Glowworm

Это действительно конец.

Это действительно конец?

***

Тэхен, который отправился за подбадривающим кофейным напитком, стоял возле автомата и отсчитывал мелочь. Когда уже цифры сливались с буквами, превращаясь в непонятное сочетание, парень просто обессиленно приложился лбом о стекло, выдыхая и оставляя на нем небольшую испарину. «Сколько это еще продлится, как долго омега не будет приходить в свое нормальное состояние, когда удастся с ним поговорить обо всем, попросить прощение, когда он сможет вновь к нему прикоснуться?» — чувство вины гложило изнутри, разрывало на кусочки, заставляя давиться этим и проглатывать комья. Раздумья и самокопания прервал снующий медперсонал в районе знакомой палаты…и нет, в больницах нормально, когда все заняты своими делами, выполняют свою работу быстро и четко, перемещаясь скоро и целенаправленно…но сейчас, что-то не так. Врачи растеряны, зовут еще больше санитаров, начинается столпотворение, но в комнату никто не заходит, вот кричат что-то об успокоительном… «Что за херня?!» — Вопросительно изогнул бровь Тэ и настороженно пошагал в нужное ему место…место, где он нужен. Пробираться сквозь тела было весьма затруднительно, но идти надо. Вдруг его кто-то ухватил за руку и поволок прямо к дверному оконцу…мутному, но являющую весь кошмар, сокрытый в четырех стенах. Горький кофе в пластиковом стаканчике выпадает из рук, теряя аромат, глаза расширяются от ужаса, рот слегка приоткрыт от невозможности вымолвить и слова, внутренний вопль тонет где-то в глубине. Сквозь голубую муть видно силуэт в белой больничной пижаме, что, словно птица, расставил руки в стороны, он стоит спиной ко входу на узеньком подоконнике и вот-вот выпорхнет из раскрытого окна. Ноги Кима вросли в плитку, взгляд устремлен на полупрозрачного ангела. Кто-то что-то шепчет на ухо, показывает руками, поддерживает и подталкивает вперед, расспрашивает, но альфа как будто все через толщу воды слышит…сейчас здесь есть только он и любимый омега по ту сторону деревяшки, который находится на грани — здесь Ким, а с той стороны старуха с косой леденящим дыханием опаляет. Тело само двигается — на рефлексе ли, или на помощи святого духа, ангела хранителя, но оно идет, отодвигая на второй план все слова, всё прошлое, настоящее и будущее, всего этого не станет, если не станет его Чимини, он с собой все это в могилу унесет, пеплом по ветру со склона рассеивая. Дверь тихо раскрывается.

