом. Они втроём играли в покер и стоит лишь взглянуть, сразу становится ясно, что у Хинаты и Кагеямы дела идут не совсем хорошо. Кей машет тоже и откидывает обувь в коридор, когда Атсуму закрывает входную дверь и проходит мимо него, о чем-то жестикулируя Хинате. Тот усмехается и экспрессивно жестикулирует в ответ. — Он сказал, ты можешь присоединится к последней игре, но он обдерет твои деньги. — Я в порядке. И все равно не принёс с собой денег, – Кей садится на свободное место между Кагеямой и Хинатой, – Побуду простым зрителем. Последняя игра была не совсем благоприятной для его друзей. Кагеяма затихает и выглядит даже обиженным, когда складывает свои карты (они просто ужасны), бормоча себе под нос, что все было подтасовано. Хината ставит все, что у него осталось – около тысячи йен и нервно смотрит на Атсуму, когда тот делает тоже самое (и пусть это просто куча выигранных им денег). Когда приходит время раскрыться, они оба ставят карты на стол. Хината выглядит абсолютно уверенным, как только раскрывает стрит-флеш. Это длится только пару секунд, так как Атсуму улыбается и показывает ему роял-флеш в своих руках. Все обращается в сплошной гул, Хината то ругается вслух, то жестикулирует о том, какой Атсуму злобный мошенник, Кагеяма к нему присоединяется. Атсуму продолжает смеяться, собирая все деньги на столе и встаёт, жестом показывает... спокойной ночи? Пока? Что-то вроде этого. Довольно забавно наблюдать, как те двое раздражаются из-за игры и как ворчит Хината, собирая карты обратно в коробку. — Он точно жульничал. Это практически невозможно быть таким везучим, – он тяжело выдыхает, встаёт и стирает озабоченное выражение с лица, – Я с ним разделаюсь в следующий раз, точно. — Ты говоришь так каждый раз. – невозмутимо вставляет Кагеяма, устроив голову на столе. — Не говори так! Ты выставляешь меня в дурном свете перед Тсуккишимой! — Ты сам это делаешь! — Заткнись! Не один я проиграл деньги за травку Атсуму! Кита надерет тебе зад. — Ох, замолчи. Мой чек прибудет только в пятницу. — Твой чек на четыре тысячи йен. Как забавно наблюдать за их перепалками. Между ними серьезно происходили драки тогда, в университете, да, на самом деле ужасные драки. В один момент это закончилось физическими повреждениями и Кагеяма разбил ноутбук Хинаты, после чего его до сих пор последовал финансовый кризис. Они стали спокойней сейчас. Хотя аргументы все ещё не значат ничего, ведь все заканчивается шуточными драками. Кей замирает, замечая, что они замолкают и теперь смотрят на него. — Что? — Я спросил, можешь ли ты помочь и ты остолбенел. Сейчас же он в замешательстве. — Помочь с чем? Ты привлёк меня сюда чтобы заставить работать? Хината соединяет указательные пальцы, пытаясь выглядеть невинно. — Может быть? Это все ещё туса, просто у меня некоторые проблемы и мне нужна помощь. Кей вздыхает, сжимая переносицу. — Окей, хорошо. Как тебе помочь? Оказалось, ему нужно было вместе с Хинатой прибрать и рассортировать набитый разными наркотиками выдвижной ящик в спальне. — Господи, чувак, – говорит Кей, осматривая бутылки, пакетики и другие принадлежности, – зачем тебе сортировать все это дерьмо? Хината не смотрит на него, прикусывает губу и достает ручку с бумагой. — Я просто немного на взводе сейчас. Я должен организовать всё перед тем, как передать в руки. Блять, нет. Ему вручили лист бумаги с семью именами и адресами, включая его собственный. Это было слегка подозрительно, но Кею уже хватило загадочностей. Хината сказал ему поставить нужное количество ярлыков возле каждого имени. Кагеяма, три... Танака, два... Кенма, два... Тсуккишима, один... Один? Что это? Кагеяма записывает инвентаризацию всего, что находится в ящике, пока