Glowworm

Flashback Собственно, Чимин явился на следующий день четко в указанное время. Одет он был, как и прежде — невзрачно. Гуанмин при встрече снова окинул мальчонку взглядом, ненадолго задерживаясь на ссадинах, синяках, что в скором времени сойдут, и проводил в зал для практики. С первого взгляда этот клуб ничем сильно не отличался от обычного мрачного кафе: вот за барной стойкой стоит бариста, натирающий стаканы, вот снующие официанты со скучающими лицами, в дальнем углу притаился диджей. Кто бы мог подумать, как сильно меняется это заведение по ночам… Помещение, куда ввели Пака, было намного меньше предыдущего и народу там было больше. На одном из пилонов прокручивался весьма гибкий парень лет 22 с блондинистыми сожжёнными волосами, на полу разместилось танцоров 5, но внимание привлекла парочка: парень с побитым лицом и девушка, что обрабатывала ранку на его губе. — Тц, кто тебя так? — К тому самому юноше подошел Гу. — Клиент? — Клиент… — Сколько раз тебе говорить, не перечить пьяным! Твои визги писки только один постоянный альфа и может вывезти, а остальным свои зубки не показывай, тупая твоя голова. — Он мне нагрубил! — Ну посмотрите на него. Нагрубили бедняжке! Слушай внимательно, еще хоть раз увижу это - отправлю на перевоспитание. — Возмущенно фыркнул бета. — А тебе твои ребра дороги. — Да понял я. Гуанмин схватил оппонента за подбородок, поворачивая лицо из стороны в сторону, и, брезгливо осмотрев, заявил: — Как две побитые собаки, ей Богу! Ты… — Бета указал пальцем на сидячего. — Будешь учить обольщению на сцене его. — Перевел палец на Пака. — И чтобы без фокусов. Все равно ты не годен сейчас на выступления, так что хоть весь день и всю ночь тренируйтесь. Звать твою новую занозу в заднице будут Чимин. Гу окинул всех присутствующих надменным взглядом и направился к выходу. Юноша еще с минуту сидел на полу, затем приподнялся, отодвинул от себя шибко ластящуюся даму и подошел к омеге. — Хьюн. Зови Хью. Впрочем, можешь не запоминать, все равно надолго ты тут не задержишься. — Почему? — Видишь того нафуфыренного блондинчика. — Шепотом спросил он. — Он на тебя глаз положил, ему конкуренты не нужны… Пак сглотнул, не до конца понимая угрозы, поэтому решил сменить тему. — Ты бета? — Омега. — Но почему… — Потому что у меня скоро течка, а дополнительных приключений на мою пятую точку не нужно. Тебе кстати тоже советую более сильные таблетки от запаха принимать. Чими смутился от такого заявления, но позже успокоился, понимая, что это еще самые безобидные темы для обсуждения. — Чего вы там лясами точите? Тебе разве не сказали его учить. Если не справляешься, отдай его мне. — Промурлыкал с пилона тот самый светловласый. — Подотри слюни, Трэй! У нас давно не было новеньких, так что успокой свой пыл и не строй из себя добродетеля, все мы знаем твое настоящее лицо. — Хью снова перевел взгляд зеленых глаз на «подопечного». — А ты что встал? Пойдем, сначала все покажу тут, а потом уже начнем практику. Омега не был особо болтливым, достаточно сухо отвечал на вопросы, сам ничего не спрашивал, провел по клубу, заныривая даже в комнаты для уединения. На всю «экскурсию» ушло около 30 минут, а вот дальше началась тренировка. Для подготовленного тела она не была столь ужасной, скорее наоборот, Чимин почувствовал свою стихию — танец. Единственное, что его смущало, так это пилон. Еще одной проблемой являлась одежда. Во время практики все ребята были в обычных спортивных футболках да штанах, кроме Трэя — вот он был вечно словно на сцене, да и вел себя, как павлин, хотя на деле являлся обычным напыщенным индюком. Но вот в зале клуба, при неоновом свете и десятке обращенных на тебя глаз, придется появляться