Красная атака

— Вы провели блестящую операцию! — похвалил меня Черденко, когда я находился с Лодочкином, Крюковым и самим Генсеком в его кабинете. — Да, вам повезло, — ужас, Крюков просто не может быть нормальным человеком… Кажется, что это против самого мироздания: «Крюков» и «нормальный человек». — Везение — тоже часть мастерства, товарищ Генерал, — улыбнулся высокомерной ухмылкой, наполнив голос покровительственными нотками, — удача сопутствует тем, кто хоть что-то умеет. — Прекрасно сказано, товарищ полковник, — похвалил меня Черденко. При нём сейчас главное не допускать ошибку Крюкова, который демонстрирует нездоровые амбиции. Лодочкин же стоял с хмурым выражением лица. Он наскочил со своим Балтийским флотом на крепость ещё на марше и был разгромлен. Теперь ему предстоит восстановить численность его флота, но и это не самое худшее. Численность легко восстановить, а вот выучку… Его ветераны — погибли почти в полном составе, что откровенно говоря — плохо. И перед этим Крюков неплохо так проехался по Лодочкину. Какая, однако, странная ситуация. Генерал, у которого наибольшие потери среди всех полководцев Союза — упрекает другого полководца за потери. — Фельдмаршал Бингем заявил, что он ожидает от нас полного участия в штурме Токио, — перевёл я разговор в другое русло. Раздался стук, в комнате появился Ульянов. Нарком разведки передал папку Черденко. — Штурм Токио, несомненно — дело благое, — сказал Черденко, ознакомившись с данными в папке, — но, чтобы к нему прийти — мы просто обязаны захватить Владивосток. Тогда нам будет удобнее всего организовать десант в Токио. Черденко выложил листы из папки и кивнул на них. — Ознакомьтесь, товарищи, — листы содержали фотографии со спутников. Огромный дворец, выстроенный в классическом, японском стиле — стоял на Батарейной улице. Дворец имел примерно пять этажей в высоту и выглядел ухоженным. — По данным моих шпионов, это, товарищи, резиденция принца Татцу, сына Императора Ёсиро, — сообщил Ульянов, комментируя фотографии. — Они возвели дворец на нашей земле? — спросил Черденко. — Как они посмели возвести Империалистическую постройку на нашей социалистической Родине? — играет перед Ульяновым, ставлю месячный оклад на это. — Надо скинуть Японцев в море, — сказал резко Крюков, — а после — присоединимся к псам капиталистов при штурме Токио. — Хммм, — Черденко забрал у меня из рук фотографии, — вот что. Товарищ Лодочкин — свободны. Идите и выполняйте мои указания по восстановлению войск вверенного вам участка. Товарищ Крюков, товарищ Ульянов и товарищ Найдёнов — останьтесь, — сказал Черденко. Лодочкин, отдав честь, вышел. — Товарищи, — начал Черденко, — после разгрома Японцев нам предстоит закрепить нашу победу — разгромом Альянса. Бингем сообщил, что они собираются самостоятельно одолеть вторую плавающую крепость, перед атакой Токио, они копят силы у Алеутских островов, — он указал на телевизор и нам приблизили съёмку со спутника. — Они собираются уничтожить вторую крепость? — спросил я. — В принципе логично, вторая крепость, вроде как, является больше прототипом, чем военным объектом. — Всё так, но даже она способна доставить проблемы. Перед штурмом Токио — у нас и у Альянса будет возможность подготовиться. Наша задача — освободить Владивосток, задача Альянса — уничтожить крепость, — сообщил Ульянов. — Но даже после победы над Империализмом мы должны учесть, что на пути свершения Мировой Революции будут стоять наши непримиримые враги: эксплуататоры-капиталисты! — Именно поэтому я и собираюсь дать приказ, о реализации нашего секретного плана: «Красная Сигара» и поручить его реализацию вам, товарищ Крюков — вам и товарищу Воднику, — сказал Черденко. — Товарищ Найдёнов, тем временем, довершит разгром Японцев на нашей