Хината зажигает бонг. Довольно милый, по форме напоминающий облако, Кей припоминает, что это был подарок на Рождество. Запах был агрессивным и тяжелым, но Кей не находит сил, чтобы жаловаться. Во всяком случае, он был больше обеспокоен четырьмя бутылками с таблетками Молли и пакетиком экстази в форме чёрных птиц. — Зачем тебе столько всего? – спрашивает он, передавая всё Кагеяме для отметки. Хината выдыхает сигаретный дым и что-то записывает на своём листке, прежде чем ответить. — У меня много друзей. Люди любят тусить. Я просто закупаюсь оптом, чтобы повеселиться. — Этого достаточно, чтобы получить чудовищный передоз. — Ну, тогда хорошо, что я не чудовище. — Типа– что? После этого сортировка проходит в тишине и занимает двадцать минут. Половину этого времени Кей просидел без дела. Кагеяма настоял на том, чтобы доделать все сам. Было очень странно и неловко просто сидеть с ними. Он не имел понятия, что сделать или сказать, поэтому просто листал новости в телефоне, надеясь, что кто-нибудь наконец что-нибудь сделает. Однако, когда Хината неожиданно начинает плакать, Кей забирает свои надежды обратно. Это началось простым всхлипыванием, но после переросло в полномасштабное тихое рыдание. Кей широко раскрывает глаза, переводя взгляд на Кагеяму, словно спрашивая «Что, блять, происходит?». Кагеяма качает головой, тихо отвечая «Ничего не делай». — Хочешь, я добавлю фиолетовый газ или ты уже выкурил все сегодня? – спрашивает он монотонным голосом. Хината прижимает ладонь к глазу, у него трясутся плечи. — Я– эмм, хах, не записывай это. Я–я, ох, я все выкурил. Это, эмм, в-вроде, грамм? Кей был далеко не самым эмоциональным и сопереживающим человеком на планете, но это уже слишком. Он поджимает челюсть, сопротивляясь необходимости как-то прокомментировать. Хината продолжает плакать, каждый раз затягиваясь с бонга. — Ну, эмм, – Кей наконец решает заговорить, Кагеяма стреляет в него глазами, – где Танака? Ему больше подошла бы эта работа с вами. Больше, чем... мне? — Он со своей девушкой. — Девушкой? – Господи, неужели все решили приковать себя? — Да, – Кагеяма кивает, – Он по уши влюблён в свою цыпу. — Она богиня, – добавляет Хината, с грустью делая ещё затяжку, – Самый прекрасный человек из всех, кого я когда либо видел. — Ты не можешь так говорить о девушке своего друга, чел. Как по волшебству, улыбка освещает его залитое слезами лицо. — Ты прав. Глупый, разорившийся Яма-яма наконец сказал что-то дельное. — Я всегда говорю что-то дельное. И таким образом, Кагеяма остановил его поток слез и заставил смеяться, даже не упомянув ничего особо забавного. Это правда удивительно, насколько они продвинулись как друзья. Может быть, и Кею пора бы сделать тоже самое. Инцидент с плачущим Хинатой не отпускал его весь день. И последующую неделю. По какой-то причине, он не мог представить, что будут слёзы. Кей и раньше видел, как плачет Хината, но сейчас все чувствовалось по-другому. Это просто... очень отвлекало его. Он думал об этом, когда смотрел на своё отражение, когда выпивал с бутылки на каждой рабочей смене, пока избегал Акитеру дома. Он думал об этом особенно когда компания его друзей вышли выпить без Хинаты. — Где Хината? – наконец спрашивает он за круглым столом. Танака передаёт ему шот, не обращая особого внимания на его вопрос. Ах, сладкая стопка. Что это, водяной мокасин? Шоты от Танаки было довольно легко выпивать, но это ещё не значило, что ему они нравятся. — Занят, – Кагеяма медленно делает глоток шотландского виски, – не все всегда могут найти время, чтобы выбраться. И все равно, это неправильно. Спустя несколько дней, они вновь собираются у Энношиты. Хинаты все ещё нет. Никто не говорит об этом. Кей