полуголым, что никак не умещалось в голове строптивого, но принципиального Пака. Впрочем, после первой тренировки в состоянии выжатого лимона Хью поволок хрупкое тельце к барной стойке, сказав, что осталась последняя ознакомительная часть — вечер-ночь. Все как и предсказывал Гуанмин, ближе к 9-10 вечера на территорию начал стекаться люд, кто в пиджаках, кто в брендовой одежде, кто являлся золотой молодежью с ветром в голове, а кто солидным дядечкой с ролексом на запястье. Бариста сменил кофе на более высокоградусные напитки, лихо перебрасывая шейкер из стороны в сторону. Свет стал приглушенным, полностью отдавая власть сцене, вокруг которой царила тьма, и лишь глаза изредка поблескивали в ней. Только официанты, пожалуй, остались теми тихими тенями, что просто слепо выполняли заказы, стараясь не привлекать к себе внимания. Двое омег разместились за самым дальним столиком, но и с него открывался хороший вид на блестящий пилон посреди мрачного безумия. — Смотри внимательно и запоминай. Каждое движение выступающего, но большее внимание обращай на реакцию зрителей. Не тело приведет тебя к вершине, а смекалка и ум. Так - сможешь выжить, а без мозгов - не выберешься отсюда, тебе просто не позволят. Это как пасть акулы, легко попадаешь, а наружу не выбраться, сколько бы ты ни бился. Пак чуть воздухом не подавился на такое заявление и даже попытался задать вопрос, но его прервали восторженные вздохи и мелодия. На сцену вышел…нет…выплыл Трэй. Волосы его золотым водопадом лились по телу, стройные бедра, как и накачанная грудь привлекали к себе внимание, хищный прищур как у кошки, вот только грация у парня была явно не картошки. Юноша знал, что он красив, и, черт возьми, он этим очень хорошо пользовался. Очерчивая руками фигуру, маня и завлекая взгляды, он подмахивал в такт музыки, полностью отдаваясь перфомансу, но, как выяснилось, это была лишь прелюдия, дальше парень начал плавно двигаться на пилоне, обвивая ногами металлический стержень, выгибаясь, вскарабкиваясь выше, и плавно тягуче стекая вниз. Опаленные алкоголем и раздразненные прекрасным телом, посетители начинали потихоньку уединяться с теми, кто предоставлял услуги по разрядке (а таких было большинство). Но выделялся из толпы один альфач — статный, высокий, в окружении парочки телохранителей — сидел за самым первым столиком. Так Трэй не упустил этого из виду, только он стек с помоста, подошел к посетителю и лег на деревянную поверхность, извиваясь и капая дорогущий коньяк на тело. Умело и дерзко. Блондин был заточен на таких посетителей, знал, как их завести…и получил результат. Как только мелодия звучать перестала, альфа без особых затруднений схватил парнишу и увел в вип комнату. — Опасайся его. У Трэя глаз-алмаз, и он уже видит в тебе угрозу. Этот человек пришел в бордель по своему собственному желанию, надеясь через постель пробиться к власти и деньгам. Не доверяй ему, хотя здесь никому не доверяй, но с этим блондинчиком будь на особом чеку. Он собственноручно пятерых приспешников тебе на тот свет отправил, один - не понравился, другой - его клиента увел, третий - нагрубил, а остальные просто докучали. Делал все мастерски, никто его причастности доказать не мог, но мы - работники, все прекрасно знаем. Здесь не работают законы государства, тут своя конституция: «пока приносишь деньги — тебе все прощают». И еще, не думай грубить, не делай ошибок, выполняй все, что приказывают, тут нет добрых тетенек и дяденек. Если отправят на «перевоспитание» …ломают там тебя короче. — Хью грустно уставился в пол, словно его мозг не очень приятными флешбэками прошивать начало. — За все надо платить. Запомни эту фразу и не попадай в неприятности.

