Золотое Солнце Сеула

      Бэкхён замер и в нерешительности опустил взгляд на кнопку. Тёмная квадратная обложка, обрамлённая в круг, замерла на месте в ожидании каких-либо действий. Бэкхён выдохнул и опустил руку. С Чондэ всё как-то легче получалось, лучше бы он остался.       «Эй, ты разве не слышал про новый трек Чанёля?»       Слышал — мягко сказано.       Бэкхён узнал о нём с того самого момента, как известный певец Пак Чанёль, выступающий под псевдонимом LOEY, выложил пост своём Инстаграме. С тех пор на протяжении всех двух недель песня словно приклеилась к нему. Трек попадался абсолютно везде: в случайно открытых соцсетях, на звучавшем исключительно в машине радио, на экране мимо проходящего пацана. Бэкхён отворачивался, избегал, затыкал уши наушниками и немедленно сворачивал все оповещения. Терпению пришёл конец, стоило цифровым пикселям на здании напротив сложиться в яркую улыбку, а из соседнего кафе раздаться первым ноткам коллаборации известных исполнителей. Бэкхён замер прямо под дождём, не способный ступить и шагу. Тяжёлые капли барабанили по чёрному зонту, перекрывая тихую, еле заметную мелодию за спиной. Яркий бирюзовый костюм, жёлтые декорации и сияющие огромные глаза на фоне затянутого серыми облаками Сеула были глотком воздуха. Они воссияли новым солнцем, наполняющим улицы своим светом.       Бэкхён проглотил тяжёлый ком и спустя три секунды стукнул пальцем по наушнику. «Солнце Сеула» скрылось из зоны видимости за чёрной тканью зонта.       Рука, по которой Чондэ отлупил его час назад, отдавала фантомной болью. Бэкхён откинулся в кресле и поджал под себя ноги, запрокидывая голову наверх. Потолок неожиданно обрёл тысячи оттенков белого и серого и покрылся какими-то крапинками, которые были незаметны до этого. Карниз, рамка картины, часы — взгляд скользил по всем предметам в комнате под любым предлогом. Лишь бы не возвращаться туда, к шумящему, серебристому прямоугольнику перед собой.       А когда-то Чанёль смотрел на него не с экрана ноутбука, а пялился прямо в спину с кровати. Громким, довольно басистым по сравнению с Бэкхёном голосом вещал о том, как вскоре планирует выпустить новый альбом. Вероятно, предложит записать пару песен с Сехуном, потому что парень талантливый и должен пробиваться в люди не только своей карьерой модели, но свой собственный голос тоже пусть покажет.       А ещё Чанёль любил смотреть на него в душе. И на кухне. И во время еды. И во время сна. И когда Бэкхён увлечённо играл в приставку. Тысяча предлогов и причин, чтобы любоваться своим мужем сутками.       Сейчас не было ни одной. И не виделись они слишком давно.       Бэкхён обречённо выдохнул и стиснул зубы, а затем нажал на воспроизведение. Включить Ютуб ему не позволил здравый смысл, поэтому он остановится на Мелоне. Уже знакомые ноты ласково пробежались по позвоночнику. Бэкхён закрыл глаза и откинулся назад.       Ему хватило двадцати пяти секунд и двух партий — вокала и рэпа —, чтобы понять, что песня не имеет ничего общего с фанатами.       Припева —, чтобы окончательно раствориться в хриплом голосе Чанёля.       И последнего куплета —, чтобы умереть от ненависти к самому себе.       Бэкхён оставил его два года назад: без объяснений, с крошечным клочком бумаги «нам нужно расстаться», подписанным обращением в суд для расторжения брака и всеми своими вещами. Просто бросил на произвол судьбы одного в огромном городе и растворился в ночной темноте. Чанёль писал и названивал три дня, а потом Бэкхён не выдержал и утопил телефон в реке вместе со всеми данными и контактами, чтобы не возвращаться назад. Восемь лет вместе, пять из них в браке, были уничтожены одним летним вечером в пригороде Сеула. А затем Бэкхён сел в чёрный автомобиль и впервые разревелся так, как никогда себе до этого не позволял. Когда ему сообщили, что Чанёль спустя неделю буйства и срывов наконец дал волю слезам, Бэкхён осознал, что точка невозврата пройдена.

