ПТСР

Я с ужасом представляю, как мы будем сидеть друг напротив друга за огромным столом перед огромным камином. И после обновления это все еще та самая комната, в которой проходили собрания Пожирателей, в которой змея Лорда прямо на наших глазах сожрала Чарити Барбидж. Да и вообще. Я отвык от этого. Мама смотрит понимающе. - Не волнуйся, Драко, - мягко говорит она. – Мы будем в голубой гостиной. Возможно, еще Андромеда заглянет. С малышом. Ясно. - Рождество – семейный праздник, сынок. Что-то я раньше за ней не замечал приверженности ТАКИМ семейным ценностям. Твёрдо решив сбежать до прихода родственников, я шарю в кармане и вытаскиваю черную коробочку с золотыми буквами. - Вот. Подарок. От нас. Этот пошлый золотой кулон в форме сердца, с плавающими внутри бриллиантами, Гарри купил в каком-то магловском магазине, отвалив кругленькую сумму. Никогда Нарцисса Малфой такое не наденет. Мама чуть брезгливо разглядывает кулон, вежливо улыбается и кладёт его в услужливо протяную лапку домовика. - Отнеси в мою спальню. – поворачивается по мне, - Спасибо, Драко. Очень мило. Она долго водит меня по поместью и показывает разные новшества, потом мы пьём чай с пирожными, потом я начинаю нервничать и отправляюсь домой. Так странно, что теперь я называю домом не поместье Малфоев. - Эй, Поттер, - спит он, что ли, - Кое-кто должен мне отсос! Я говорил тебе, что она к этому кулону даже не притронется! Меня немного потряхивает от предвкушения нашего личного, нашего первого Рождества. Мы договорились провести день с семьями. Так уж вышло, что его семья – это Уизли, я почти смирился. Но ночь должна быть только наша, и в ней должно быть волшебство. Мерлин всемогущий! Мы вообще-то волшебники. Гарри нет. В квартире холодно до черта, потому что он забыл закрыть окно, весь подоконник замело снегом. Я падаю на кровать в спальне и целый час придумываю ему всякие казни, а потом сон наваливается на меня и душит в своих объятьях. Когда я просыпаюсь, уже светает. Небо за окном затянуто серым, снег растаял и капает с крыши с дробным перестуком. Я выхожу в гостиную, боясь увидеть, что Гарри там нет. Он стоит, уткнувшись лбом в оконное стекло, и от одного взгляда на него во рту появляется привкус страха. - Привет, - оборачивается, поправляет очки, улыбка у него такая жалкая, что мне становится тошно. - С Рождеством, - берет со стола коробку, перевязанную ленточкой. – Вот. Хорошая музыка. Напоминает мне тебя. Что ты наделал, любовь моя. - Где ты был? – стараюсь, чтоб мой голос звучал небрежно. - Ты знаешь. - Переспал с ней? – меня начинает трясти, какого черта здесь так холодно. Он молчит, это красноречивее всех слов. - Ты что, все ещё ее любишь? - По-своему. Не так… не так, как тебя. Мы никогда еще не говорили о любви вслух. - Дааа. Не так я хотел твоё признание услышать. Он опять молчит. - И что? Вернёшься, - меня душат злые слезы, голос подводит и дает петуха - Вернешься к ней?! Гарри пожимает плечами. Мне хочется его ударить. - Твой подарок, - я швыряю в него небольшой сверток. Карманные часы, серебро с изумрудами. Гоблинская работа, 16 век. Он ловит их одной рукой, смотрит мне в глаза. Невозможно оторваться от этого взгляда, но я должен. Перед тем, как выйти за дверь, я оборачиваюсь и бросаю: - Сходи в душ. От тебя воняет.