***

После той ночи и весьма шокирующего поведения Трэя, Чимин продолжал свои тренировки, сбивая ноги до синяков и внутренних кровавых разрывов капилляров. Все бы ничего, пока мозг не прострелила удушающая реальность — осталась неделя отмеренного ему срока до встречи с коллекторами, а сам он — вовсе не профессиональный артист балета, он — танцор сраного борделя, и очень скоро на него будут смотреть с упоением как минимум десятки альф, испытывая сгорающие желание подчинить и трахнуть. End flashback

***

— Светлячок, хорошо сегодня выступил, смотри как бы тебя кто не сглазил! — Да кому оно надо… — Шепотом парировал собеседник. — Как кому?! Ты у нас единственный экземпляр, которому можно почти все. Тебя даже клиентам не отдают. — Иди уже! Я не хочу это обсуждать… За бетой захлопывается дверь, и юноша остается совершенно один…один в маленькой каморке, названной гримеркой…один на один со своим персональным адом, персональным монстром — с самим собой. Он сидит, прислонившись спиной к холодной стене, тяжело вздыхает и со всем остервенением буквально впивается пальцами в волосы, пытаясь не то их выдрать с мясом, не то снять скальп с черепа. Из глаз брызгают кристально чистые слезы, ноги подрагивают и, не выдерживая тела, сгибаются, роняя столь тяжелую ношу. Парень переламывается пополам, дергается в судорогах, ведь только здесь он может позволить себе подобное, только на мгновение, не такое уж и длинное, он может показать свои реальные эмоции, показать, насколько ему мерзко от ситуации, от этого места и от самого себя. Юноша добрался домой на последнем ночном автобусе, входя в маленькую, чахлую квартирку, не включая даже свет и заваливаясь сразу на кровать. Сейчас ему нужен отдых…ведь завтра придется заново идти в то грязное место, снова придется играть на публику, публику, состоящую из похотливых сальных мужланов с кипой денег в кармане, чье извращенное сознание можно представлять прецедентом у психиатра. Сейчас, после завершения своего выступления, так называемого ритуала, Пак Чимин, по прозвищу «Светлячок», лежит на кровати и перебирает в сотый раз в голове моменты минувшего засаленного прошлого. Да… Он тогда все-таки встретился с напыщенными бандюганами, умоляя и ползая перед ними на коленях, чтобы его срок оттянули. В обещание он дал, каждый чертов месяц деньги выплачивать. На него хоть и поплевали, а отсрочку выдали…хах, как благородно. Еще стоит уделить внимание контракту… Отзанимавшись с Хью 3 с хвостиком недели, омега продемонстрировал свой самый первый танец, что вызвал немалое восхищение даже у черствого беты, после чего Алонзо принял Пака уже как полноправного, если в таких заведениях вообще можно подобным образом выражаться, танцора, но вот над одним пунктом пришлось попотеть….

***

Flashback Занесенная над бумагой ручка зависла в воздухе, а ее обладатель нервно выдохнул. — Я уже как-то спрашивал, можно ли тут работать, никому не заглядывая в трусы… — И что я тогда тебе ответил? — Все зависит от меня самого. — Ответ не изменился. Омега лишь хмыкнул, но внутренняя нервозность и напряженность вылились в трясучку кисти. — Если не хочешь с ними спать, за что получал бы деньги, то ты должен мне что-то предложить взамен, что-то, столь же стоящее… — Сделка. Алонзо хитро прищурился. — На каких условиях? — Дайте мне месяц, я покажу на что способен, и если я стану лучшим среди выступающих, то моя честь не замарается. Пока альфа сидел, смакуя заманчивое и интересное предложение, в кабинет резко ворвался не кто иной как Гу, виляя из стороны в сторону. — Ой, ты тоже тут. — Бета обратился к Чимину. — Господин директор, разрешите использовать черную комнату. — Кто-то что-то натворил? — Эта мерзавка, Изабелла, снова пыталась напоить клиента и сбежать. Ничему ее жизнь не учит. Альфа провернулся на своем кресле и обратился к омежке, что запуганным чучелом стоял в темном уголке. — Твоя сделка имеет только одностороннюю выгоду, однако это нечестно. Если ты, мой золотой, не справишься с задачей, а месяц, данный тебе, протечет без нужной мне прибыли, ты будешь наказан. Гуанмин, — обратился он уже к бете, который источал искорки злости. — покажи малышу, что тут не сказочная история про добрых работодателей, а также не думай, что все тут дается тебе за просто так. А уж если правило ты нарушил…ой как не поздоровится. Постарайся, Гу, все эти идеи продемонстрировать разом.