      «Love me don’t hurt me»

      Бэкхён вернулся в Сеул спустя год и десять месяцев и на следующий день уже собирал почти неразобранный чемодан, чтобы исчезнуть к чертям собачьим отсюда, лишь бы не вспоминать свою прошлую жизнь. Но причина его исчезновения снова поставила свои условия, и Бэкхён оказался заперт в большой золотой клетке, усыпанной словно конфетти, яркими пятнами, сплошь и рядом напоминающими о Чанёле. Рестораны, клубы, места — всё казалось ужасно знакомым, но словно покрытым густым слоем пыли. Будто зашёл в старую библиотеку, которая больше никому не нужна. Бэкхён вернулся в своё прошлое и ох как сильно хотел от него сбежать. Внутренности выкручивало до желания спустить это всё в унитаз и распрощаться навсегда.       Телефон утонул в считанные секунды. Может, и воспоминания удастся так просто растворить.

      «Just kiss me don’t burn me»

      А всё потому что Чанёль вырос. Как личность, как музыкант. Бён потратил по меньшей мере двое суток на то, чтобы прошерстить всю историю развития «талантливого Пак Чанёля». Коллаборации с известными артистами, рекламные контракты, представительства — коллекция достижений разрослась за короткий период в геометрической прогрессии. Однако даже это не помешало ему остаться всё тем же ребёнком, что и прежде. Бэкхён пять минут повторял сотруднице суда «пожалуйста, перепроверьте ещё раз», но та только качала головой в ответ.       — Нет, Пак Чанёль не подавал обращение и не начинал судебный процесс о расторжении вашего с ним брака.       Бэкхён в растерянности вышел из здания и съехал вниз по стене. Они не развелись. Пак Чанёль не подавал обращение и не начинал процесс. Золотая сеульская клетка сузилась до размеров канареечной. Если о существовании Бён Бэкхёна узнает пресса, карьера подающего надежды Чанёля к чертям собачьим полетит под откос.

      «And I’ll be yours I’ll be yours»

      Бэкхён дрожащими пальцами нажал на пробел и остановил песню, которая крутилась на повторе без малого час. Спустя пару касаний из динамика телефона раздался привычно звонкий голос Чондэ.       Бэкхён пришёл в себя, только когда услышал своё имя в пятый раз.       — Он, что, до сих пор любит меня?       Бесцветный голос заставил Чондэ замолкнуть на пару секунд и коротко выдохнуть:       — Я скоро буду.       Бэкхёну не оставалось ничего кроме как коротко промычать и откинуть телефон. А через полчаса молча распахнуть дверь и уткнуться лбом в плечо друга с одним-единственным вопросом:       — Он знал обо мне?       Чондэ с тяжёлым грузом на сердце замотал головой и похлопал Бэкхёна по спине.       — Нет, он ничего не знал. Никто не знал кроме нас.       Бэкхён хотел бы, чтобы после этих слов он почувствовал облегчение, но вместо этого его сердце и желудок сделали кульбит и свалились куда-то в район пяток. Он буквально слышал, как они катились по начищенному светлому паркету.       — Помоги мне встретиться с ним.       Чондэ опустился в кресло и потёр глаза, а затем уставился на всё ещё стоящего в дверях Бэкхёна.       — Бэкхён, ты кинул его на два года. Прости, но простым извинением такие дела не решаются. Если только…       Бэкхён резко вскинул голову. В его взгляде была лишь одна решительность и настойчивость. Такая же, какую он видел в моменты безысходной опасности, когда Бэкхён находился на грани между жизнью и смертью. То есть всегда.       — Бэк, ты не можешь, — он пожевал губу и замер, ловя опасные искринки в глазах напротив.       — Я имею право на всё, разве ты забыл? — Чондэ покачал головой. Кому как не ему знать лучше всех. — Я расскажу ему правду, которую утаивал все восемь грёбаных лет и ради которой пустил два года под откос. Я утопил свою собственную жизнь вместе с мужем тем вечером ради них. И я её восстановлю.       А ещё у него появился план, но об этом Чондэ знать было совсем необязательно.       — Незаменимых нет, Бэкхён.       Как же.       — В таком случае пусть попробуют найти мне замену, — огрызнулся он.       Чондэ хмуро осмотрел его и осторожно задал вопрос, который вертелся у него на языке не одну неделю.       — Почему ты решил, что песня о тебе? Вдруг за это время у него кто-то был?       Бэкхён уже допускал эту мысль. Она заняла его голову ровно на четыре минуты и исчезла сама собой.       — Если бы у него кто-то был, ты бы узнал об этом первым, если, конечно, ты ничего не утаил от меня, — Бэкхён с нажимом уставился на Чондэ, который буквально испытал весь табун мурашек по телу только от его взгляда.       — Нет, у него никого не было, — со вздохом заключил он. Такое от него и правда не могло скрыться.       — Тем более, я проверял из других источников. Верен как пёс, даже грёбаное заявление не додумался отнести, — раздражённо фыркнул он.       — Откуда? Журналисты?       Бэкхён закатил глаза.       — Нет, сасэнки, — брови Чондэ моментально приподнялись. — Что? Эти ненормальные слишком хорошо знают Чанёля. И я уже позаботился о том, чтобы они больше его не беспокоили.       Чондэ надеялся, что дело ограничилось парой угроз, и завтра ему не придётся вместе с Бэкхёном прятать трупы по окраинам города.       — Господи, это ты ненормальный, — рассмеялся он. — Ладно, я постараюсь. И, будь добр, найди более гуманное средство для защиты Чанёля.       — Я был более чем добр к ним.       Пара писем с угрозами и упомянутые адреса и номера телефонов сделали своё дело.       Бэкхён улыбнулся и приподнялся с кровати, но слова Чондэ заставили замереть его на месте.       — Я тоже не поверил, когда впервые послушал её. Но я сразу понял, что она о тебе. Я наблюдал годами, как он глушил свою боль сначала в слезах, потом в алкоголе, потом — в музыке. Но он продолжал верить в счастливый финал своей истории. И я не позволю в этот раз тебе упустить этот момент. Да и конце концов, кто, если не Пак Чанёль, даже спустя годы будет признаваться тебе в своей сумасшедшей любви через песню.       Кто, если не он. И правда.

