Glowworm

С той роковой ночи Чимин полностью закрылся и отдалился от всех знакомых ему людей, он, казалось, даже от мира сего удалился. Ходил безвольной тучей, натягивая улыбку в тот момент, когда это требовалось, продолжал выступать, как это требовалось, но медленно и верно саморазрушался внутри. Хью очень-очень беспокоило поведение парня, однако тот лишь ломано ухмылялся с заранее подготовленной фразой: «Все хорошо», вот только от этих слов фонило отрешенностью и сквозящей болью. Приглядись — и увидишь вооонтааам, глубоко внутри, плещущееся забвение, от которого мурашки по коже пробегаются табунами вольных жеребцов. Прошла всего неделя, а у Пака мир весь не то посерел — не то почернел, переставая являть ему краски, вкусы, запахи…

***

Раннее утро… Еще только-только неуверенно ступает своими лучистыми потоками заря на землю… Люди до сих пор спят, а те, кто бродит по темным промозглым улочкам — не люди вовсе, так, оболочки из костей и кожи. Совсем такие же, как сам Чимин… Вон там, в куче мусора лежит бездомный, похрапывая в шерсть преданному псу, вон там, у стены в неестественной позе расположился пьяница, чей облик освещает фонарь, блюющий светом, под мостом можно услышать охрипший голос вольного музыканта… Омега перебирает ногами, поеживаясь от неприятного холода, и нет, все-таки он что-то чувствует…чувствует такую раздирающую боль, такую животную тоску внутри, какую испытывают разве что волки после потери любимой стаи…он волочит свое жалкое естество, оставляя позади ошметки собственной души, опирается на перила моста, вглядываясь изрезанным взглядом в небо…что же ты ищешь? Прощения, понимания, сострадания? Нет. Никто тебе их не даст. Ты сам выбрал свою судьбу… Но ноша оказалась слишком тяжелой, необъятной для столь хрупкой и нежной души. Брюнет облокачивается всем грузом о железные прутья, чувствует, как воздушные потоки обволакивают тело. Можно ведь все так легко прекратить… Прекратить терзания, самобичевания, рой навязчивых мыслей, напор беспросветной лжи… прекратить свое существование. И в один миг тело оказывается по ту сторону грани реальности, там все звуки заглушает лишь мерное биение сердце, которому вроде, как и нечего больше терять, а все равно что-то заставляет оставаться на Земле. — Я же Светлячок, что должен светом темноту рассеивать, да только она поглотила меня…все, с меня хватит, я выгорел…выгорел изнутри… Одна нога заносится над пропастью так, чтобы под подошвой можно было рассмотреть бурное течение реки Хан. Водная гладь гипнотизирует, манит, а сердечная мышца бьется все быстрее, перегоняя пока не застывшую кровь в организме… «Какой же ты слабак…слабак и придурок. И что ты этим решил менять, кому какое до тебя дело?» — причитал омега, как перед глазами нарисовался образ — альфа с красными волосами, жесткими очертаниями лица, вот только вместо властного взгляда, Пак видит в глазах родных тоску, они словно просят остановиться…а затем…образ пропадает, ветром сильным толкая тряпичного Чимина обратно, прочь от неминуемой, тихой, но красивой гибели. — Ради него, ради него я должен жить дальше… — Себе под нос нашептал омега, бредя вновь по улице, что залило солнце, лишь изредка оборачиваясь в сторону моста.

***

Сегодня у Чимина был выходной, поэтому он без зазрения совести продолжал уже битый час наматывать круги по городу, заворачивая исключительно в не самые благополучные районы, улочки, затемненные переулки. Скитаясь от одного паба к другому, юноша знатно перебрал, но все не останавливал свои похождения. Слишком многое произошло за день, за неделю, за жизнь для такого человека как он.

***

— Добрый день. — Добрый. — Отвечает на знакомый номер мобильного телефона Хью. — Простите, а с кем я разговариваю? — Это бар «Fiera», владелец телефона напился до беспамятства, начал дебоширить, а сейчас слюни пускает на барную стойку. Ваш номер был самым часто вызываемым в телефонной книжке контактов, вот я и позвонил. — Да-да, спасибо. Скажите пожалуйста адрес, я сейчас приеду, заберу его.

