Я жив покуда, я верю в чудо

      Небо горит зелёным огнём. Черные, густые облака, словно пушистые пауки, неторопливо перебираются по небосводу, загораживая ещё не пропавшую луну и не успевшее подняться в зенит солнце. Дорога их лежала через стволы упавших деревьев. Сырые ветки хлестали по щиколоткам, кеды скользили по мягкому мху, и, вообще, положение становилось весьма затруднительным. Олегу бы не помешала тележка, чтобы свалить Горшка в неё и с кряхтением покатить в холм.       — Никогда больше не поеду отдыхать на природу, — доверительно сообщает Тапок на ухо своему попутчику. В ответ Миша снова пускается в храп и Абрамов, дёрнув его за руку, продолжает свои размышления, — что бы ещё раз я пожал кому то руку, или выпил сомнительного пива. Да ни в жизнь! Ни по лесам мотаться, ни в поле гулять не буду. Вот где сидит! — Он показывает на горло синими от холодной воды и напряжения пальцами.       В очередную угрюмую паузу Горшенёв становится каким-то уж слишком тяжёлым, потом вдруг дергает головой, широко открывает ошалевшие глаза. Олег как раз тащит его на очередное поваленное дерево, поэтому «оживший» Горшок становится не только неожиданностью, но и неприятным обременением. Панк неуклюже опирается на своего спасителя, чем чуть не сталкивает того вниз с холма. Абрамов чудом удерживается на ногах и хватает неудачливого выпивоху за шкварник.       — Поручик! — медведем ревёт Миша, не собираясь отпускать из хватки промокшую футболку Олега. Глаза всё ещё метаются по просыпающемуся лесу, но не могут зацепиться не за один объект, даже за тот, что находится рядом и ели удерживает равновесие, чтобы не покатиться кубарем с бурелома. — Поручик!       — Да нет тут Поручика, — разбирая по слогам сообщает Тапок одновременно злой и приятно удивлённый внезапному пробуждению. — Нет и быть не может. Мы в лесу. Понимаешь ты или нет, дурная твоя башка?       — Вот блять, — вздыхает Горшенёв заметно успокоившись, но рокер почему-то не уверен, что его услышали, — а квас мой? Тебя за квасом же посылал… к реке. Так какого хуя мы в лесу?       А действительно!       Лишь на секунду, но Олегу вопрос Горшка кажется весьма здравым, даже для такой бессвязной речи.       И правда, с чего он поперся в лес, в какое-то княжество, к какому-то правителю, если мог спокойно дождаться пробуждения панка и уже в две головы решать как действовать дальше? Однако, здравой эта мысль в голове Абрамова пробыла недолго.       — Меня чуть не зарубили из-за твоего кваса! Скажи спасибо: я тебя хотя бы под кустами не бросил.       — Лучше бы бросил! Нужен ты мне без кваса, Олежа!       — Сдался тебе квас!!!       — Да, сдался! — непроизвольно пошатнувшись Горшенёв снова чуть ли не падает на своего спасителя. — Самовольничество – отставить! Квас найди. И кончится наша сказка, без лишних проблем. Даже задница не пострадает.       Возмутится рокер не успел. Горшок засопел так, что пара ворон, сидящих на не поваленных природным катаклизмом деревьях, истошно закричали и понеслись в небо, теряя зелено-чёрные перья. Короткий разговор с панком стал отправной точкой для мыслей в сознании Олега. Теперь он точно знал чего хочет. И нахождение для Горшенёва опохмела было последним пунктом в его списке желаний.       Для начала было бы неплохо найти более простой способ передвижения и желательно безопасный для жизни и здоровья. Машины по понятным причинам отпадали. Хотя, что ещё он может встретить в лесу кроме зайцев да ворон? Машина была неплохим подарком судьбы, но труп, конечно, всё немного подпортил.       Одежда расположилась в списке вторым пунктом. В чаще сыро до безобразия. Абрамов не откажется от сухих штанов, если представится возможность их заполучить.       Третий пункт благоразумно подсказывает желудок. Посему выходит, что в дремучем лесу Олег должен найти предметы быта, которых априори тут быть не может. Отчаиваться, конечно, рано, но стоит рассчитывать на более логичный вариант, а значит, не самый лучший.       