Я жив покуда, я верю в чудо

      Сырые джинсы усложняют передвижение между кустов, но Тапок браво движется к своей цели, хотя конкретное её местоположение определить не может.       Лесная нимфа указала точное направление, и, уже через несколько минут Олег, еле волоча на себе Мишу, выходит на тропу. Точнее теперь это кажется не тропа, а целая дорога. На всем её протяжении по примятой траве тянутся длинные борозды. Наверное, думает Олег, это от повозки или плуга, в любом случае я на верном пути. Но всё таки облегчение от того, что потерянная тропа наконец нашлась, сменяется усталостью. Минуты тянутся как часы, и, когда Абрамов уже всерьёз задумывается над тем, чтобы бросить Горшка в траву и самому завалиться рядом, впереди показываются неяркие огоньки.       Дом? Путник? Неважно! Любая помощь в борьбе со сном сейчас будет к стати. Однако и идти навстречу толком не приходится. Всего несколько шагов, и становится ясно, что тусклые фонарики стали в десять раз больше и в сто раз ярче.       – Машина, – констатирует Олег. – Хей! — Возможно водитель посчитает его крайне бешеным на вид, но Абрамову уже плевать. Если его увезут из леса в родной город, то он готов стать королём самых грязных и сумасшедших бродяг. – Хей, там! Притормози!       Ржавчины у дверей «девятки» хорошо видны даже в такой темноте. Машина угрожающе рычит и плюётся едким дымом, будто уже заработала себе рак механических лёгких. Однако, выглядит довольно крепко и рокер, оценив способность транспорта к передвижению наконец склоняется к открытому окну.       На переднем сиденье спит девушка. Черты лица у неё мягкие, волосы густые, кожа бледная, а платье такое воздушное-воздушное, что Абрамов невольно засматривается на красавицу дольше положенного. С соседнего сиденья раздаётся многозначительный кашель и только тогда Олег переводит взгляд на водителя.       Паренёк в кожаной кепке и с небритыми щеками ждёт вразумительных оправданий о причине остановки. Глаза у того испещрены красными жилками, что придаёт образу водилы достаточно суровый вид, даже немного пугающий.       – До столицы подвезёшь, шеф?       – Запрыгивай, — без лишних вопросов соглашается парень и указывает кивком в сторону задних сидений. – Только тихо будьте, Машка спит.       Секунда, и тело Горшка встречает жёсткую обивку девятки, как родную перину. Абрамов залезает следом и с силой захлопывает дверь — машина вздрагивает и начинает движение. Радио приёмник шипит, слышно скрежет мотора и стрекотание кузнечиков в лесной траве. К огромному облегчению, Миша прекращает храпеть и теперь спокойно посапывает. Олега тоже начинает клонит в сон.       — Для чего в столицу то едете? Вроде на снобов не похожи, — начинает водила и рокер вынужден сосредоточиться на разговоре.       – Да по делу, — честно, хоть и не договаривая, отвечает Тапок. — Нам домой нужно. Быстро на машине доедем?       – Может за сутки управимся, если пробок не будет! – парень смеётся, поправляет кепку. Абрамову почему-то совсем не смешно.       – А вы куда едете в такой глуши?       – У нас с Марией медовый месяц, — гордо заявляет пацан. Олег понимающе кивает и тут же подпрыгивает вместе с машиной на подвернувшейся кочке. — Может тоже в столице остановимся. Хер его знает. — водитель замолкает на секунду, любовно смотрит на свою невестушку и вздыхая договаривает. – Такая она прекрасная, когда не разговаривает.       На такое заявление Тапку ответить совершенно нечего. Когда он имел счастье встречаться с девушками, то не задумывался о том, как прекрасно было бы, если бы они закрыли рот.       «Девятка» трясётся по кочкам, как бешеный бык трясёт головой при виде человека. Особенно сильный толчок заставляет копчик рокера печально заныть, а голову Маши удариться о жёсткую дверь машины. Удивительно, но девушка и бровью не ведёт, что, конечно, заставляет Олега заподозрить неладное.       – Эй, а с ней точно всё хорошо? Сильно нас тряхануло, — Абрамов тянет руку к оголенному плечу, но вовремя замечает разъяренный взгляд парня в кожаной кепке.       – С ней всё хорошо, — заверяет тот. Кажется, ещё чуть-чуть и он зарычит на Тапка, будто цепной пёс. – Не буди.       Всё таки рокер чувствует неладное. Девушке плохо, сразу видно, да и бледная она, как мелом натёртая. Напрягаясь, чтобы не делать резких, заметных движений, Олег тянется к тонкому запястью и не находит там ни пульса ни тепла, лишь трупный холод и полную расслабленность мышц.       Он еле успевает отдёрнуть руку, прежде чем разъяренный взгляд водителя начинает прожигать в его голове дырку, через зеркало заднего вида. Тело пробивает дрожь, Тапок вытягивается по струнке, судорожно соображая, как выйти из машины, а не выкатится из неё холодным трупом. Ему нужно больше минуты, чтобы понять: дрожь может и вызвана напряжением, но это всего лишь часть всей вибрации. Телефон в заднем кармане джинсов подаёт признаки сигнала. Даже если Абрамову звонит работник банка, чтобы одобрить ему кредит, он будет рад и такой компании! В слабом освещении от радио и часов чётко видно, как с несчастного средства связи капает вода, не меньше стакана вытекает из корпуса, однако, он продолжает настойчиво звонить, будто и не ему недавно перемыли все внутренности.       Номер не определяется, только вот Олег всё равно берёт трубку на свой страх и риск. (Хотя, думается, куда уж больше ему рисковать?)       – Здравствуйте! – динамики залиты водой, но всё равно орут на манер пожарной сирены. Громкую связь отключить невозможно: после поднятия трубки, сотовый отказывается подчинятся абсолютно всем командам.       – Я из компании «СССЗ» — Союз Средств Связи с Загробным миром. Ваш мобильник сдох и я решил, что было бы невежливо проигнорировать такой широкий жест. Вы же ради этого его утопили?       — Я…       – Не прибедняйтесь, — кажется трёп пацана невозможно остановить. – Так, что? Есть у вас рядом мёртвые, с которыми вы хотите пообщаться? Первые пара минут совершенно бесплатно! Дальше по бартеру договоримся или скинете мне на карту. Ну что? Кто наш счастливчик?       – А не…       – У меня тут очередь, мужик, знаешь сколько людей буквально отдают жизнь, чтобы пару минут поболтать со своей дряблой мёртвой бабкой? Хватит титьки бабам мять, ты определился или дальше будешь строить из себя…       – Мария, — резко прерывает Тапок. — Мария. Есть такая?       – Да! Совсем недавно у нас. Глупая, утверждает, что её ухажер задушил, а стал бы её кто душить с такими то… Ну да ладно. Время – жизнь, а в твоём случае ещё и смерть, и деньги тоже. Время – это, вообще, много чего. Мария, иди-ка сюда. Любовничек твой провод обрывает, а ты всё ропщешь! Беги тка сюды.       Водитель красными от ярости глазами уставился на телефон. Олег последовал его примеру, до сих пор не до конца понимая суть происходящего на другом конце магнитной волны.       – Женя? – Раздался робкий голос из динамиков. Парень в кожаной кепке непроизвольно дёрнулся, и очередная кочка полетела под колёса автомобиля.       – Нет. Олег.       – Я не знаю никакого Олега. Оператор сказал, что тут мой возлюбленный.       – Он спутал, а ты… правда умерла? – Ещё бы! — Вздыхает девушка. — О таком врать не станешь. А Жени точно рядом нет? Я бы этому козлу устроила! Я бы всё ему сказала!       – Убил тебя?       – А то кто ещё! Я ему сказала, что у нас двоих совместного будущего быть не может, что не подходим мы друг другу, ёкарный бабай! А он возьми, да рёбра мне все переломай. Вот заслужила я такое? Заслужила, Олеж?       – Заткнись хотя бы на том свете! – Вместо Олега зашипел водитель, скорее всего тот самый Евгений, о котором так нелестно отзывалась Машенька. — Ни в жизни, ни в смерти от твоего трёпа покоя нет!       – А ты смирись, Женечка, смирись и прими, что не люблю я тебя. Даже мёртвой тебя не люблю. И молчать об этом не собираюсь. Хоть оплюй весь салон отцовской девятки от гнева. Ничего это не изменит!       – Полюбишь, – слишком уверенно и спокойно заверил водитель. – Ещё полюбишь, Машка, и не такое время с человеком делает…       – А время то закончилось! – Счастливо объявил оператор «СССЗ». Слышно, как недалеко от него всё ещё причитает Мария, а потом девичий голосок срывается на рыдания. – Ну как разговорчик? Продлевать будем?       – Нет, не будем, – сухо отвечает Тапок.       – Ну без проблем! – со всей простотой заявляет оператор. – У меня тут знаешь сколько телефонов трезвонят помимо твоего? Обсчитаешься! Покеда, парень. Топи телефон, если снова понадоблюсь.       Разговор обрывается. Гудков не следует, сотовый просто издыхает окончательно и бесповоротно, больше не подавая признаков жизни. Поэтому, в тишине с урчанием мотора и стрекотанием кузнечиков, под звериным взглядом водилы, становится уж совсем неприятно.       — Ну ты попал, – качает головой Женя с интонацией судьи, выносящего смертный приговор. — Я твой труп в болоте утоплю, и до столицы своей доберёшься только в следующей жизни.       Евгений говорит серьёзно. А умирать ой как не хочется. Что там в последний раз Тапка от смерти спасло? Он с надеждой глянул на Горшенёва, но тот лежал как труп окаянный, признаков жизни не подавал.       – Так я это… – Запинается Олег, хватаясь за последнюю ниточку своей бурной текущей жизни. – Я его тоже прибил, за постоянный трёп. – И указывает на мирно дремлющего Мишу, которого только что наглым образом похоронил ради своей выгоды. Да тут и родную мать похоронишь! Жить то хочется.       – И правда… не дышит, и как ты его того… этого… самого?       – А? – Единственная мысль в голове у Олега: хоть бы панк не оклемался раньше времени, поэтому сложнопостроенное предложение водителя он понимает не сразу. – Ну, так я его отравил. –       Ну, ты даёшь, парень, а сам невинного строил!       – Я не строил, – бурчит Абрамов, — просто, когда тебя хотят забить, мысли из головы вылетают.       – Да пошутил я, – Женя смеётся. Тапку снова не смешно. – Это же совсем другое дело. Глядишь, общие темы найдём. Хотя, конечно, лучше в тишине посидеть.       Посидеть в тишине Тапок не против, да и седым сделаться тоже. Миша рядом, на расстоянии протянутой руки, подаёт признаки забитого соплями носа и Олег своевременно пихает того под бок острым локтем.       – О, ребята, проблемы у нас, — битая «девятка» прекращает движение. Женя поворачивается к задним сиденьям и стыдливо давит лыбу. – Бурелом, дальше никак. Только если в объезд.       – Не надо в объезд! — Нервно отвечает Абрамов, находя в природном катаклизме спасение. – Мы сами дойдём. Пешим ходом. Времени очень мало.       — Точно? Ну, печально, парень. Бывай. И удачи.       – Она то мне пригодится, – ухает Тапок выбираясь из машины и вытаскивая за собой Горшенёва.       Евгений по-доброму машет ему на прощание, а рокер злобно сплевывает в траву как только фары тухнут за первым поворотом. Бурелом навален горой и судя по всему именно на этот холм им и нужно подниматься.       На горизонте, усыпанном белыми дорожками звёзд, рассцветает зелёное зарево.       – Мало выпил, – сокрушается Олег, впервые за всю «прогулку» завидуя своему попутчику. – Ой, как мало!