***

— Здравствуйте, да я тот, с кем вы разговаривали недавно. — Здравствуйте, вот он. — Бармен указал рукой на тушку. — Он в вашем распоряжении. — Спасибо большое. «Мда, от такого амбре — закусывать можно, на кой черт стоило так упиваться?» — Подумал зеленоглазый, подхватывая под предплечье парня и уводя прочь. — Эй, Пак, ты меня слышишь? — Привалившись на какой-то скамейке Хьюн начал похлопывать товарища по щекам. Но в ответ прозвучало лишь невнятное бормотание. — И это ты говоришь, как у тебя все хорошо?! Что с тобой такое? — … Плохо мне, мне очень плохо. — Омежка падает затылком на грудь друга, зарываясь в чужую куртку и топя в ней же свои слезы. — Расскажи, поделись, не держи все в себе. — Хью лишь успокаивающе того начал похлопывать по спине. А дальше понеслась правда-матка о прошлом, о нынешнем и о потенциальном будущем, которого могло и не быть еще 5 часов назад. Чимин рассказал все Зеленоглазику, все вывалил, сверху залив толстым слоем из слез. А друг сидел молча, слушая и поглаживая, искренне переживая за каждый чужой всхлип, за каждый утробный хрип. И только когда истерика сошла на нет, а брюнет выплакал всю жидкость из организма, включая весь выпитый алкоголь, Хью стукнул дурака по головешке за попытку суицида и, привстав, сказал: — Чтобы озарять светом других, нужно носить солнце в себе. Прошла еще минута тишины. Старший омега вытащил из куртки слегка промокшую пачку дешевых сигарет, прикуривая и выпуская в небо удушливое облако дыма. — Я не знал, что ты куришь. — Прохрипел Чимка. — Я и не говорил об этом никому. — Дай затянуться. — Еще чего, мелочь? — Если ты не дашь, найду у кого еще попросить. Хьюн лишь фыркнул, а новую сигарету все же протянул. — Сигареты убивают. Гадость редкостная. Если залез, то слезть очень сложно, почти как с наркотой. — Проповеди решил мне зачитать? Плевать уже на здоровье. А вот за эти слова омежка опять получает тумаков. — Зачем ты их куришь, раз гадость? Зеленоглазый улыбается грустно, смотря вдаль. — Они приглушают горечь жизни… И вновь спасающая тишина. Раз. Два. Три. Все нарушается неконтролируемым кашлем. — Хех, да ты совсем еще зеленый. Затягиваться плавно надо. Чимин шипит и назло приникает губами к фильтру, стараясь сдерживать ответную реакцию бронхов. — Ладно, я пойду. — Куда ты собрался?! — Удивленно приподнял левую бровь старший. — Туда, сюда…не важно. Проветрюсь. — Ага, так же как сейчас. Думаешь, после твоей тирады я тебя так спокойно отпущу? — Я правда просто прогуляюсь. Сам не хочу больше чего-то. Бывай. — Только попробуй какую-нибудь хрень вытворить. — Сколько бы сомнений не терзало Хью, все равно он понимает, что остановить этого парня нельзя, да и опасно в таком-то его состоянии, остается лишь надеяться на чужое благоразумие.