Спускаться с холма оказывается ещё сложнее. Абрамов просто смиряется с перипетиями своей судьбы и двигается дальше не вздыхая и не задавая лишних вопросов в воздух. Едко-изумрудное небо покрывается розовыми пятнами, будто его лихорадит. Под пушистыми космами сосен можно разглядеть как луна тухнет и снова вспыхивает через густые облака, с каждой минутой становящиеся всё светлее.       Под холмом их ждёт очередное волшебное совпадение. Как по велению Горшка, на пути возникает колодец. От любопытных глаз его оберегает кустистая ветка, дурманяще пахнущая смолой. Вода, должно быть, там холодная, вкусная и безумно чистая. Вопреки своему же обещанию, Тапок подходит к колодцу, упирается на замшелую кладку ладонями. Внизу темно. По стенам пляшут зелёные «зайчики» но их не хватает для того, чтобы понять глубину.       Короткое «ауу» приветливо озаряет одинокую постройку. Ведро на верёвке счастливо скрипит, ожидая, что его используют по назначению. Олег заметно расслабляется, снова повторяет своё «ауу» и опирается на каменный край. Его голос долетает до самого дна. Внутри оказывается не так глубоко, как кажется в первый раз.       – Ну чего? Чего ты там воешь? – раздаётся вдруг. Настолько неожиданно, что Абрамов с Горшком вместе, чуть не соскальзывают вниз.       – Я? – растерянно переспрашивает рокер. — А ты чего болтаешь? — Он щурится, но рассмотреть говорившего не может. Колодец? Эхо? Черт его разберёт! Тут всё может быть.       – Я бы не болтал, но тебе приспичило поиграть в дурачка. Отойди от колодца, а то разозлюсь.       — И что сделаешь? — наглея выдаёт Олег и тут же отходит на шаг от стенки колодца, от греха подальше. — Заколдуешь?       – Отстань, Христа ради, парень, – вздыхают внизу. – Ты прямо как та барышня… Все хотите меня вытащить.       — Так ты человек? Точно?       — Вроде как.       – Нет мне дела до спасения твоей пятой точки. Делать мне нечего! Но вот что… можешь мне помочь?       – Если потом уйдёшь, — соглашается колодезный голос.       – Посиди с моим другом пол часика. Он тихий, слова не скажет, а будет храпеть – ткни под бок и он замолкнет.       – Я не вылезу, – напомнил голос.       – Да и не надо, — обрадовался Абрамов, — я тебе сейчас сам его скину. Мягко у тебя там?       – Пол часа, — вместо ответа сказал угрюмый незнакомец. – Или я утоплю твоего друга в этом самом колодце.       — Да-да, – всё сильнее воодушевляясь согласился Олег.       Теперь то было понятно, что колодец совершенно обычный, и воды там кот наплакал. А парень… ну не мало ли на свете сумасшедших?       Где-то ведь им нужно складироваться. Можно и в колодцах. Аккуратно избавившись от балласта и помолившись всем богам, чтобы уберечь выпивоху от непредвиденных приключений, Тапок выжимает сырой край футболки на траву и идёт через осоку, в противоположном от бурелома направлении. Только на половине пути его посещает мысль: «А что, если парень в колодце очередной миловидный убийца?» Насколько был велик шанс того, что вернувшись, Абрамов вытащит ведро и, вместо размякшего от спиртяги тела, найдёт в нем обглоданные косточки? Ответ: безмерно мал. Чего-чего, а удачи Горшенёву было не занимать. Одно упоминание его имени спасло Олега от лопаты, бледность и неподвижность уберегли от безумного шофёра. Уж если он смог справится с сохранностью Тапка, то и свою обеспечить в состоянии.       В раздумьях рокер и не замечает, как осока сменяется на колоски ржи, а прямо напротив, окружённая малинником, стоит этакая деревянная лесная сторожка. По древесному срубу сочится смола, в мутных окнах вяло отплясывают последние огоньки свечей. Как можно тише Абрамов подкрадывается к блестящей – видно от какой-то бесцветной краски – раме… осторожно трёт стекло….