***

Боже, Чимин и не предполагал, что от одних только воспоминаний может потянуть блевать. Спустившись в небольшую комнатку со стенами, окрашенными в древнюю дешевую краску, и обставленную старой разваливающейся мебелью, паренек увидел ту самую девушку, которая обрабатывала ранки на губе Хью в их первую встречу. — Смотри внимательно и запоминай… — Промурлыкал шепотом на самое ухо бета, словно сам демон во плоти. И да, Пак все запомнил. Запомнил крики, как ее там, Изабеллы?.. в прочем, уже не важно. Запомнил звук рассекающего воздух кнута, казалось, что омега слышал даже как капельки гранатовой крови шлепались на стену… запомнил мольбы, что изрекали изрядно измазанные в вычурной помаде губы…запомнил слезы, текшие водопадом…запомнил гогот четырех мужланов, навалившихся на нее после самой настоящей пытки…запомнил утробный рык жертвы, когда ее окровавленная спина и изодранная до мяса кожа соприкоснулись с жесткой поверхностью пыльного матраца…запомнил холодный взгляд стеклянных глаз…они не выражали уже ничего, и только тогда Пак понял…она пыталась найти отсюда выход, эта девушка боролась с несправедливостью жизни, боролась до последнего и сейчас, у нее нет сожалений, они давно выплакались, она сделала все, что могла… А напротив этих глаз, Чимин видел безумца, в чьих зрачках плескалось ликование, насыщение и искреннее наслаждение происходящим. Гу самолично хлестал тело несчастной, марая руки в девичьей крови, и с сего процесса получал радость. Вот так, кто-то, кто стоит выше тебя по рангу или статусу, даже в таком месте как бордель, всегда будет выше. Он не будет тебя слышать или слушать, не будет жалеть или сострадать… он будет плакаться по своей гнусавой жизни, с завистью и злобой обращая взор на тех, кто стоит выше над ним, и кто точно также поливает его сверху струей желчи и презрения… Это вечная порука, иерархия — опухоль общества. И Пак понял, что чем хуже условия, тем жестче эта система, и из нее не убежать…никому… Но самое главное правило: «За все надо платить…на каком уровне ты бы ни находился.» Высшие никогда не будут смотреть на низших, поэтому низшим приходится идти по головам. (Тут я хочу, чтобы вы обратили внимание на путь Трэя. Он самостоятельно пришел в бордель, пытаясь пробраться по этой лестнице выше через постель, считая это быстрым и легким способом. Но не стоит забывать, если ты отброс общества, то какие бы тряпки и дорогие цацы ты себе не нацепил, ты все так же останешься отбросом. Если ты был господином и вершителем судеб, ты будешь стоять на коленях с гордо поднятой головой даже на помосте в крестьянских обрывках.) End flashback

***

Пак утыкается в подушку, крепче впиваясь пальцами ног в одеяло. Нужно поспать. Хватит перебирать воспоминания прошлого. Сейчас вроде как все в порядке. Да, в порядке…

***

Flashback Изабеллу боле после того дня никто не видел. Омега, после увиденного, не мог прийти в сознание еще около суток. Шок не давал ему и кусочка пищи протолкнуть в желудок, а нервный тремор не позволял заснуть… Неужели и его ждет такая же участь через месяц, коли не выполнит обещание, что он дурацки придумал, неужели он тоже будет смотреть стеклянной пустотой на какого-то глупого, запутавшегося и заблудившегося мальчонку, что придет в «клуб» и захочет обвести вокруг пальца его владельца? Глупо. Очень глупо. Но деваться было некуда. Контракт уже подписан. И выхода осталось всего лишь два, либо в путь за Изабеллой, либо на вершину пилона.

