Glowworm

— Светлячок, хорошо сегодня выступил, смотри как бы тебя кто не сглазил! — Да кому оно надо… — Шепотом парировал собеседник. — Как кому?! Ты у нас единственный экземпляр, которому можно почти все. Тебя даже клиентам не отдают. — Не отдают лишь потому, что товар не должен свой вид потерять…вернее его обертка. — Как знать, как знать… Но я тебя предупредил. Здесь ты у всех, как бельмо на глазу. Вот выпьешь чего, или найдут тебя без сердцебиения утром, так это не впервой. А наши тут все ой какие завистливые. Я тебя предупредил. — Да-да… Выйди, мне нужно переодеться. — Ты хотел сказать, одеться? — С саркастичной улыбочкой выдал бета невысокого роста. — Сегодня, ты дошел до жаркой точки, я прямо видел, как у всех в зале на тебя встало, а когда ты на пилоне крутанулся, умудряясь вложить в руку какому-то «мешку денег» подвязку с ноги, так встало даже то, чего нет! — Иди уже! Я не хочу это обсуждать… За бетой захлопывается дверь, и юноша остается совершенно один…один в маленькой каморке, названной гримеркой…один на один со своим персональным адом, персональным монстром — с самим собой. Он сидит, прислонившись спиной к холодной стене, тяжело вздыхает и со всем остервенением буквально впивается пальцами в волосы, пытаясь не то их выдрать с мясом, не то снять скальп с черепа. Из глаз брызгают кристально чистые слезы, ноги подрагивают и, не выдерживая тела, сгибаются, роняя столь тяжелую ношу. Парень переламывается пополам, дергается в судорогах, ведь только здесь он может позволить себе подобное, только на мгновение, не такое уж и длинное, он может показать свои реальные эмоции, показать, насколько ему мерзко от ситуации, от этого места и от самого себя. Омега успокаивается спустя 10 минут, вернее как, он запирает свои чувства, пряча их глубже в пучинах давно заледеневшего кровоточащего сердца. Он встает, подходит к зеркалу и видит опухшие глаза с воспаленными капиллярами, что кровью налились чуть больше положенного. Глубоко вздыхает и с облегчением смотрит на настенные часы — пол двенадцатого ночи. Как и всегда. В деревянную дверь слышится стук, затем ручка проворачивается, и в помещение вплывает слегка полноватый мужчина лет сорока пяти с притворной улыбочкой, такой, что все зубы вставные рассмотреть можно. — Вай, дорогой, твое сегодняшнее выступление было потрясающим. В зале не осталось ни одного равнодушного! А уж сколько из них были готовы вывалить целое состояние за ночь с тобой, уууух… — Мечтательно протянул он. — Ты подумай, только представь, сколько ты смог бы заработать! — Я не продаюсь клиентам. Я только танцую, но никакой интимной близости. Таков наш договор. — Бу, бу, бу. Зря ты так, мы не молодеем, а сейчас ты самый лакомый кусочек для многих. Да и к тому же, какая разница… — Вы хотите сказать, какая разница - крутиться на шесте или на члене какого-то изрядно поддавшегося извращенца? — Ой, ну не хочешь, как хочешь. Но не забывай, что наш контракт действителен только до того момента, пока ты приносишь мне такую же прибыль, как и мог бы, будь ты не столь принципиальным. А с каждым днем поддерживать этот уровень все сложнее. Впрочем, хорошо справился. — Напоследок кинул босс данного заведения и неспешно удалился. «Светлячок» — омега, попытался собрать себя воедино вновь, ведь после каждого такого диалога, после каждого столь низкого предложения, парню хотелось сброситься с обрыва, разбиваясь на миллионы осколков, ведь физическую боль чувствовать проще, нежели чем муки совести и угрызения души. Юноша добрался домой на последнем ночном автобусе, входя в маленькую, чахлую квартирку, не включая даже свет и заваливаясь сразу на кровать. Сейчас ему нужен отдых…ведь завтра придется заново идти в то грязное место, снова придется играть на публику, публику, состоящую из похотливых сальных мужланов с кипой денег в кармане, чье извращенное сознание можно представлять прецедентом у психиатра.

