side a

Квартира Кагеямы напоминает коробку. На самом деле, и из-за этого он никогда не приглашает к себе других. Старый двухместный диван и кофейный столик, который также исполнял функцию обеденного стола в объединённой кухне-гостиной, делают его жилое место... менее привлекательным. Кагеяма также погряз в самой дерьмовой ситуации с освещением, чаще всего используя свечи или лампы на батарейках, чтобы сэкономить. И у него был пункт на шотландский виски, как заметил Кей у него на кухне. Вполне ожидаемо. — Хочешь выпить или ещё чего? – спрашивает хозяин квартиры, набирая себе воды с раковины. — Ох, нет, я в порядке. Они усаживаются на диване в тишине, пока Кагеяма не протягивает ему таблетку. Маленькую, голубую, в форме солнца. Кей поднимает на него взгляд, говорящий «Серьезно? Сейчас?». Тот лишь пожимает плечами, берет себе одну и прожевывает ее перед тем, как проглотить. — Ты жуёшь? — Так они быстрее действуют, поверь мне. И он правда делает это, морщась от вкуса и быстро проглатывает, чтобы забыть. Однако Кагеяма был прав. Уже спустя двадцать минут за просмотром не смешной комедии, Кей начинает чувствовать это. Хорошо, неописуемо хорошо. Его не трясет, как было тогда в клубе. Он просто чувствует себя прекрасно. Впервые за несколько недель, у него совершенно пусто в голове и Боже, как же освежает. Кагеяма вполне вероятно спланировал это, собираясь поговорить только когда они оба будут чувствовать себя полностью расслабленными. Он тянется к пульту, выключая звук. — Ну, на его работе, неважно, они провели тест на наркотики, типа... спустя два дня после того, как мы выбрались вместе. Этой ночью ты пришёл, ну, когда мы сортировали ту хрень. Внимательно слушая его, Кей стягивает очки. Он не может даже повернуть голову и чувствует полный экстаз от этого разговора. Просто фантастика. — Он волновался, что результат его теста выйдет позитивным, поэтому Хината сказал мне, что нам нужно раздать всё и если у них будет ордер на обыск, они ничего не найдут, – Кагеяма делает глоток воды и пристально смотрит в пустоту, – И кажется сейчас он на грани увольнения. Они взяли ещё два теста на всякий случай и да, в общем, он облажался. Наверное его призовут к суду. В последний раз мы разговаривали, вроде, в Пятницу. Если ему повезёт, они просто договорятся, но я в этом сомневаюсь. Кей поднимает на него хмурый взгляд. — Договорятся? — Типа, ты либо идешь на исправительные работы, либо в тюрьму. Иногда, основываясь на ситуации, они могут с тобой договориться. Но я думаю, ему не выбраться. — Оу. — Ага. Это жестоко. Да, на самом деле жестоко. Он знает это, тогда почему чувствует себя так хорошо? Это плохо, очень плохо, но ему это нравилось. Кей чувствует себя неудержимым в этой темной коробке. Их только двое: он и Кей, Кей и он. И чувствуется, что сейчас не самый подходящий момент для перебранок и язвительных комментариев. Они просто лежат на полу и смеются от того, насколько это сейчас похоже на постер того фильма о влюблённых, борющихся с раком. — Чувак, меня чуть не уволили сегодня, – хохочет Кей, волосы Кагеямы щекочут его щеку от каждого движения. – Я взял на себя вину за то, что мои коллеги держали выпивку в студии. — Ох, да ты идиот. — Я знаю! Кагеяма приподнимается на локте, смотрит на него сверху вниз. — Как ты смог остаться там? Думаю, мой босс выбил бы из меня все дерьмо и потребовал всю прошлую зарплату обратно, выкинь я такое. — Потому что ты работаешь в библиотеке. Никакой еды и напитков, придурок. Нынешняя работа Кагеямы жутко забавляла его друзей. Он слишком вспыльчивый и громкий для библиотеки, но как-то умудрился остаться на этой работе