***

Пиная дорожный камушек ботинком, Чим-Чим неожиданно возвращается в мир реальный благодаря рыку движка мотора. Подняв голову, парень натолкнулся на магазин весьма премиальной марки автомобилей, дорогой салон встречал посетителя ярким светом и до блеска натертыми иномарками. Что сюда привело Пака? Адреналин. Несмотря на косые взгляды со стороны, омега попросил тест-драйв машины последней модели. Гоночная марка, казалось бы, классического бренда, привлекла к себе внимание. Глубокий насыщенный вишневый цвет…что ж его жизнь помешана на этом оттенке палитры? И как бы сотрудник салона не отнекивался, да только отказать неприметливо одетому пацану по рабочим обязанностям он не мог. Пришлось выгонять красотку на волю. Да-да, не удивляйтесь, у Пака были права, полученные парой лет назад. Он ехал плавно, не вызывая еще большей неприязни и недоверчивости со стороны менеджера. Тот же в свою очередь расслабился, щебетал о машинке, искусно подчеркивая ее плюсы. И вот, на светофоре, парень притормозил на красный и указал своему «надсмотрщику» на непонятное клокотание в области выхлопной трубы. Сотрудник, не подозревавший ничего дурного, вышел на улицу, огибая литой корпус, как водитель резко бьет по газам. Чимин срывается с места, вызывая дикий рев силы под капотом, взвизгивая шинами, и уносится прочь. Не видя ничего перед глазами, кроме парящего в невесомости автомобиля-молнии пьянящего цвета, на спидометре стрелка переходит допустимый предел. Сейчас омега не думает ни о чем, вдавливая сильнее педаль, хватаясь крепче в обивку руля. Как перед глазами вновь всплывает образ, что шепчет: «остановись…» Машину заносит в сторону, рычаги не слушаются водителя, а тот выкручивает руль до предела, стараясь выровнять ситуацию. Благо иномарка гоночного стиля — была готова к дрифту, так что она не перевернулась. Вот только корпус выкинуло с полосы на обочину, оставляя после себя черные полосы машинного масла и слишком сильного торможения, сизость дыма и шипение. А омега… а омега чувствует себя живым. Вот так, так парадоксально. Не почувствуешь себя более живым, как на грани смерти. За этой дымкой стоит старуха с косой, которая была готова забрать сегодня во второй раз жизнь еще одного легкомысленного потерявшегося идиота — Пак Чимина. Да не вышло, слишком сильный ангел-хранитель стоит за его спиной, и имя ему — Ким Тэхен. Он и его ангел, и его демон… И его глоток кислорода, и его аммиак… И его жизнь, и его смерть. И только ему одному решать, когда душе этого мальчика отправляться на тот свет. Довольно улыбнувшись своей маленькой шизофренической красноволосой воображалке, брюнет потихоньку выруливает обратно на шоссе, делая поворот и возвращаясь к напуганному и матерящемуся менеджеру.

***

— Пока, красотка. Оставь-ка номерок, может наберу~ — Ворковал Чон очередной нафуфыренной штукатуркой дамочке, пока та всячески пыталась соблазнить альфа-самца. Вдруг телефон в кармане завибрировал, высвечивая имя «Мин Юнги». — Да, мое золото? — Слегка пьяным голосом ответил Гук. — И где ты, позволь узнать? — Уууу, я сейчас дома, готовлюсь к защите эээ проекта. — Да что ты? Пизди больше! Небось очередной шлюшке намурлыкал целое озеро в трусишках. — Да не заводись ты. Да, я в клубе. Да, оцениваю чужие задницы, кстати, круче твоей еще не видел. НО, я тебе не изменял, крест даю. На том конце слышится тяжелый вздох. — Опять забыл… — О чем, сладкий? — Да пошел ты нахуй, Господи, как же ты меня заебал. Чтоб тебя метеором по дороге уебало. Короче, если тебя не будет у меня через полчаса, клянусь своей прекрасной жопой, которую ты очень любишь, я улечу туда, где ты и не найдешь. — Улетишь в страну трезвенников? — Ой, иди-ка ты..! — Вот и пойду, приеду - и сразу пойду, при чем в самую ахуеннуюомежью задницу, которая только моя. Связь обрывается монотонными гудками. Юнги устало плюхается на кресло, понимает, что Чонгук скорее всего и не приедет, он слишком пьян, слишком весел…слишком уверен в самом себе. Но сука, это же Мин мать его за ногу Юнги, он вам бля не обычный омежка, как бесхребетная инфузория туфелька. Сказал, что улетит, значит улетит. Покидав вещи в чемодан, захлопывая остервенело дверь и оставляя записку своему ненаглядному, пышущую пестрыми проклятиями и (не)лестными комментариями в сторону альфы, со спокойной душой покидает апартаменты, направляясь на ночной рейс до Сеула.

***

— Хей, Пак. Ты меня изрядно пугаешь. Может хватит так себя вести? — Парнишу пытался растормошить Хью, но собеседник никак не реагировал. — В общем, я знаю. Тебе надо расслабиться. Помнишь, три дня назад к нам приезжали очень «интересные люди», какие-то политические шишки? Омега лишь невольно буркнул головой. — Ну так вот, они устраивают что-то типо вечеринки загородом, просят танцоров на вечер. — Заметив напуганный взгляд брюнета, зеленоглазый постарался уточнить. — Исключительно танцоров. Но самое интересное то, что они были бы очень рады видеть Светлячка, чуть ли не требуют твоей поездки туда. Чимин безразлично фыркнул. — Да не делай такой непонятный вывод. Сможешь развеяться, забыться. Транспорт, выпивка, считай, все бесплатно. Да и работать там будешь не один. Я уж прости с тобой поехать не смогу, у меня постоянный клиент намечается, но другие ребята будут. — Не знаю. — Зато я знаю. Пиздуй давай. Нечего тебе тут тухнуть, ты скорее себя заживо сожрешь в четырех стенах, а за работой - не до этого будет.