***

Пак Чимин долго приходил в себя после тяжелого разрыва с Ким Тэхеном, он даже на несколько дней переехал в хостел на другом конце города, дабы не встретиться с альфой, который обещал заехать за вещами. Пак боялся, очень боялся не выдержать и разреветься перед ним, рассказав всю правду матку, что противным червем нутро сжирало. Но он не мог позволить себе такой роскоши. Глупый…глупый маленький омежонок, как ты мог вообще допустить мысль, что твоя жизнь налаживается? Спустя неделю, Чим вернулся в квартиру, найдя запасные ключи альфы под ковриком двери, а внутри помещения парня встретила лишь тишина, щемящая глухая тишина одиночества. Благо учеба уже закончилась и все готовились к экзаменам. Лишь раз юноша встретил Тэ на сдаче, пересекаясь с ним взглядом, и этого хватило…хватило, чтобы пропустить удар…хватило, чтобы, зажав рот рукой, выбежать после завершения теста на улицу и дать волю слезам. Все нутро выло, молило вернуться и поговорить с Кимом, но картинка избиения и мразотные слова главаря шайки останавливали от такой глупости. И все… Все… Лето закончилось… Экзамены были сданы. Все разлетелись, как птицы, кто куда. И Пак мечтал о том, чтобы взмыть в небо, раскрыв крылья. Хах, как иронично… Дикий, неконтролируемый стук в дверь сменился ударами ноги об обивку. Омега понять ничего не успел, как деревянная загородка слетела с петель, впуская в помещение пятерых мужчин в наколках…и все альфы…ооо даа, они были намного грузнее и страшнее шайки из школы. Там-то хоть воспитанные и богатенькие детки учились, а эти люди — явно отбросы низшего слоя населения. Прежде чем начать говорить и объяснять хоть что-то, омегу сильно побили, и несмотря на то, что организм был, так скажем, привыкшим к подобным выпадам со стороны, он еще очень долго не мог оправиться после столь любезного визита. Как позже представились альфы — они коллекторы, а родители Чимина задолжали им очень большую сумму денег, но поскольку они мертвы, а из родственников у них остался лишь сын, долг ложится на хрупкие омежьи плечи. Напоследок хорошенечко пнув под дых Паку, банда удалилась, обозначив срок в две недели. И вот она — жестокая ирония судьбы. Ты мечтал летать? Так искупайся в грязи. Хотел одеваться в золото? Попробуй на вкус дерьмо. Чимин же хотел лишь поступить в универ, оплачивая его зарплатой с любимой подработки, хотел забыть горькую утрату, хотел лишь заменить отмерший кусочек сердца искусственным аппаратом, что помогал бы ему жить и двигаться дальше… но теперь он лежит в своей квартирке, избитый, в полудохлом состоянии, блюющий кровью и захлебывающийся слезами, а за спиной долг с бесконечными нулями, который не выплатить ни одной зарплатой. Блестящие результаты за экзамены, сулящие просветленное будущее, отправляются далеко в ящик. Спустя неделю корчений на полу в позе эмбриона, парень окончательно поставил крест на своей жизни. Он решился на отчаянный шаг… Шаг, что умчит его прямиком в пропасть…должен был, вернее. Единственное место, где ему могли предложить достойные деньги — клуб. Вот только клуб этот был явно не простой. Омега закинулся парой таблеток, подавляющих запах, потуже затянул капюшон на голове и вошел в двери с неоновой вывеской с левого бока. Внутри не было привычной для таких заведений вычурности, была роскошь, гармонично сочетающаяся со стилем. Клуб этот был отнюдь не дешевым, а клиенты были достойными людьми. Позже Пак узнал, что частенько это место закрывают для приватных вечеринок каких-нибудь политиков и конгрессменов. Так что, это золотая жила, а не уличный притон. Заслышав, что омега пришел за работой, парнишу отправили прямиком к боссу в кабинет. Именно здесь Чимин впервые встретился с Алонзо — боссом и держателем сего места. После изречений мальчишки, альфа зыркнул на беспокойно подрагивающее тело, а затем приказал раздеться. — Если не можешь справиться со стеснением, тебе здесь делать нечего! — Пробасил тот. — Чего стоишь? Убирайся и не мешайся под ногами. — Ес…если я смогу тут работать, как много я смогу получить? — Хмм, все зависеть будет от тебя. Помявшись еще с минуту, омежка сделал глубокий вдох и принялся стягивать с себя все то, что так старательно натягивал, стараясь скрыться от чужих осуждающих взглядов. «Это просто тело, тут нет ничего такого…просто тело» — мысленно успокаивал себя парень. — Достаточно… — Мужчина мазнул глазами по телу Чимы, что остался только в нижнем белье. — Что ты умеешь делать? — Я..я могу убираться, мыть полы, если надо, научусь готовить. — Да нет, ты чем-то занимался раньше? Я вижу неплохие мышцы. — Танцами…я занимался танцами. — Интересно. — Выдержав небольшую паузу, босс задал вопрос. — Могу предположить, что ты ни с кем никогда еще не спал. — Все верно. — Тебе будет тяжело влиться сюда. — Я..