надолго. — Он сказал, что хотел позволить мне составлять микс самому и я буквально встал на колени, вымаливая последний шанс, понимаешь? — Составлять микс? — Типа, выбирать музыку. — А ты этого раньше не делал? С легким смешком он садится и прижимает колени к груди. — Нет. Но сейчас я нуждаюсь в этом. Я пытаюсь извиниться перед кое-кем. — Перед кем? Он может поделиться с ним. Что может Кагеяма сделать, начать дразниться? — Парень, который мне очень нравился, Ямагучи. Я поступил как мудак с одной из его друзей, с которой переспал, и это все вышло мне боком. Кагеяма в ступоре смотрит на него и после качает головой, возвращаясь к жизни. — Все ещё не могу поверить, что ты гей. — Я не гей. Он не был. — Ты сказал, что тебе нравился парень. — Да. Это не делает меня геем. — Что это вообще значит? Если ты не гей, значит, он нравился тебе как друг? Голова Кея готова взорваться. Кагеяма часто заставлял его чувствовать себя самым глупым человеком на планете. — Это значит я не знаю, кто я. Мне могут нравится парни и я могу не быть геем. — Значит... би. Господи, он разговаривает об этом с Кагеямой. Спустя десять минут, он до сих пор разговаривает об этом с Кагеямой. Хотя бы лучше, чем с Акитеру. — Ты не спал с ним. — Да. Мы ничего с ним не делали. — Тогда как ты узнал, что тебе нравятся члены? Кей устроился на спинке дивана, спрятав лицо в ладонях. Кагеяма сел у стены. — У меня был секс с парнем раньше. — Ваххх, что? Когда? С кем-то из наших друзей? — Аххх, – он позволяет стону раздражения пройти через горло, – Университет. Помнишь концерт? Когда они сказали мое им– Кагеяма тут же вскакивает на ноги, слегка покачиваясь перед тем, как восстановить баланс. — Ты спал с солистом Чёрных шакалов? — Ха! – Кей противно смеётся несколько секунд, думая о том, что никогда бы себе не простил, если бы правда сделал это, – С барабанщиком. Это было, вроде... два или три раза. Довольно давно. — Он был твоим первым? – Кагеяма усаживается рядом с ним на диван, – Я думал, что все, кого мы знаем, переспали со множеством. — Нет. Третьим, – он слегка пихает его локтем, – Не завидуй. Я точно уверен, что библиотекари получают много предложений. — Я сам не хочу этого. Наблюдая за тем, как он снова уставился в пустоту, Кей с отвращением чувствует, что понимает его. Значит, не только он переживал сексуальный кризис. Кея вновь преследуют призраки прошлого. Новые призраки. Мысли о том, что он уже избавился от конверта, но руки все ещё трясутся. Все подсознание затмило от наркотиков, что он принял с Кагеямой прошлой ночью. Никогда ещё экстази так приятно не воспринимался его организмом. Как только его начало заносить, он уже хотел потянуться за добавкой. Быть трезвым ужасно скучно. Ящик в студии почистили, просто выбросив все ранее содержимое. Его кружка теперь наполнилась водой, чистой и холодной. Сейчас играет реклама и у него есть несколько свободных минут, чтобы поработать над миксом. Он начинал плейлист с начала уже три раза, постоянно откидывая только зарождающиеся идеи. Сначала он добавил нормальный альт рок, но это казалось слишком клишированным. Не вызывает никаких чувств. Альт рок сменил легкий инди, а после хип-хоп. И сейчас он листает список экстремальных исполнителей андерграунда, то, чего не услышишь в радио. Он так и не спросил Ямагучи какая музыка ему нравится, но так хотел бы. Теперь это невозможно. Со вздохом он пробегается пальцами под столом, где обычно находился ключ. Ничего не ожидая, он очень удивляется, когда натыкается на что-то объемное. На уровне инстинктов он говорил себе, что это жвачка и ему лучше сейчас умереть, но коснувшись ещё раз, убеждается в