***

— Хей, помидорка!!! — Ебтвоюж, Юн-Юн, 3 часа ночи. Ты ёбу дал? — Вот так и звони другу. — Нашел время. Чего звонил? — Приютишь? — Не понял? — Едва продирая глаза после сна, ответил Ким. — Я в Сеуле, посрался с Чоном, но он заслужил, заебал забывать важные даты и собственные обещания. Я на такси приеду к тебе, не хочу к родителям - они мне мозги чайной ложечкой выклюют. — … Приезжай, сейчас скину адрес. *Спустя 50 минут* На пороге, потоптавшись в тапочках и потирая заспанные глаза, Ким открывал дверь перед нежданным гостем. Мятноволосый омега вплывает в квартирку, таща за собой огромный чемоданище. — Эм, как долетел? — Пф, серьезно? Это действительно то, что тебя волнует? Я у тебя поживу с недельку, телефон от этого сорванца не поднимай, хотяяяя, лучше говори, что в душе не чаешь, где я. — Объяснишь причину? — Да чего объяснять, у нас была годовщина, про которую он сам же и напомнил, затребовав чтобы я отменил все свои дела, видите ли, он сюрприз готовит, а сам…пьянь, в клубе подкатывал ко всему, что движется, а если не движется, то двигал и подкатывал. — Что-то ты позиции сдаешь. Наш Юн-Юн явился бы с чугунной сковородкой в тот клуб, а всем лобызателям волосы повырывал. — Руки чесались, вот только Гук доебал уже с такими выкидонами. Я, конечно, ему не женушка-истеричка, но пусть хоть побеспокоится немного. А-то наверное думает, что я от него никуда не уйду, ну-ну, посмотрим кто кого. Это холодная война! — Все-все успокойся… — Слегка посмеиваясь выдал альфа. — Ты, кстати, как-то неважно выглядишь. — Да так, работа нервная… — Что-то ты не договариваешь. — Мин уперся локтями в колени, слегка свешивая набок голову и сверля пронизывающим взглядом друга. — В глаза мне посмотри. Тэхен чувствовал себя нашкодившим ребенком, которого сейчас будут ругать. Этот омега, словно детектор лжи, никто ему лапшу на уши навешать не мог, он словно сканер вместо глаз установил. — Не договариваешь… — Еще раз повторил мятноволосый. — Встретил одного своего давнего…кхм..знакомого. Юнги опустил взгляд на нервно перебирающие ткань пальцы Тэ. — Не того ли Пак Чимина? — С чего ты взял? — Да я тебя как облупленного вижу. К тому же, из знакомых в Корее у тебя всего-то пару человек. — Пак Чимина… — Утвердительно прошептал альфа. — И как встреча? — Омегу уже начинал подбешивать этот односторонний диалог, но он понимал, что Киму скорее тяжело об этом рассказывать. . . . . . . . . . . . . . — Ну и, собственно, все. — На этой грузной ноте красноволосый допил бокал с виски (который доставался для бодрости и храбрости), заканчивая рассказ о своем пребывании в Корее и встрече с бывшим. Юнги все это время молчал, изредка кивая и дергая удивленно бровями, выслушивая и делая какие-то выводы в своей просчётливой голове. — А ты не спрашивал у него, как и зачем он очутился в борделе? — Только не говори, что ты на его стороне. — Значит не спрашивал…и не выяснял. — Мне пока не нужен психолог. — Верно, тебе мозгоправ нужен, чтобы мозги на место поставить. Я, конечно, не врач, но я омега, и в какой-то степени вы - альфы намного тупее даже пробки от шампанского, особенно если дело касается душевных переживаний и выяснения причины того или иного поступка. Я не выгораживаю паренька, но ты накинулся на него, во всех смыслах этого слова, даже не удосужившись что-то разузнать о нем. — Мин укоризненно посмотрел в сторону ссутулившегося оппонента. Тэхену нечего на это сказать, ведь друг прав, может из-за этого его изнутри грызет, из-за этого выворачивает каждый день и кусок в горло не лезет, может из-за этого кровью харкаться хочется, да кошмары по ночам спать не дают? — Ладненько, решили! — Устало бьет себя ладонями по ногам парень. –Пособираю я информации на этого Пак Чимина. — На кой оно тебе надо? — Ты мне не чужой человек, от Чонгука отвлекусь, забивая все мысли ящейками, да и, скажем так, чуйка у меня нехорошая на этот счет. — Как знаешь. Все равно, идем спать, мне с утра рано на работу. Мин ничего не ответил, он лишь грустно всматривался в ночную даль за окном — тревожность, чует его жопа неладное: — Скоро будет буря… Альфа не обратил внимания на высказывание, про себя отмечая абсолютно чистое небо.