***

Жизнь вроде как продолжала течь своим чередом. Разве что омега не появлялся в квартире своей больше, так как все время проводил в борделе. Утром и днем занимаясь и практикуясь, а по ночам выступая, позволяя себе лишь 3 часа сна на полу в зале для танцев. Конечно, было страшно, было смущение, но все быстро проходило — стоило только вспомнить крики, кровь и глаза…быстро отрезвляло. На место страха приходило безразличие, а затем омерзение по отношению к самому себе, за беспомощность, за былую слепость. Прошло недели две. И как бы Пак ни старался, но до звания лучшего, как ему казалось, еще шагать и шагать, как до Эвереста. Вот только показатели Гу полностью выбивали из колеи Алонзо и вызывали хитрую победоносную улыбку беты, что стал временным «менеджером» омежки. Невинный взгляд, хрупкие и нежные телодвижения приманивали статных альфачей, которые уже успели насытиться пошлостью и развратом этого мира. Для них этот извивающийся на сцене мальчонка — создание столь чистое и непорочное, до которого нельзя дотянуться и которое нельзя заполучить. Люди, которые за деньги могут купить лучших поваров, стилистов, врачей и элитных шлюх, не могут присвоить это существо. Им казалось, что этого омежки здесь быть не должно, он словно свежий глоток воздуха в спертом помещении. И конечно, когда господин директор объявил всем посягателям на честь Пака, что он не продается, альфы стремились ухватить эти волшебные минуты, пока омега выступал на сцене. Слава о мальчишке-ангелочке разлеталась по высшим кругам общества и пользовалась особой популярностью у заядлых извращенцев, которые только спят и видят, как бы таким вот ангелочкам крылья в грязи и похоти искупать. По итогам посещений и стоку клиентов, пьедестал предводителей занял Трэй, а вот второе место уже было за Чимой. Все с опаской наблюдали за борьбой между робостью, чистотой, светом и развязной страстью, пошлостью, эгоизмом. Трэй всячески бросал искры злости и гнева в сторону Пака, но тот пропускал это мимо. Да и в целом, в коллективе парень держался отдаленно, разве что с Хью сблизился, ведь много друзей в таком месте лучше не заводить. Хьюн хотя бы иногда травил шутки, однако глубоко внутри он переживал утрату Изабеллы, она была не просто единственной девушкой в борделе, но и была, пожалуй, единственной, кто не хотела твоей скорейшей кончины из-за конкуренции. Да и сам он был таким же добряком, поэтому радовался за успехи Пака, но и сильно переживал, постоянно предостерегая и оберегая от безумца блондина. Ал и Гу смотрели на сцену с выступающими, словно на гладиаторские бои. В тот роковой день третьей недели отмеренного Чимину срока, омег-лидеров поставили в расписании выступающих одного за другим. Подобного раньше не было, ибо клубу невыгодно ставить двух желанных объектов в один день, когда можно было растянуть все на два и получить в два раза больше… Но результатом такого «поединка» должны были быть не деньги, а внимание и аудитория. Получилось все весьма иронично… Почти все любители и воздыхатели Трэя, после его развратного выступления, не только не уединились ни с кем, но и самого танцора ни один знатный альфа не позвал «отужинать»…почти все остались ждать новоприбывшего ангела, чье выступление завершилось самым настоящим фейерверком комплиментов и признаний чувств омеге (наверное, так зрители думали заманить мальчишку в свои порочные сети). В тот же вечер завсегдатаи у Трэя просили расписания юного мальчика с черными волосами… Чими опять сменил цвет волос на более невзрачный…но как же ему шел этот оттенок. Сказать, что Блондинчик был зол, не сказать ничего… он был в бешенстве…животном бешенстве, казалось, присмотрись — и вертикальный зрачок увидишь. Стаскивая с тела остатки сценического образа, Трэй огненным смерчем проносился по коридорам клуба, попадая в гримерку Чимина. Пак ошарашенно уставился на незваного гостя, и очень сильно пожалел, что сам недавно выпнул из помещения Хью… он теперь тут один. Страх липкой змеей начал обволакивать тело, и