территории, захватив Владивосток, а затем, вместе с союзниками — атакует Токио. — Вы собираетесь дать неопытному полковнику штурмовать город стратегического значения? — выловил основной посыл Крюков, который состоял в том, что он сам не прославиться в штурме Владивостока, и, уж тем более, в штурме Токио. — Верно. Полковник — обладает достаточными компетенциями, — неожиданно поддержал меня Ульянов, отчего я поражённо уставился на него. — А вы же реализуете план «Красная Сигара». — Вы спятили?! — воскликнул Крюков. — Полковник не обладает опытом, чтобы штурмовать подобный город! Он… Он… — Рад был узнать ваше мнение, генерал! — рявкнул Черденко. — Но сейчас Я здесь главный и мне решать кому и куда перемещаться! Вы, товарищ Крюков, даже не знаете суть плана «Красная Сигара». Поясню: атака дирижаблями «Киров» с помощью модернизированных бомб всех стратегических городов США! Поняли теперь? Я поручил вам дело, с которым вы справитесь лучше всего! — Почему Водник? — спросил Крюков, мне показалось, или в его голосе послышались горделивые нотки. — Для уничтожения возможных баз союзников, которые они могут попытаться развернуть на Кубе, нам понадобятся танки, а лучшие специалисты среди всей нашей армии: товарищ Водник, или товарищ Найдёнов, но товарищ Найдёнов отправляется во Владивосток, — пояснил Ульянов. — Вам же советую — начинать готовиться к операции прямо сейчас. — Так точно, — вздохнул Крюков и, чеканя шаг, отправился на выход. — Ну, а вы, товарищ Найдёнов, — сказал Черденко со своей фирменной улыбкой, — пока останетесь в столице. Наши конструкторы изготовили крепость «Судный день», и через три дня назначили первые, ходовые испытания, на которых присутствовать буду и я. Подготовите мне полный доклад по новому вооружению! — Так точно, — козырнул я и вышел из кабинета. Идя по коридорам «Дворца Советов», который здесь построили, вот уже пару недель как, я пребывал в задумчивости. Крюков и Черденко — сцепились не на шутку. И самое главное — виноват-то в этом Крюков! Может он и не обладает амбициями занятия поста Генсека, но своими выходками сам обращает внимание на себя, в связи с чем — только рвут страну на части. И проблема состоит в том, что Черденко-то видит, что Крюков оспаривает «его авторитет». В связи с чем — подозрительно начинает относиться ко всем, кто хорошо делает свою работу. Сейчас Родине нужны толковые командиры. И есть целый вагон таких людей. Но что потом? Черденко со своей подозрительностью, которую подкормит Крюков — банально уничтожит всех, кого будет опасаться. И меня он тоже вполне сможет счесть угрозой его власти. А всё из-за того, как я себя проявляю. Я достаточно сильный командир. Победил во всех крупных битвах, герой Воркуты, Сталинграда, Одессы, теперь уже и Гибралтара… Мне даже дали награду Испанские власти. И это может насторожить Черденко. В таком случае, после всех побед, мне стоит — добровольно уйти в отставку, сам предложу это генсеку, после всех компаний… Иначе он вполне сам отправит меня в отпуск… В трупном мешке. — Товарищ Найдёнов, — меня окликнули, когда я спускался по парадной, мраморной лестнице. Потолок, стены и пол — были выделаны из белого мрамора. Пол был выстлан красными коврами. В коридорах были картины видных деятелей… Всех сфер жизни общества. Я обернулся, меня догнал Ульянов. — Товарищ Ульянов, — кивнул я особисту. — У вас есть какое-то ко мне дело? — спросил я. — По правде говоря, — мужчина остановился около меня, — у меня есть к вам беседа по моему прямому профилю. — Я чем-то привлёк внимание вашего ведомства? — спросил я, и по моей спине пробежал холодок. — Не сказал бы, — ответил уклончиво нарком, — но побеседовать нам всё равно придётся. Вы отличный офицер, за вами идут люди, так что — мне будет интересно вести