свешивается с дивана, слушая караоке дуэт Танаки и Нишинои на мерзкий поп 90-х. Все ведут себя как обычно и совсем не упоминают Хинату. Это просто раздражает. Они знают секрет, в который не просвещают его. Нахуй их. — Сегодня ночью мы пройдёмся по переулку памяти, посетив начало 2000-х, пик панк-рока, который проложил путь нашим любимым группам на сегодня. Кей чертовски устал быть трезвым. Ему нужно просто подождать ещё несколько последних реплик, запустить музыку и наконец достать бутылку со скрытого запаса. Нишиноя сказал ему, что работник на дневной смене сменил дешевый виски дешевым джином. Справедливый обмен. Они оба дерьмовые на вкус. Кей так устал от этой работы, сидеть здесь, нажимать на кнопки и говорить не своим голосом. Он ненавидит свою работу, ненавидит. Запись отключена и он откидывается на спинку стула. Ключ все ещё приклеен к столу, легко можно достать его и открыть ящик. Он наливает хорошую смесь водки и джина. Просто отвратительно, но Кей никогда не пьёт ради вкуса. Он сохранит это для того, чтобы в сорок лет разговаривать о скучных вещах со своими скучными друзьями с работы. Заперев ящик, он ставит ключ и с облегчением встречает новую ночь. И когда тепло расплывается вниз по животу, он снова чувствует себя хорошо. — Тсуккишима, можешь спуститься к станции? Мне нужно поговорить с тобой. Телефонный звонок с Сугаварой был коротким, но становится ясно, что что-то не так. Что-то не так– снова. Акитеру взял машину, поэтому ему приходится снова ехать на вонючем метро. Проходя внутрь здания, он видит Сугавару, прислонившегося к стойке регистрации. — Привет, – говорит Кей, не ожидая разочарованного взгляда от своего менеджера. Сугавара кивает в сторону «только для работников» двери и они идут в полной тишине. И сейчас он точно уверен, что что-то пошло не так. Блять, что случилось? Он оставил свою кружку? Неужели Сугавара собирается надрать ему задницу за то, что он хранит алкоголь– Оу. Нишиноя уже стоял в кабине и смотрел на них с широко раскрытыми глазами. Если он не хотел выглядеть испуганным, то делал это отвратительно. — Ты знаешь, что это? – Сугавара вытягивает руку с ключом, в его голове все встаёт на свои места. ЧЕРТ. Кей никогда не возвращает ключ под стол! — Этим утром, Нишиноя опаздывал и его заместитель нашёл это на столе и позвал меня. Ты знаешь, что мы нашли в том ящике, который открывает этот ключ? – продолжает он, сдвигая брови на переносице. Кей сглатывает, не находя в себе сил ответить. — И сейчас, Нишиноя утверждает, что не знает ничего. Ты можешь– — Это моё. – выплёвывается Кей, не сдерживая себя. – Это я держал это все там. Сугавара моргает, не ожидая, что он расколется так скоро. Пустое удивление возвращается к разочарованию, но намного глубже, чем тогда. Он вздыхает. — Тсуккишима... я могу уволить тебя за это. Ох Боже. Началось. — Но– слушай. Я не хочу тебя отпускать. Ты просто глупый ребёнок. Просто сделай это уже. — Я доверял тебе все годы, что ты здесь работал. Просто, блять, уволь меня. — Я хотел позволить тебе составлять микс самому. Стоп– нет. Что? — А? – наконец говорит Кей, не до конца понимая, что он только что услышал, – Вы серьезно? Его менеджер прячет ключ в кармане и запускает ладонь в волосы цвета платины. — Я рассматривал это. Где-то два раза в неделю. Я думал, что у тебя будет хорошо получаться, но хранить алкоголь на работе? Я даже не знаю. Блядство. БЛЯДСТВО. Только этого он и ждал с самого момента, как устроился на работу. — Слушайте, мне жаль. Правда. Я буду работать сверхурочно. Отрабатывать две смены в день. Просто позвольте мне составлять микс хотя бы раз. – он складывает ладони вместе, отчасти молясь. — Просто... – Сугавара вздыхает, – просто