омега отогнал бы его в сторону от беспочвенности сего чувства, мол, чего ему бояться, вот только блеснувший металл зажатый в руке посетителя заставил биться сердце в утроенном режиме. — Что за?.. — Юноша попятился. — Ты, ублюдок! Откуда ты вообще появился? Что тебе не сиделось в своей квартире? КАКИМ ВЕТРОМ ТЕБЯ СЮДА ЗАНЕСЛО?! У блондина была самая настоящая истерика, и что он может вычудить в следующую секунду, предугадать никто не в силах. — Трэй, успокойся… — Попытался сделать попытку вразумить того Пак. Но…не вышло. Омега начал надвигаться с выставленным вперед ножом на брюнета. На расстоянии четырех шагов Пак уже взмолился всем Богам, чтобы на истеричные вопли Трэя кто-нибудь да пришел, а пока…надо защищаться. Словно Одетта и Одиллия, Инь и Янь столкнулись лицом к лицу…вот только если они должны поддерживать баланс, в иерархии он воспринимается иначе, баланса быть не должно, должна быть лишь одна сила, которая будет править, а другая ей подчиняться. Блондин с грязной и запятнанной душой и брюнет в белом обличии, духовно похожего еще на наивного ребенка. Кто кого? Трэй сделал резкий выпад, вытягивая острие ножа вперед, с утробным рыком и маниакальной улыбочкой, не то предвкушая, не то сокрушаясь. Благо Чимин успел отпрянуть в сторону, так что холодный металл слегка задел бочину, оставляя ровную царапинку. Все произошло как-то слишком быстро, отступив на шаг — два в сторону, Пак взревел и, находясь полностью во власти страха и выброшенного адреналина, собирался оттолкнуть блондина и ринуться прочь из комнаты…оттолкнул…а тот поддался законам гравитации и мешком с костями опустился на пол. В это время омежка пулей пролетел к стойке бармена — первого, кого встретил по дороге, и начал лихорадочно объяснять ситуацию. Позвали врача, позвали охрану, спустились из кабинета даже Алонзо с Гу, вот только проблема уже решилась. Во время падения Трэй ударился виском об угол ветхой тумбочки и теперь лежал ничком на деревянном покрытии, с тем же самым потухшим и стеклянным взглядом, обращенным в пустоту. Крик… первое, что услышал Пак после минутного оцепенения, как открыли дверь…ааа, кажется, даже это он и кричал. Чими обхватил руками голову, начиная сползать по стенке. Все тело прошивал озноб, конечности дрожали, а из глаз лились слезы… Он убил человека. Не важно, шлюхой он был, последней сволочью — не важно, он был человеком. Властный бета на все лишь цокнул языком и прошипел: — Теперь убирать придется… Вот значит, что их беспокоит? Хах… Очнулся от своего невнятного состояния Пак уже в комнате Хью. Да, он жил при борделе, как и большинство здесь работающих. Старший омега лишь гладил Чимина по волосам, да изредка подогревая чашку нетронутого успокаивающего чая. — Пойми, он заслужил. К тому же ты защищался, просто представь, что лежит там не он, а ты с распоротым животом, как он и планировал. — Чт..что теперь будет? — Первое, что произнес омежка. — Ничего. Никто в этом разбираться не будет. Это клуб, такие вещи здесь обыденны, да и дела никому до тебя здесь нет. Родственников у Трэя не было, поэтому его тело просто увезут, да и все. Жизнь продолжится в том же режиме. Только теперь все смогут спокойно ходить по клубу, не выискивая глазами блондинистую макушку, что держала в страхе работников. — Разве меня не будут бояться. — Ты совсем еще ребенок. Как думаешь, как много желающих было придушить этого ублюдка собственноручно… Да все, если так прикинуть. А ты подарил ему самый легкий и безболезненный уход, к тому же, это была самая обычная самооборона. А опасаться тебя не будут, так все знают, какой ты у нас мальчик. — Какой? — Ангельский, добренький…еще перечислять? Знаешь, работал тут один паренек, бета, и вот, что он мне однажды сказал: «Жизнь нас всех всегда трахает, вопрос лишь в том, как люди к этому относятся. Кто-то плачет, страшится, скулит и жалуется на судьбу, а кто-то наслаждается процессом и живет счастливо.» Попробуй вспоминать эти слова, когда окажешься в полном дерьме, они мне всегда помогали.