***

— Чимин… — Прости… — Омеге кажется, что это голос в его голове зовет по имени, никого тут нет, никто не пришел. Так даже лучше. Он извинится, но только так, чтобы никто не слышал, никто не винил, никого не винили. — Чимин… — Опять повторяется, только чуть жалостливее и громче. Брюнет слегка вздрагивает и поворачивает голову, являя альфе уставшие глаза, наполненные слезами. Отбросив все маски, все представления и ожидания, образы и предрассудки, перед красноволосым стоит крохотный, маленький паренек, худенький совсем, побитый, искалеченный, с искорёженной душой, что ни одно кривое зеркало не исправит…но он боролся все это время…нет, даже не так…всегда боролся, еще до встречи с Кимом, во время и после. Он проигрывал войны и вставал вновь, изнашивая себя, изнуряя, уничтожая и оставляя кусочки плоти на пути сражений. И он дошел до рубежа, до своего предела. Ему больше нечем биться, нечего защищать, крови для пролитий не осталось, косточки все переломаны и так. Он уставший, потрепанный, с запалыми веками, с воспаленными капиллярами, с чистейшей и искренней, но выпотрошенной душой, стоит здесь и прощается с нелегкой жизнью, понимая, что бой проигран, последний бой, и отыграться — нет шансов. Ему больно, но он немножечко счастлив со всем покончить, он плачет, но и сияет изнутри, как сиял раньше. Говорят, что перед смертью светлячки тускнее светят, но потом в роковой момент извергают весь свой свет в одночасье и гаснут навсегда. Так и Пак, что бледной тенью существовал последние недели, сейчас светится, искрится, подсвечивая свои шрамы. — Чимин…солнышко, — голос нервно подрагивает, выдавая напряжение. — Давай руку, не стой там, простынешь… — Тэ, можно я хоть сейчас так тебя назову? Совсем как тогда, когда мы были еще счастливы. Тэ, — еще раз, смакуя любимое имя, повторил омега . — Ты все прекрасно понял, я…ах…я устал. — И этот вздох буквально придавил своей тяжестью оппонента. — Я так больше не могу. Хах, я делаю это уже не в первый раз, и не надо меня жалеть, навряд ли будешь. Можешь считать меня больным, возможно это и правда, но сошел я с ума из-за жизни, не по своей воле. Когда-то я мечтал о справедливости, и идея сия меня подпитывала, я хотел, чтобы ни чьи права не ущемлялись, не хотел, чтобы жалость стала моим спутником жизни, я хотел справляться с трудностями, какими они ни были, я работал, учился, но продолжал идти вперед, много чего видел, многого ожидал, много грустил, но все равно перебарывал себя…потом я встретил тебя, и это сбило всю мою спесь, я стал мечтать о тихой и мирной жизни с любимым человеком рядом…но знаешь, как иронично, оказывается, есть ситуации, в которых нет правильного и неверного, злого или доброго, из них в принципе нет выхода, и тогда..тогда тебя буквально лицом макают в жестокие реалии, и твоя сила, внутренний стержень, вся нафуфренность - идет к черту. Ты обнажен перед казнью и есть выбор - либо ты, либо тебя. Я думал, что справлюсь, выкарабкаюсь как-нибудь…но не выходит, понимаешь. — Шепот становится надрывным, понемногу перерастая в истерику, слышатся уже нотки плача. — Правильно? Что правильно? Правильно ли было убивать человека, который покушается на тебя? Правильно ли идти против системы? Правильно ли засовывать гордость в задницу и выполнять то, что тебе говорят? Правильно ли разрываться между разумом и чувствами? Что правильно? Где она, хваленая правда? Я хотел стать сыном, которым бы гордились, омегой, которого любили, человеком, которого уважали… Посмотри, посмотри на меня! Мои руки в крови, я работаю в борделе, даже звучит глупо, плачу проценты наркоманам-коллекторам, и если раньше я был просто куклой, что на шесте вращалась, то сейчас я полностью погрузился в нюансы профессии, и плевать хотел Ал на контракт, на человечность, плевать хотели бы и альфы…я использованный материал, которым будут пользоваться вновь и вновь. — Не говори так. — Тэ, Тэ, кому я нужен, я не могу больше так…вот здесь, тут под ребрами так болит, все сжимается, давит…я просыпаться боюсь, а засыпать еще сильнее…я кричу во сне, но криков не слышно, только на утро холодный пот стекает и лопнувшие капилляры на шее, которые я после замазываю тоналкой, доказывают, что я умираю, медленно и мучительно. Одно решение - не спать. Ты веришь? Я не спал так давно, я почти не ем, больно…эта боль душевная наружу проявляется. После каждого выступления я в туалете закрываюсь, пока в зале все аплодируют, свистят и кричат мое имя, я блюю в унитаз, потому что мерзко. Мерзко от самого себя. Ты не знаешь…ты не знаешь, как я до такого докатился, и я не виню тебя ни в чем. Но не надо жалеть меня, как свою ошибку отношений, как бывшего бойфренда, что дошел до дна общества. Просто…просто отпусти, отпусти, ты единственный, кто держит меня еще здесь, прости за все и дай мне уйти, я боюсь…боюсь самого себя, я не знаю что могу натворить ещё, я ведь…я ведь однажды сел за руль в таком состоянии ужасном, еще и разогнался, я же не только себе, я невиновным навредить могу! Лучше так…по-тихому, чтобы никому со мной возиться не нужно было, чтобы даже в церкви отпевать не пришлось… Я уйду, исчезну, а ты, если трудно станет, сможешь прийти к моей яме и поделиться всеми бедами, я выслушаю, с того света буду помогать, и хоть не ждет меня место в Раю, скорбеть по мне некому. — Парень начинает задыхаться, хлюпая носом и пряча глаза, он смог, он рассказал все, что у него на душе. У альфы глаза у самого на мокром месте, он и не знал, даже не предполагал как же тяжело было все это время его мальчику…но тот все еще боролся, осталась совсем маленькая, тоненькая ниточка, что удерживает его с ним, и Ким этой ниточке не даст порваться. Даже сейчас, на волоске от гибели в пучине истерики, омега почему-то еще говорит, почему-то не делает шаг в роковую пропасть, и эта причина — сомнение, надежда. Тэхен резко, в один выпад, как дикая кошка подлетает к пареньку, сгребает его тоненькое, промёрзлое тельце в охапку, сдергивая с выступа, и прислоняет к себе, обнимая. — Зачем, зачем, пусти, ПУСТИ МЕНЯ! — Брюнет отбивается, кричит, царапается. — Тише-тише, мой хороший… — Пусти…ну зачем… — Последнее тонет в надрывном плаче, в бесконтрольном сокращении мышц тела, юноша перестает вырываться и виснет на Киме безвольной куклой, лишь слезы роняя и крики топя. — Солнышко мое, маленький мой, все хорошо будет, слышишь. — Альфа заботливо усаживает того на кровать, кутает в одеяло и сам дрожит от испуга, от мысли, что мог это чудо потерять. — Просить прощение должен был я. Слишком поздно узнал я правду, да, знаю может не всё и не все детали, но свой глобальный провал понял. Я тот, кто должен был переспросить, узнать все сам, защитить от того, что тебе пришлось пережить. Я…мне так жаль, так жаль, что ты столько всего перенес, я не знаю, правда не знаю, что сказать. Руки до сих пор дрожат, я не знаю, что делал бы, потеряй я тебя. Ведь любил всегда, даже в тот тяжелый период разрыва, после, сейчас…всегда. Если я тот, кто удерживает тебя здесь, тогда я схвачусь всеми руками и ногами, вгрызусь, под кожу тебе залезу, но не отпущу. Можешь кричать на меня, отталкивать, но прощение молить я не перестану, всех, абсолютно всех тех тварей, что жизнь тебе травили, на куски порву, даже себя готов буду - только слово скажи. — А альфа не врет. Он засыпать нынче будет, лишь представляя чужие муки, и по одному только зову и указанию сожрать живьем кого угодно сможет. — Ты мое солнце, ты моя душа, моя луна, тебя не станет - я погибну. Ты мой ангел, всегда им был, в ночи или днем, в белом одеянии или в школьной форме с собственной запекшейся кровью. И душа твоя светлая и яркая, как млечный путь, рассеянный в твоих глазах. — Красноволосый покачивает в своих руках чуть успокоившегося Пака, целует в макушку, в лоб, гладит по спине…точно котенка. — За каждую слезинку твою отомщу. Не отпущу, ни за что не отпущу тебя, никогда больше. Прости только, прошу…когда-нибудь. 15 минут они сидят в тишине, прерываемой скрипом кушетки и пере-вздохами — недо-всхлипами. — Тэ… — Да, золотце? — Я хочу уехать. Я запутался, а этот город давит. Увези меня.