не напортачь снова, хорошо? Если ты докажешь мне, что не собираешься выкинуть подобное снова до конца этой недели, я позволю тебе взять Субботу. Идёт. Возвращаясь в метро, Кей запускает Spotify, чтобы набросать плейлист и собрать идеи. Он уже знал, что является его вдохновением, что и как он хочет сказать и в тоже время не хотел распыляться. Слишком много жанров, слишком много звуков и слишком много идей, чтобы вместить их в слова. Делать миксы оказывается намного сложнее, чем он ожидал, и этим единственным шансом он хотел воспользоваться, чтобы извиниться. Он говорил Ямагучи, что однажды сделает для него микс – и вот. Почему это так давит? Надев наушники, он включает примерный плейлист для вдохновления и доходит до квартиры. Часть его чувствует себя как Гетсби с той чертовой книги. Прямо сейчас Кей пытается вместить все в один микс ради одного человека из тысячи. Также вполне возможно, что он не станет слушать это. Возможно, Ямагучи уже все равно. Слишком многое возможно, но он должен принять во внимание всё. Поход до его квартиры занимает только две минуты. И эта двухминутная прогулка прерывается коротким тычком в плечо. Он стягивает наушники и легкий рок тут же сменяется шумом города. Кагеяма стоит сзади него, на одну ступеньку ниже. В растерянности, Кей отпускает входную дверь и поворачивается полностью лицом к нему. — Эмм, привет? – Кей наблюдает, как тот притягивает свой рюкзак и раскрывает его, а после передаёт завёрнутый в коричневую бумагу ланч-пакет. Кагеяма держит его с выжиданием. Кей вскидывает бровь и берет в руку, украдкой посмотрев содержание... одна из бутылок из квартиры Хинаты. Кагеяма разворачивается, чтобы уйти, застегивает рюкзак и уже спускается по ступеням вниз. — Стой– Кагеяма, что происходит? Можно увидеть, как интенсивно заработали шестеренки в его голове, он прикусывает внутреннюю сторону щеки, раздумывая над ответом. — Ему нужно от этого избавиться. Можешь сохранить у себя, продать или, черт, выбрось в реку, мне все равно. Это не его. Ты не знаешь ничего о том, что у него что-то было, понял? — Что происходит с Хинатой? Почему никто об этом не говорит? Кагеяма прикрывает глаза, медленно выдыхая ртом. — Просто... приходи ко мне домой сегодня вечером. Я должен покончить с этим и... мы не можем говорить на публике. Кей осторожно кивает, также прощаясь с Кагеямой, который уже выбегает на улицу. Он знает, что что-то не так. На этот раз ему становится ещё тяжелей дойти до квартиры, наполненная до краев бутылка словно придавливает его к земле с каждым шагом. Это так некомфортно, отставать от новостей. Остальные очевидно уже всё знают. И– что? Значит ли это, что Хината доверяет ему недостаточно, чтобы объяснить? Ты заслужил это. Ты выбирался с ними только ради эмоций. Ты выходил только чтобы накуриться, не ради них. Что ж, теперь я изменился. Я хожу с ними ради них. Ты уверен? Ремешок его сумки сдавливает, когда он отпирает дверь и проходит в темный коридор. Акитеру на работе, есть время подумать. Бумага сморщивается, как только Кей достаёт бутылку и разглядывает поближе. Один из заначек Молли, с острыми звёздами вокруг, он выучил от Хинаты, что это помогает различать. Насколько это иронично сейчас? Открыв ее, он обнаруживает, что треть содержимого – розовые таблетки в форме игральных костей. Он ненавидел даже думать о том, что они выглядят мило. Молли всегда выглядят соблазнительно только из-за их цвета и формы. Как конфета. Нет никакой причины, по какой Хината мог хранить столько наркотиков. Что бы ни случилось, он сам в этом виноват. Последствие за то, что вел себя как идиот. Любой, у кого столько бюджета на наркотики, столкнётся с этим. Тогда почему Кей так ему сочувствует?