с вами беседу. Не проедите ли вы со мной… Я могу вас подвезти к вашей квартире, — сказал он. — Не стоит, — ответил я, — мне нужно в здание КБ, дабы получить документацию по "Крепости". — О, — кивнул Ульянов, — сразу после работы вы жаждете вновь окунуться в дела. — Всё на благо нашей с вами Родины, — сказал я, поправляя мундир. — Тогда идёмте, — и он зашагал вперёд. Игнорировать приглашение наркома разведки? Да лучше сразу застрелиться! Мы вышли из дворца, и стоило нам спуститься, как к нам подъехал ЗИЛ с тонированными стёклами. — Интересно, — заметил, окинув машину взглядом, — новая модель? — Особая, я бы сказал, — поправил меня Ульянов. — Созданная специально для Народного Комиссариата разведки. Присаживайтесь… Лёгкий ветерок сопровождал меня в чёрную машину. Внутри оказалось удобно. По удобству машина не уступала таковой у Черденко. — Итак? — спросил я, сев на диван внутри лимузина. — Какие у вас ко мне вопросы? — Пока самые общие, — уклончиво ответил Ульянов, — трогай. В КБ «Алое знамя», — сообщил он водителю. Машина завелась и нежно тронулась. — Иван Иванович Найдёнов, двадцать восемь лет, не женат, родился в Воркуте. Десять лет назад — поступили в Красную армию, попав на распределение в танкисты. Достигли звания майора, после сражения при Воркуте — вам выдали звание Полковника, — сказал Ульянов. — Всё верно, — кивнул я. — Атеист? — испытующе посмотрел Ульянов. — Верно, — кивнул опять я. — А теперь главный вопрос: вы коммунист, или… Отвечайте честно… Вопрос на засыпку. Было время, когда признание, что ты в коммунизм особо не веришь — означало лишь одно: расстрел и позор на всю известную семью. — Вам ответить честно, товарищ Ульянов? — спросил я. — Предельно честно, даю слово, я не буду вас расстреливать на месте, — сказал он. — Тогда — я считаю, что коммунизм — это недостижимая утопия, — сказал я. — Мы построили социализм, но коммунизм не дано построить никому. — С чего вдруг? — приподнял бровь Ульянов. — Хотя бы с того, что люди — это лживые твари, тянущие одеяло на себя, так было всегда и так будет, — цинично, но так оно и есть, коммунизм, в представлении некоторых идеологов является системой, где «все равны». Вот только спросите себя сами: возможно ли чтобы такое было? Нет! Всегда будет кто-то выше. — Мы не построим коммунизм. — Жестоко… Во времена товарища Сталина вас бы расстреляли, — сказал он. — Как хорошо, что я родился позже, — улыбнулся я. — Ваши изречения могут сойти за контрреволюционные идеи, — заметил Ульянов, — но при этом вы говорите, что вы «социалист» … То, что мы сейчас построили: социализм. Вы считаете сложившуюся систему идеальной? Что сейчас в себе имеет Советский союз? О, это довольно странное чудо-юдо. А всё из-за реформ Романова, которые Черденко не отменил. Что-то навроде НЭПа времён двадцатых годов двадцатого века, когда Союз только сформировался. У нас есть частные «маленькие» магазинчики. И национализированная промышленность. Следует отметить, что частная собственность в бизнесе есть только в сфере услуг: туризм, развлечения. И в деле реализации продукции. То есть — ВСЕ ЗАВОДЫ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ. Но вот магазины — не все. Не каждый завод имеет свой официальный магазин, некоторые заключают контракт с бизнесменами. Но и стоит отметить, что бизнесмены у нас высоко не летают, из-за просто невероятно гигантских социальных налогов. Конкретно для частников. Грубо говоря — своё дело у нас могут иметь весьма специфические люди… А всё остальное — заводы, банки, школы — контролируются государством. Кроме того — есть даже закон, запрещающий создавать частные школы. Считается, что обучает у нас только государство. Странная система… Но работающая, отчего ещё более странная. — Мне нравятся текущие