обратном. Что-то сложённое, как кусок бумаги, прикреплён к столу. Кей достаёт его, замечая скотч, на котором он держался. Это почти заставило его улыбнуться, небольшая записка. На ней был нарисован маленький Нишиноя, посылающий ему извинения. Как забавно. Кей задается вопросом, в отличии от него, уволили бы Нишиною на месте, если бы он признался? На самом деле и его самого должны были уволить. Сугавара слишком просто прощает такие вещи, заключает он. Вероятно он даже не узнаёт, облажается ли Кей до Субботы. Кей будет в порядке. Он не собирается портить всё опять. Дом превратился в увлекательную игру под названием Может Ли Акитеру Заметить Что Я Ловлю Глюки? — Кей. — Хм? — Ты в порядке? Он просто пялится в пустоту, кушая с любовью приготовленный рамен с грибами. Сначала он не собирался трогать то, что ему передали. Ну его нахуй, да? Кей не виноват, что наркотики с Кагеямой и целая смена без хмельной дрожи не пошли ему. Виски не могут восполнить это. Он будет чувствовать себя уставшим, но не расслабленным. Быть под кайфом... господи, это прекрасно. — Да, просто задумался. Акитеру поджимает челюсть, неловко топчась на месте с минуту. — Прости за то, что сказал тогда. Если я заставил тебя чувствовать себя... некомфортно или вроде того. Он усаживается напротив, лого на его футболке скачет перед глазами. — Плевать уже. Кей добивает свой рамен и переводит невидящий взгляд в потолок цвета попкорна. Он плывет как волны в океане, словно они прямо сейчас сидят в океане. Всё слишком хаотично спокойное. — Ты уверен, что ты в порядке? Ты выглядишь, эмм, – его брат склоняет голову, – потерянным? — Чувствую себя просто превосходно, – он поджимает губы в фальшивой улыбке и встаёт, чтобы убрать свою чашку. Чем скорее он уйдёт, тем вероятней одержит победу. После Среды одерживать победу становится все сложней. Кей просто становится отшельником в свои выходные, сидя дома и проглатывая таблетку за таблеткой. Период его эйфории становился короче, трезвость – отвратительней. Он просто лежит в приподнятом настроении на кровати и смотрит в потолок. Игровых костей становится все меньше. Змеиный глаз! У нас будет просто превосходное путешествие! Четыре. Боже. После наркотиков мне хочется просто вырубить себя. Двойная шесть! Это дерьмо уже надоедает! Я не могу бросить снова. Я только что уже бросил кубики. Господи, если я не брошу кубики ещё раз, я прикончу с собой. После этого я так хочу просто сдохнуть, я не могу быть трезвым. К пятнице он уже добрался до седьмого плейлиста. Он готов рвать на себе волосы от стресса. С трясущимися руками и потом, стекающим по шее вниз, Кей уже начинает думать, что не сможет сделать это дерьмо. Ноутбук Кея стоит включённый слишком долго, скорее всего добавляя им триллионы йен на счёт за электричество. Он хочет позвонить, он ведь почти трезв. Он даже не подумал. Нет, Кей теряет возможность думать вообще. — Ах, Кей? Наконец-то. Он взял трубку. — Что, мы теперь обращаемся друг к другу по именам? — Ты разговариваешь по телефону? Он разворачивается на стуле, пристально смотрит на Акитеру в дверях, а после опускает взгляд на телефон в руке, который.... даже никому не звонил. — Оу, я думал, что разговаривал. Акитеру хмурится и делает шаг в комнату. — Ты ведёшь себя странно. Ты уже несколько дней ведёшь себя странно. Просто скажи мне, что происходит. Кей возится с телефоном некоторое время и понимает, что тот уже вырубился. — Я не веду себя странно. — Ведёшь. Это что-то связанное с гейскими штуками? Из-за того, что я сказал тебе это? – Акитеру садится на край его кровати. — Господи! – он ударяет ладонью по столу, – Я не гей! Все продолжают