***

      — Чанёль-шщи, завтра в шесть утра за тобой заедет Минхёк, будь готов, ладно? Также тебе предстоит познакомиться с нашим новым сотрудником. Он приедет завтра после трёх в офис. После фотосессии будет около двадцати минут на перерыв, потом совещание по концепту третьего альбома. После пяти ты свободен.       Чанёль закивал и уткнулся носом в телефон, в воздухе ртом ловя трубочку. Холодный американо приятно бодрил в жаркий летний день, хотя в офисе было довольно комфортно. Спустя пять минут ожидания он спустился вместе с менеджером на парковку и сел в автомобиль. Его жутко клонило в сон: он не спал почти всю ночь и целый день репетировал танец, который они с Сехуном готовили к их камбэку. В целом, дни протекали один за одним в последнее время, и Чанёль уже не помнил, какой сегодня день недели, не то что число. Да и какая к чёрту разница, на это есть Минхёк.       Его разбудил менеджер почти у самого дома. Чанёль потёр глаза и сел, оглядываясь по сторонам. Минхёк обернулся и посмотрел на него.       — Шесть утра, окей? Я позвоню.       — Спасибо, до завтра!       Чанёль нажал на кнопку лифта и зашёл внутрь. Голова слегка кружилась после сна и ещё была немного похожа на вату. Мысль о том, что через пять минут он окажется в постели, воодушевляла его. Однако, его мечтам не суждено было сбыться. Чанёль подпрыгнул и вскрикнул, когда увидел силуэт у собственной двери. Сердце сделало кувырок в груди и чуть не вывалилось через пятки, но собственный мозг спас его от этого. Перед ним стоял человек, которого он меньше всего ожидал увидеть перед собой.       Что ему нужно? Они не виделись больше года, и тут он появляется снова незадолго до неприятной даты?       Чанёлю эта затея совсем не нравилась.       — Привет, — громкий голос эхом раздался по лестничной площадке. Чанёль осмотрелся и, удостоверившись, что он один, расслабленно пожал руку.       — Ты меня очень сильно напугал, Чондэ. Ты же знаешь, личное пространство артиста, всё такое.       Чондэ очаровательно улыбнулся и замахал руками. За эти несколько месяцев он ни капли не изменился.       — Прости-прости, не хотел пугать. Я сам не ожидал, что приду, но сложились некоторые обстоятельства.       Чанёль с облегчением выдохнул и распахнул дверь, приглашая его внутрь.       — Какие обстоятельства?       — Ты и так знаешь.       Чанёль обернулся и увидел улыбку на лице друга.       Поздравление с релизом трека затянулось на час. Чанёль давно уже не отдыхал просто так с друзьями, тем более что компания Чондэ оказалась весьма приятной. Сон как рукой сняло — в Чанёле разыгрался азартный огонь. Поспать он и потом успеет.       Чондэ пошарил по карманам и вытащил из внутреннего пиджака, который лежал на спинке кресла, чёрную визитку. Чанёль непонимающе повертел её в руках. Карточка отливала золотом, на которым серебристым с двух сторон было выбито всего две строчки — номер и фраза «ваш персональный помощник».       — И что это значит? У меня есть менеджеры, спасибо.       — Это контакты организации, в которой работает Бэк.       Сердце будто обдало ледяной водой. Бэкхён. Воспоминания нахлынули и болезненно укололи каждую клеточку тела. Его как будто пропустили через мясорубку и слепили обратно. Получилось не очень. Чанёль тяжело сглотнул и сипло произнёс, рассматривая стеклянными глазами карточку:       — «Работает»?       — Да, работает. И хочет с тобой связаться.       Внутренности обдала ледяная ярость.       — Нахрен он мне нужен? Он меня бросил, — Чанёль поднял на него взгляд, полный холодной злости. — С чего это Бэкхёну спустя два года пытаться искать меня? И почему он сам не пришёл, раз так сильно хочет?       — Разве гордый и независимый Бён Бэкхён просил бы меня помочь с тобой связаться, если бы он просто «бросил» тебя? — расширенные зрачки говорили о том, что он попал в самую точку. — Он даёт тебе выбор. Поверь, Чанёль, ему есть, что рассказать.       Чондэ поднялся и накинул пиджак. Чанёль продолжал сверлить визитку взглядом, не издавая ни единого звука. Только дрожащий подбородок выдавал бушующие эмоции. Чондэ предпочёл исключить себя в качестве мишени для их всепоглощающего взрыва.       — Чондэ, — грубый низкий голос пригвоздил бы к месту любого, но только не Кима, у которого выдержки было больше, чем у Чанёля с Бэкхёном вместе взятых. — Если я позвоню, он возьмёт трубку?       Чондэ замер на секунду в дверях и спокойно произнёс:       — Нет, это общий номер. Просто представься и попроси Бэкхёна, и тебя перенаправят.       Входная дверь грохнула, оставляя квартиру в полной тишине. Чанёль закрыл глаза и уронил голову на ладони. Он чувствовал себя так, будто на него опрокинули целый бассейн с ледяной водой. Он не для того два года бежал вперёд, от собственного прошлого, чтобы Ким Чондэ в один день пришёл и вернул его одним словом назад. «Работает». Бён Бэкхён работает в этом месте, ну, а дальше разберёшься сам. Только как тут можно вообще в чём-либо разобраться?       Чанёль взял бутылку соджу, отвинтил крышку и вылил добрую половину в рот. Горло неприятно обожгло, и он без колебаний допил её до конца. Желудок скрутило мерзопакостной болью, от чего хотелось кривиться и орать. Чанёль сомневался, что виноват в этом соджу. Полчаса назад ему было в принципе всё равно на алкоголь. Но это — полчаса назад. И плевать, что утром он будет чувствовать себя ещё хуже, вероятно, даже проведёт его в ванной.       Плевать. После упоминания Бэкхёна больше ничто не имело смысла.       Его карьера, его жизнь, его успехи — всё разом померкло перед одной-единственной возможностью услышать хоть одно слово от того, кому он посвятил эту самую чёртову жизнь. Но стоило ли это того? Готов ли он был услышать «правду» от человека, от которого два года не было ничего. Ни слова, ни символа, ни Кима Чондэ, который приносил своим существованием только тяжёлые воспоминания о любви. Настоящей, искренней, ставшей его зависимостью с самого первого взгляда.       Чанёль отчётливо помнил тот день, когда всё произошло. Он собирался отметить со своим мужем счастливый день — подписание контракта на первую рекламу у известного бренда, а получил клочок бумаги, корявое «нам нужно расстаться» и сраное заявление. Чанёль не мог поверить, что это происходит в его жизни. Его колбасило по квартире два дня, от всепоглощающей ненависти до обжигающих щёки слёз и комка в горле, который ни за что не проглотить. На третий после бесконечных звонков и смс робот в динамике произнёс первое за всю его с Бэкхёном совместную жизнь: «Абонент вне зоны действия сети», и Чанёль понял, что это конец.       Бэкхён оставил его одного, растоптал все его чувства, всю его любовь и смысл существования. Плюнул на восемь лет отношений и исчез. Чанёль разгромил квартиру в щепки, пока его оттуда не выволок его менеджер и не вправил мозги.       Чанёль потратил месяцы на то, чтобы восстановить себя, встать и пойти дальше. Он начал жить ради себя, хотя раньше всё делал только потому что его вдохновлял Бэкхён. Он научился существовать в мире, подниматься вверх, получать всё от жизни. И только два раза в год позволял себе запереться дома на несколько часов, чтобы провести их в полном одиночестве. Большего он Бэкхёну уделить в своей сумасшедшей жизни не мог.       Чанёль поднял голову и осмотрел номер ещё раз. Цифры расплывались перед глазами. Сегодня он не был готов. Ему определённо было нужно время.       