порядки, которые имеет наша страна. Какой-никакой баланс между частной собственностью и государственным регулированием, — сказал я, хотя всё это может легко рухнуть. Заводы ориентируются под спрос. В стране уже были «промышленные скандалы», когда создавали заводы-однодневки. Как это работало? По трендам. К примеру — среди дам резко приобретает популярность ношение длинных чулочек. Да такое, что обычные заводы одежды не справляются. Тогда — открывают специализированный завод, цель которого — только эти чулочки… Удовлетворяют спрос и… Всё! Мода прошла, про тренды забыли. Магазины не заказывают товар, завод не получает прибыль, притом висит на балансе государства. Формально — банкротство. — Вот оно что, — сказал Ульянов. Мы тем временем подъехали к КБ. — Честно говоря — немного лучше, чем я ожидал. — Вы ожидали предательства Родины? — спросил я. — Вы проницательный человек, товарищ Найдёнов, — захохотал Ульянов, — вы «слишком прогрессивны», применяете тактику Альянса, Бингем о вас хорошо отзывался, на секундочку — главнокомандующий войсками Альянса. У нас были подозрения… Вы не развеяли эти подозрения даже сейчас. Мы будем за вами наблюдать. — Вот так открыто объявили, — удивился я. — Если вы Родине не враг, то вам опасаться нечего, вы свободны, — кивнул он на дверь остановившейся машины. Я вышел, прямо на входе меня ожидал Лемелискин. — Товарищ Найдёнов! Крепость готова, — он быстро повёл меня внутрь здания, — когда вы планируете испытания? — спросил он. — Товарищ Черденко сообщил, что хочет увидеть испытания в течении трёх дней. — Тогда не вижу проблем… *** Крепость «Судный День» в итоге напоминала трёхэтажное здание. Три «203 мм орудия Змей Горыныч» — были головными и, по заверениям баллистиков, пробивали броню «Имперского Палача». В качестве ходовой они использовали опорные ноги, сделанные из титанового сплава. Вообще — вся крепость содержала этот сплав. Броня была «регенерирующей», то есть — чинилась. Прямо под орудиями располагалось три орудийных установки орудия «Змейка», разом позволяющие тормозить сразу три объекта. Но и это ещё не всё. Сама по себе крепость — была двухосновной. Первое — основа, на которой крепились «ноги-упоры», на ней же и крепилась орудие «Змейка». Вторая основа — огромная башня с головными орудиями. На башне располагались точки ПВО, что обеспечивали ей защиту от авиации. Что самое крутое, так это то, что пулемёты ПВО — имели собственные башни и могли вертеться независимо от основной башни. И наконец чудо, над которым работал Лемелискин. «Снаряды минного типа действия класса Саранча» (прим. Автора — ещё раз напоминаю, как действует подобная штука: https://youtu.be/vK_u20anAoo?t=192). В итоге — в ходе испытаний все остались довольны… Особенно генсека впечатлила «Саранча» … Интересно решение, если честно. Добавок к этому — крепость была амфибией. Что в итоге? Мы получили ультимативное оружие. — Я даю вам право использовать крепость при проведении акции «Возмездие», — сообщил мне довольный генсек. — В Токио примените крепость и покажите этим Японцам — к чему привела их самонадеянность! Но до этого возьмите Владивосток! — Так точно! — козырнул я. — Товарищ Полковник! — уже когда я пришёл домой, перед самой отправкой меня вызвала Даша. — Данные по погоде у Владивостока, что вы запрашивали. — Отличная погода? Я бы сказал «лётная» … Отлично! Кажется, я нашёл себе напарника для сражения во Владивостоке. Передайте товарищу Черденко, что я собираюсь напасть на Владивосток… С Жанной Агонской. — Будет исполнено, — отдала честь Даша. — Так ли надо мне продолжать представляться этой фамилией? — спросила Жанна, когда я закончил сеанс связи. — А что такое? — спросил я. — Просто я беременна, и надеюсь, что ты возьмёшь ответственность… — Ага… Стоп… ЧТО?!