***

— Привет дружище, Бао! Сколько лет сколько зим. — Да уж, мы не виделись, дайте-ка подумать, с того самого времени, как развалился твой семейный бизнес. — Попридержи при себе эти язвительные комментарии. — Ну не обижайся, ты сам от нас отдалился… — Это все потому что у нашего Великого стало хватать денег только на рамен и дешевый парламент. — По помещению раздался перекатистый смешок. Квартира находилась на самом высоком этаже небоскреба, вход в который могли позволить себе только высокопоставленные чиновники и бизнесмены. Пошлость, разврат, наркотики — все то, что радовало папиков и баловало старичков. В апартаментах играла шумная музыка, а по обнаженным телам приглашенных люксовых моделей и эскортниц ручьями тек алкоголь. Белые дорожки кокаина снюхивали с позолоченного дерева, а купюры использовали в качестве салфеток. Как же сюда попал Бао? По старым связям. — Ну-ну, вспомни школьные годы, ты и не так к нам обращался, дай уж отомстить немного за «шестерок», коими мы были ранее для тебя. — Да, Кацу верно говорит. — Бета застегивает ширинку брюк и отталкивает от себя уже бессознательное тело какой-то девушки. — Бао, выпей, расслабься, все за наш счет. — Я пришел поговорить. — Не лучшее время. — Ой, да заткнись, к нам пришел наш дружок просить помощи…по правде говоря, я думал ты придешь раньше. С чем помочь: деньги, власть, успех, шлюхи? — Вечеринка. — Поподробнее, дорогой. — Кацу, Широ, мне нужно чтобы вы устроили приватную вечеринку, на которую обязательно должен быть приглашен этот человек, из клуба - прозвище "Светлячок". — Альфа протягивает небольшую фотографию парням. Беты присвистнули и один из них подал голос. — Так, а это разве не наш знакомый Чим-Чим? — Именно. — Я всегда знал, что он станет первоклассной блядью, и засадить ему мечтал еще со школьной скамьи, да только этот, как его, Ким постоянно ошивался рядом. Единственное, я не совсем понял, зачем он тебе, Бао? — Месть. Ничего не вышло у меня с этой мразью, Тэхеном, послал он меня. А я столько времени и сил на него угробил. Даже деньги последние просирал в дорогущих ресторанах, да на встречах, чтобы пересечься с ним там, да в доверие втереться. Но он все ни в какую, из-за омежки своего не подпускал меня к себе. Из-за него, во мне разочаровался отец, мол даже на такую простую вещь, как развести человека, не способен. Ким Тэхен меня опозорил, унизил, подвел, а сейчас, я еще и работать на него должен! — Желваки альфы играли, руки нервно сжимались в кулаки, зубы грозились эмаль всю сточить от злости. — Но ничего…я отомщу ему, и ударю по самому больному. Он до сих пор любит этого омежку, а мальчик-то наш слабенький, хиленький, защитить теперь его некому. По итогу плана и вы выполните свои детские шалости, и я останусь отомщенным. А если паренек еще и сделает с собой что-то потом, а Ким узнает, что причиной тому будет являться он сам — это лучшая награда для меня. — Бао от удовольствия и гнусного удовлетворения аж глаза закатывает. — Проще говоря, приватная вечеринка, найм танцоров, вам владелец заведения просто не сможет отказать, обязательно подчеркните, что трахать никого не намерены, а-то «Светлячка» точно не отпустят, а дальше…