И оно наступило. Через четыре дня бесконечных мыслей Чанёль собрался, сел и вытащил вновь визитку. Он носил её с собой всё это время в надежде, что сможет набрать номер, но его постоянно что-то останавливало. Страх, боль, ненависть, ярость, сожаление и снова боль. Пак глубоко вздохнул, набрал цифры и опустил дрожащий палец на зелёную кнопку вызова. Из громкого динамика полилась приятная музыка, а через десять секунд раздался мягкий женский голос.       — Добрый день. Агенство Квон Джиён. Чем могу помочь?       Чанёль сглотнул и склонился над телефоном.       — Меня зовут Пак Чанёль. Могу ли я поговорить с… с Бён Бэкхёном?       — Секунду, господин Пак Чанёль, — она застучала по клавиатуре. — Перенаправляю на вип-линию.       Чанёль слегка склонил голову. Сердце колотилось как бешеное. Новый женский голос прозвучал как удар по голове.       — Господин Пак Чанёль, добрый день. На данный момент мы не можем связать вас с Бён Бэкхёном, так как он недоступен для связи, — Чанёль дрожащими пальцами вцепился в край стола и царапнул по поверхности короткими ногтями. Дыхание слетело к чёрту.       — Нет! Нет, постойте, вы можете дать мне его номер?       — К сожалению, эта информация строго конфиденциальна, — новый удар под дых от Бэкхёна.       — Но я его муж! — слова вырвались быстрее, чем Чанёль успел сообразить, что сказал. Он тут же зажмурился и прикусил язык.       — Я знаю, господин Пак Чанёль, но господин Бён Бэкхён запретил разглашать Вам свою личную информацию, — и прямое попадание навылет.       Он. Запретил. Разглашать. Ему. Свою. Личную. Информацию.       Чанёль скользнул пальцами по лицу и закрыл глаза. Ну и пошёл значит к…       — Однако, если Вы можете сообщить мне пароль безопасности, я могу Вас с ним соединить.       Пак распахнул глаза. Какой ещё пароль безопасности? Его об этом не предупреждали.       — Вы только что сказали, что вы не можете меня с ним соединить. Он дал разрешение?       — Нет, — уклончиво ответила девушка. — Но с паролем безопасности я вас соединю, — эти странные операторы горячих линий когда-нибудь доведут его до маразма.       — Минуту.       — Да, конечно.        Чанёль хмуро скрыл звонок и настрочил Чондэ смс. Он единственный имел связь с Бэкхёном, в отличие от Чанёля, и точно должен знать этот пароль. И он не прогадал. Ответ пришёл незамедлительно.       — Я знаю пароль. 2806 Сон Минхо.       Конечно, что ещё мог выбрать Бэкхён как не их первое знакомство на стадионе во время матча. И ловко пойманный мяч с автографом бейсболиста. Бэкхён оказался таким предсказуемым. Чанёль даже не пытался угадать.       — Ожидайте, пожалуйста.       В динамике наступила тишина и раздались гудки. Чанёль сглотнул и потёр лицо ладонями. До момента, которого он ждал пару лет, отделяло каких-то несколько секунд. Час назад Чанёль был уверен, что готов. Сейчас ему хотелось трусливо сбежать, поджав хвост. Внутри вновь застрял противный ком, а руки затрясло как у заядлого алкоголика.       Бэкхён умел его пьянить одним лишь существованием.       Гудки закончились, и наступила тишина. Чанёль тихо и осторожно выдохнул и произнёс то, чего не произносил по телефону слишком давно.       — Бэкхён?       Ответом была тишина. Чанёль закусил губу, чувствуя, что где-то его ждёт глобальный подвох.       — Бэкхён, если ты меня слышишь, ответь мне, пожалуйста.       Но ответа не было. Ни стона. Ни звука. Ни дыхания.       Чанёль разочарованно выдохнул и скрипнул зубами. Чондэ его разыграл. Это точно. Какой он идиот, что мог поверить ему? Полый кретин. Чанёль фыркнул и потянулся к кнопке отбоя, но вдруг по ту сторону динамика раздался вздох с одним единственным звуком, от которого у Пака перевернулось всё. Это был голос Бэкхёна. Слегка гулкий, низкий, похожий на тот, когда Бэкхён сильно нервничал или переживал. Чанёль сипло прошептал:       — Бэкхён, я тебя…       — Чанёлли.