говорить мне это, но я не! – все, чего он хотел – просто позвонить Ямагучи и спросить о его предпочтениях в музыке. Это все, чего он хотел. Глаза Акитеру широко распахиваются от этого порыва. — Хорошо, хорошо, прости. Я не буду об этом упоминать. – они молчат некоторое время, – Кей, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной– Акитеру замолкает, заметив бутылку возле ноутбука. Они действуют резко и одновременно, Кей прячет бутылку в ящик и Акитеру подрывается, чтобы его остановить. — Выйди отсюда! Просто уйди, – кричит Кей, отталкивая брата сильней, чем требовалось. Акитеру оступается, восстанавливая баланс. — Просто скажи мне, что там было. — Оставь меня! Он снова чувствует себя ребёнком, подростком, который дерётся со своим братом из-за пустяков. Однако Кей больше не маленький и беглое осознание этого бьет его сейчас, насколько сильно он вырос. Он вырос и превратился в это. Мама не разочаруется во мне, если я приведу парня, Акитеру прав. Мама разочаруется, если я приведу себя. — Ты снова ввязался в это, снова, – бормочет Акитеру, все ещё в это не веря, – Кей, тебе нужна помощь. — Я ничего не принимал, – его ладони сжимаются в кулаки, – Мне не нужна никакая помощь. Просто отстань от меня и уйди вон! – он начинал почти шепотом, в конце срываясь на крик. Пялясь в пол, Акитеру идёт к выходу. Его рука задерживается у дверной ручки. — Ты не живешь, если не чист. И он уходит, бесшумно закрыв за собой дверь. Да что он вообще может знать? Кей почти не спал в Пятницу. Розовые игральные кости ему не позволяли и он потратил несколько часов, загружая песни и перекидывая их в флеш-накопитель. Он подписывает свои инициалы на нем и восхищается своей работой, с наслаждением быстро целует. Это сработает. Кей не может сконцентрироваться утром. Его руки дрожали постоянно, не важно чем он занимался. Капля пота стекала по линии челки даже когда ему было холодно. Он хотел вздремнуть, хотя бы что-нибудь, чтобы получить немного энергии на предстоящую ночь. Подобие бабочек в животе нервируют ещё больше. Мириады «а что если» беспокоят его сознание. Ближе к полудню он чувствует себя подавленным как никогда прежде. К вечеру это становится невыносимым. Чувствуя себя еле живым, он кладёт бутылку в сумку и выходит к машине. Акитеру не было весь день. Может он ушёл докладывать полиции, а может трахается со своей девушкой. Неважно. Эта ночь – самая главная ночь этого лета и сегодня она принадлежит Кею. Ночь извинений. Единственный шанс, чтобы все исправить. Варианты позвонить или поговорить напрямую отпадают сразу. Никто не захочет сталкиваться лицом к лицу. Кей открывает дверь станции и не узнаёт то, что его окружает. Окружает его остатки настоящей жизни, единственное, чего он так старается избегать. Перед тем как войти в «только для сотрудников» комнату, он закидывает ещё две таблетки в рот и прожёвывает обе. Это отвратительно, но так он будет волноваться меньше. Его тело просто омерзительно. Его мысли омерзительны не меньше. В студии он видит Ячи, которая тут же бросает на него нервный взгляд перед последними репликами. Чего, она заметила, как дерьмово он выглядит? Как, как он вспотел? И какой он неорганизованный? Они никак не контактируют во время пересмены, Кей садится за стол и осматривает всё с изумлением. Развлекает себя, переключая цвета на светодиодных лампах и останавливается на голубом. Экстази все ещё не бьет и он решает взять ещё одну, (от неё ничего не будет), пережёвывает последнюю таблетку из бутылки и с отвращением глотает. Кей подключает флеш накопитель к компьютеру и перекидывает файлы в очередь воспроизведения, одновременно