***

В тот же день, вещи омеги были собраны, были куплены билеты в далекую страну, где бы их никто не тронул и не побеспокоил, не напомнил о минувшем…

***

Всю дорогу омежонок спал, и только когда Ким выносил сонную тушку из самолета для пересадки на машину, он открыл свои глазки и точно ребенок стал осматриваться, искренне интересуясь пейзажем за окном. Забив на запреты врачей, пережитый нервный срыв младшего, моральное и физическое истощение, красноволосый выполнил желание пациента. Деревянный домик в заснеженной Норвегии — отличный выбор для отдыха, как физического, так и морального.

***

Первое время Пак прятался на втором этаже, молчал и не высовывался из своей комнатки, а Тэ не хотел своими действиями напугать брюнета, все-таки психологическая травма была, да и нервы не особо хорошо и быстро восстанавливались. Альфа только иногда поднимался наверх и стоял возле дубовой двери, прислушиваясь к равномерному дыханию. Четыре раза в день он оставлял подносы с едой у входа, два раза стукнет и уйдет, вернее, спрячется за поворотом, чтобы убедиться, что малыш выползет из комнаты, поозирается и юркнет обратно уже с едой. По ночам, когда омежка кричал и метался по кровати, Ким впопыхах в ночной рубашки несся по лестнице и подолгу сидел за стенкой и что-то рассказывал, напевал и уходил уже засветло.