***

Немного придя в себя после ночи, проведенной за разговорами с Хью, омега направился в кабинет к директору, все-таки месяц уже истекал. — А, Пак Чимин… Что ж, поздравляю. — Альфа опускает на стол перед парнем контракт и ручку. — Теперь - ты самый востребованный артист на этой сцене. Ты победил в сделке. — Какой только ценой. — Ты победил в ней, еще спускаясь с подиума в тот вечер. А за инцидент себя не вини. Этот Трэй и так нам много бед принес. Мой мальчик, ты же понимаешь, что теперь тебе придется выступать за двоих. На одной невинности тебе не выехать… — Понимаю. — Вот и замечательно. Третьим пунктом у нас прописано, что твое тело не продается до того момента, пока остаешься лучшим танцором. И еще, спустя месяц у тебя наконец-то появляется свое прозвище. Омега легко оставил свою подпись на белоснежной бумаге. — Какое же? — Светлячок. End flashback

***

Ну наконец-то призраки и воспоминания прошлого перестали терзать разум Чимина. Этой ночью они уже его боле не побеспокоят. Только этой ночью… Сколько бы времени не текло, а два силуэта его будут преследовать всю жизнь. Изабелла и Трэй — вот те, кто заставили резко повзрослеть мальчонка, которого и так жизнь наградила не самой завидной судьбой. Прошло два года…дааа…два года. Дни сливались один с другим. Рабочий график составлял два через два. Чими менял свое имя и натуру на «Светлячка» с 9 утра до одиннадцати/двенадцати ночи, а потом заваливался к себе домой как простой Пак Чимин, перебирая по кусочкам минувшее и промывая своей совести кости. От тремора и самоуничижения, его спасал обычный психологический прием — постукивать пальцами между собой. 10 секунд… вдох — выдох… За все это время он научился сохранять свою боль глубоко внутри, обволакивая надежно коконом из безразличия. Пак больше походил на безэмоционального робота, что мог проявлять свой хрупкий внутренний мир на пилоне, чередуя или совмещая образ строптивого, неприступного мальчика и ангела во плоти. Также, он все продолжал выплачивать долг коллекторам, с ними хорошо проблем больше не возникало. Только изредка, омежка поддавался эмоциям и выплескивал все в подушку, исповедь обращая к луне, падшей луне…совсем как в легенде про светлячка. А любовь… Чими думал и надеялся, что она оставила его истерзанное сердце в покое, а сгнивший и болящий кусок красной плоти давно перестал подавать признаки жизни. Хах, как бы не так… Как же он ошибался. Здоровые люди в больном мире, Разве не странно, что к ним, наоборот, Обращаются как к мутантам? Открывшие глаза люди в мире их закрывшем, Разве не странно, что их теперь заставляют Ослепнуть?