я могу как-то работать, не деля ни с кем кровать? — Девственность так дорога? — Гордость. — Дорогой мой мальчик, придя сюда, твоя гордость испарилась. Впрочем, мне не нужны с тобой проблемы, клиенты не любят сопливых детишек, молящих о помощи и милосердии, а ты именно из такого десятка. Но также я не хочу упускать, возможно, неплохого танцора. Спустись вниз и жди пока там. Омега на трясущихся ногах вылетел из кабинета со столь давящей атмосферой, натягивая на себя тряпье. Еще спустя минут пятнадцать к юноше подошел бета с каре, одетый в полупрозрачную тунику и черные зауженные джинсы с дырками, пальцы рук были унизаны кольцами, а на лице его красовались солнцезащитные очки. — Ну-ка, пошли-ка за мной. — Командным тонов, не терпящим возражений, отчеканил парень. Минув темный коридор с бордовыми обоями винного оттенка, две фигуры попали в просторное помещение с парочкой пилонов посередине. Благо никого не было в зале, а-то Чимка изобрел бы от стеснения новый отлив красного на своих щеках. — И что ты так трясешься. Знал, на что шел. Иди, сними с себя это убожество, не скрывай своего тела и станцуй что-нибудь. — Что станцевать? — Что угодно. — Бета невзначай махнул рукой. На этот раз омега шустрее снял с себя все, что могло сковывать движения, однако принципы и невидимый ментальный барьер снять не получится так быстро. Он еще долго переступал с ноги на ногу, что не могло укрыться от зоркого глаза второго парня, чья задача была искать и раскрывать таланты — маленький план зародился в его головешке. — Ох, знаешь что, я забыл, у меня есть еще кое-какие дела. Ты пока разомнись и подумай над танцем, а я скоро приду. — Бета пулей метнулся к выходу, оставляя обескураженного мальчонку одного. Пак стоял статуей, проклиная свою жизнь и судьбу, но обратного пути нет, его затянуло песчаной бурей, ни одного лучика света не найти, не на что опереться. Пока омега растягивался, вороша в голове воспоминания прошлых лет танцевальной студии, в зале начала расплываться мелодия с медленным тактом, но весьма захватывающим ритмом. Пак еще раз окинул взглядом комнату, позволяя телу немного расслабиться, он начал двигаться под звуки отбивающихся от стен нот, ступая на носочки и делая невысокие прыжки. Но при каждом выступе, каждом поднятии руки или ноги, литые мышцы перекатывались под бронзовой кожей, точно дикая кошка на охоте соблазнительно внимание жертвы отвлекает. — А он хорош… — Возьмешь под свое крылышко? — Знаешь, я думал ты опять мне какого-то непутеныша подсунул, очередной материал для использования, но вот смотрю на него и понимаю, что отличается он от других. Альфа вопросительно уставился на собеседника. — Не за богатствами или славой через постель его привела сюда тропка. От жизни хорошей так замученно выглядеть не будешь. Нам ли не знать, какой судьба сукой порой бывает. Ты посмотри, он даже глаз с пола поднять боялся при встрече с нами, а мы далеко не самые плохие представители человечества в этом месте. — И что ты хочешь этим сказать. — Он не так прост, как кажется, или хочет казаться. Поработать придется, но кто знает, может из него получится настоящее сокровище. Не ломай мальчонку пока…я хочу посмотреть, на что он способен. Альфа выпустил густой клуб дыма из приоткрытых губ, обращая взор на изысканно извивающееся тело по ту сторону матового окна, что обычно в полиции на допросах используют, чтобы следователей не видно было. Конечно, Чимин и предположить не мог, что на него сейчас были обращены две пары глаз. Как только музыка закончилась, бета спустился обратно к будущему «сотруднику» и, ловко прервав все вопросы, обратился: — Меня зовут Гуанмин, что означает блестящий, но я полностью оправдываю свое имя. А вот твоего будущего босса звать Алонзо. Сразу обрисую ситуацию, пока что ты не годен не то что клиентов обслуживать, тебя страшно в зал выпускать. Займусь твоим обучением лично и спуску давать я не намерен! Слышал, хочешь работать, но спать ни с кем не собираешься. Скажу честно, тут такой конфуз впервые, обычно босс никого и никогда не щадил, но все в твоих руках, сможешь соблазнять и дарить этому месту такие же гонорары, как если бы не вылезал из чужой постели - то и к желанию твоему прислушаются. Понял? — … Да. — Мелко дрожа не то от радости, не то от ужаса, выдал омежка. — Жить есть где? — Чт…что? — Жить спрашиваю есть где? А-то у нас к персоналу хорошо относятся, похлопочешь и коморка у тебя будет. — А.да…нет… спасибо, мне есть где жить. Спасибо. «Благодарит за то, что порочный договор ему приписали…странный он все-таки» — внимал мыслям Гу. — Жизнь здесь начинается в девять вечера, так что все занятия, тренировки и репетиции будут проходить с утра. 9 утра, чтобы как штык был здесь. Опоздаешь, вылетишь, причем не без синяков. Мы тут не сюсюкаемся даже с теми, кто по своей воли пришел. — Понял, принял.

***

Так и началась новая история в жизни Пака, история, которой не видно конца, но которую уже хочется закрыть и сжечь в пучинах ненависти к себе. Теперь всего одна луна восходит, А в том лесу, среди душистых трав, Букашка с мотыльками хороводит, Всю лунную пыльцу с цветов собрав И с тех времён, гласит легенда эта, Прозвали ту букашку светлячком, За то, что в нём хранится сила света, Он всем влюблённым служит маячком.