***

Пролетела еще неделя. Чимка не знал, как себя вести…он ведь очень любил альфу, искренне любил эту красноволосую катастрофу, но сейчас почувствовал обиду…за сказанные слова в борделе…за действия при расставании… Но… Любит дурака…и сам он дурак. Да, ему все еще страшно выходить куда-то, встречать кого-то, общаться, но…здесь ведь только Тэхен…и он его любит, он все знает, он здесь, наконец здесь…а вдруг уйдет? Нет, но может, кому нужен бесполезный боязливый человечишка? Надо бороться, отдохнул и дальше… Как говорят: «Горит сарай, гори и хата», как прежде…вернее, как прежде уже не получится, теперь-то он не один против всего мира. Давай Пак Чимин, соберись тряпка, вдох-выход и пошел…

***

Тэхен распахивает глаза и понимает, что лежит на полу, ибо свалился ночью с кровати, но смущает его не это…запах…приятный, вкусный запах, который исходит с кухни…родной запах, от которого не то слюнки текут, не то слезы воспоминаний. Красноволосый аккуратно выпадает из комнаты и бредет к источнику манящего аромата, тут же замирая на месте. У плиты стоит его омега, сонный цыпленок с гнездом на голове, умилительно заспанными глазками, в домашней уютной одежде и готовит…блинчики…он их любил. У Кима дыхание перехватило, выдох сложно сделать, как себя вести, как не напугать, как подойти, какие действия предпринять? — О, ты встал? Я разбудил? — Я…ты, нет, вкусно, мдам…эээ. — Какой-то глупый набор слов и междометий выдает старший, в голове полная белиберда, на что брюнет лишь хмыкает и устремляет взгляд на сковородку. На лице полное спокойствие и только подрагивающие ноги выдают его переживание. Омега ставит на стол две кружки горячего кофе, две тарелочки со стопочками панкейков и две пиалы с вареньем (откуда это все в холодильнике?), тем самым, приглашая альфочку за стол.  — Нам надо поговорить. — Набравшись смелости выдает хозяюшка. — Согласен, но перед тем, как ты мне что-то скажешь, я заранее уточню, что я сильно перед тобой виноват и ни один мой поступок в прошлом не имеет оправдания. Также добавлю, что от тебя не отступлюсь и не откажусь, добиваться буду, доверие восстановлю, ведь до безумия люблю, всего: тебя прошлого, тебя настоящего и тебя будущего, от пяточек-топотушек крохотных до макушки, абсолютно всего и в любой кондиции. Чим опять в прострации. — Что ж, кхм. За это время, за два с лишним года много времени утекло, много событий произошло, мы изменились, но неизменными остались мои чувства к тебе, поэтому из-за уважения к тебе, и к самому себе, я наконец расскажу всю правду, вкратце, по существу. Тогда, когда мы были счастливы, когда любовь застилала нам глаза, судьба выбрала способ разрушить нашу жизнь. Бао… И разговор был трудным, монолог был не особо долгим, омежка взял себя в руки и все выложил, как есть. Начиная с Бао и заканчивая Трэем и поездкой на «вечеринку». Альфа половину из этого знал, половине с трудом верил, но не потому, что насмехался, а потому что представить не мог, насколько сильным должен был быть этот паренек, чтобы все пережить. — Под конец хочу лишь добавить, винить, я тебя ни в чем не виню, любить…все еще люблю, поэтому…давай попробуем все сначала. С самого начала, перезагрузим наши жизни, отмотаем на два года назад. Об одном прошу, помоги мне сейчас пройти через фобии, страхи, развей мои кошмары, прогони монстров из жизни…и прими меня такого, какой я есть, каким стал...