слушая простой мотив песни, которую поставила Ячи. Он запускает рекламу и снова опускается в кресло. У него кружится голова и каждый вдох отзывается острой болью. Расслабленность протекает вниз по позвоночнику. Неважно как он пытается устроиться на кресле, все ещё ужасно неудобно. Почему вы все ещё не подействовали ? Кей чувствует, как сжимается в грудной клетке. Ужасная боль отдаётся в мозг, от чего музыка и голоса начинают невыносимо раздражать. Слишком громко. Слишком. Пять минут до окончания рекламы. У него ещё есть время. Разблокировав телефон, он сразу открывает сообщения. Наверное ему стоит предупредить Бокуто, что он не собирается присоединяться к группе. Да блять. Хочет он вернуться или нет? Он говорил себе, что ненавидит такую жизнь и жаждет свободы, но ведь тогда на концерте, он не прощался? Ты не прощался с ними. Я ненавижу прощаться. Я з ю эт Чт ? Его разум затуманивается. Становится так сложно держать свои мысли в ясных предложениях. Ему просто нужно чувствовать себя хорошо. Это все, чего он хотел. Головная боль давит ещё сильней, сжимая мозг словно глину. Как давно он задержал дыхание? Кей тяжело выдыхает и старается вдохнуть снова. Господи, как дышать? Вд Ох Д Вд х Я П мо ите По му я не м гу д ать? У Кея трясутся руки, когда он запускает ладони во влажные от пота волосы. Почему он так вспотел? Почему они все ещё не подействовали? Две минуты. Моргать становится также сложно, но он делает это пару раз, чтобы видеть лучше. Комната плывет перед глазами и водить курсором по монитору ужасно тяжело. Он вновь задерживает дыхание и выдыхает с отчаянным стоном, рвущимся с горла. Осталось сорок секунд. Бесконечные сорок секунд. Стойте– черт! Он даже не написал подводку! У него нет блядской подводки! У него уже нет времени открывает документ, поэтому он достаёт телефон, чтобы успеть что-нибудь написать. Его пальцы не находят нужных цифр, чтобы разблокировать телефон. Дерьмо! Он облажался! Десять секунд и он труп. Нужно импровизировать. Девять Восемь Семь Шесть Пять Курсор останавливается у кнопки эфира, готовясь нажать на неё, словно от этого зависит его жизнь. Четыре Три Два Один– — Добрый вечер, ночные совы, – Кей не смог вспомнить, как говорить во время эфиров и вместо этого просто бормочет в микрофон, – Я... эм, я впервые... составил микс сам, так что эм.... я сделал его для одного человека я– что ж, да, прости, мне жаль, что я... хах– так напортачил. Аххх, как же тяжело говорить, да? – это даже забавно, что он сам осознаёт, насколько хреново он начал, – Да, прости меня за все, я обещаю, я все исправлю– ох, я постараюсь. Становится все трудней дышать и думать. Его видение искажается с угрожающей скоростью, голубой свет ламп раздражает глаза. — Да, Ямагучи, мне правда жаль. Я хотел бы, ах, мы моглиииии бы сходить под эмм... под мост. Это– что ж, я составил этот микс для тебя. Спокойной ночи ночные совы, давайте эмх, – он чувствует, что не может больше контролировать свое тело. Он сейчас упадёт с кресла, черт, ему ещё нужно запустить музыку! – Эта песня для... для всех вас, я– ох черт. С покачивающейся головой на шее, он попытался что-то нажать. — Ох, блять, – бормочет он. Его губы онемели. Его глаза, кажется, тоже. У него потеют руки, удержать мышь становится невозможно и она соскальзывает, падает со стола. Он пытается встать. Ему нужно выйти с этой студии. Музыка уже играет? Он чувствует своё сердцебиение уже в глотке, пот затекает в глаза. На мгновение он думает, что сможет выйти отсюда, позвать кого-нибудь на помощь. А после, Кей падает на пол, сознанием уносясь в изнемогающую жару сегодняшней ночи. Он правда чертовски устал.