***

(Н-количество времени спустя, Норвегия) В оконную раму стучится градинами дождь, отбивая колыбельную на языке Морзе. Далеко-далеко в горах, и нет, это не начало тоста дядюшки Гурзена, это вполне себе настоящая реальность, не пропитанная прикрасами, скрытая от жестокости и несправедливости мира, это маленький светлый уголочек — целая вселенная для двоих, небольшой домик примостился меж заснеженных гор, дубовое сооружение окружает сосновый бор а, вдалеке, канатная дорога с лыжной трассой. В камине потрескивает огонь, обдавая жаром сморщившиеся поленья… Стены пропитались теплом, и теперь они дарят усыпляющий аромат дерева. На диване, удобно привалившись, под плюшевым одеялом свернулся Пак Чимин, ноги его были одеты в 3 пары носков, дабы отогреться после целого дня, проведенного на морозном воздухе. Но большую душевность излучал Ким Тэхен, обнимающий омегу со спины. У обоих здоровый румянец на щеках и носу, что не могло не быть хорошим знаком. Оба устремили свои взгляды в каменный ящик, что создавал уютную атмосферу… Дождь переменился на снег… Такова она — матушка непредсказуемая погода. — Тэ… — Полушепотом спрашивает омега. — М? — Ты же помнишь, с чего все начиналось? — Хах, а ведь и представить-то сложно, как мы дошли до этого… — Давай наслаждаться, — Каждым мгновением… — За Чими озвучил бархатный баритон.

***

Примечания: Светлячок — образ маленького существа, что с виду кажется хрупким и слабеньким, а на деле, способного осветить большое пространство в самой непроглядной тьме.

***

Слово автора: Ну вот и конец…что ж, скажу честно, последние главы писались достаточно эмоционально, даже dark-эмоционально. В этой работе мне хотелось показать, что не всегда все бывает, как в сказках, и даже если вы встречаете своего принца, то вы должны быть готовы к испытаниям на своем пути. Разбор полетов: Образ Чим-Чима — он говорит о том, что вы никогда не должны сдаваться. Вы можете быть маленьким человеком, с большими мечтами и огромным сердцем, щедрой и светлой душой, вы можете быть слабым физически, но сильным духовно и морально. Ваша мощь кроется в вас самих. Мы не встречаемся с теми трудностями, с которыми не в состоянии справится, а если такое и случается, то хотя бы один человек, хотя бы одна пташка, тоненькая ниточка надежды в вашей жизни должна затормозить от неминуемого. Никогда не сдаваться, всегда идти вперед и бороться! Как бы больно ни было, как бы трудно и сложно тебе ни пришлось, подними голову выше и иди, беги, ползи! Образ Тэ — говорит о том, что всегда прислушивайтесь к чувствам своей второй половинки, не верьте чужим словам, доверяйте ей, но не окунайтесь в чувства с головой. История всего фанфика строится еще на одном посыле — баланс. Он нужен везде и всегда. Баланс чувств и разума. Не тоните в человеке, чтобы потом не лишиться воздуха, но и не применяйте холодный расчет, заглушая голос сердца. Также в работе мелькала парочка Юнгуков. Она здесь для гармонизации и демонстрации других отношений. В современном обществе нам постоянно пытаются навязать стандарт поведения, идеал отношений, а я говорю, что все зависит от самих людей и их типажей. Есть взрывные пары, есть тихие пары, есть скромные, а есть отвязные, есть отрывные, современные, хиппи, консерваторы — НО, идеальными отношениями, правильными отношениями являются только искренние отношения, истинная любовь и взаимопонимание. Не важно между кем: мужчиной и женщиной, мужчиной и мужчиной, женщиной и женщиной — чувства есть у всех и проявляются они всегда по-разному. Так что, дорогие мои читатели, никогда не сдавайтесь, верьте в истинную любовь, не поддавайтесь всеобщему давлению, и создавайте холст собственной жизни, рисуя на нем то, что нравится именно вам. Последние главы было труднее писать еще и из-за отсутствия ответного отклика, ну да ладно… Благодарю своих читателей, которые нажимали кнопочку «Жду продолжения», кто добавлял в сборники работу, ждал выхода новых глав и писал комментарии. Вы лучшие, я вас очень люблю. 🥺💕 Как я уже говорила, лучшая мотивация автора — это ваши отзывы, и каждый новый комм (на которые у меня стоят уведомления) я перечитывала несколько раз, радуясь Вашим словам, как маленький ребенок, и старалась отвечать…так что не бойтесь высказывать свое мнение, это будет в любом случает приятно автору. Все, всех люблю, всех обнимаю!) 👉💜👈 До новых встреч 😊🙌