На краю Дневного Света

13 апреля, 1912 год, 21:15       Эстер не была уверенна в том, что она делает, когда шла за Слэйтом по коридору палубы B, смотря на бесконечный ковёр у неё под ногами.       Лакей Локерби не проронил ни слова с того момента, как они вышли на шлюпочную палубу, и Эстер чувствовала как её беспокойство растет. Она нервно играла с краем перчатки, пока шла за спиной Слэйта. Глубоко в душе она знала, что совершает ошибку. Но ей хотелось помочь Локерби, и вовсе не из-за своих старых медицинских убеждений, которые заставляли её помогать каждому. Пусть Локерби был глупым и высокомерным идиотом, он всё равно оставался её другом детства.       Они выросли вместе. И она переживала за него. Эстер видела, как Локерби превратился из молодого и очаровательного парня в наследника железнодорожного магната. Они вместе проводили лето в его семейном поместье, флиртовали и временами, когда никто не видел, Эстер садилась к нему на колени. Чёрт, она даже целовалась с ним. Это было давно, и тогда она была глупой девчонкой, которая хотела только его внимания. Прошлое объединяло их, и всегда будет объединять, даже не смотря на все её усилия забыть обо всём.       Но Эстер всё равно его ненавидела. Он был невообразимой свиньей, и он заслуживал хорошего удара в нос. Но её сострадание было сильнее ненависти, поэтому Эстер была готова отодвинуть в сторону все обиды и помочь. И при этом… она не могла принять его неожиданную болезнь. Почему он позвал её, ведь всего несколькими палубами ниже сидит отличный доктор и его ассистент?       Это было очень странно, и Эстер чувствовала себя неловко. Она начала жалеть, что не отказалась сразу. Она могла бы сейчас ужинать с Лоу в столовой и смеяться над его шутками. Они бы пили чай и играли в покер, и Эстер была уверенна, что обязательно выиграла бы. Всё это звучало слишком заманчиво, но она продолжала плестись по длинным белым коридорам, где располагались люксовые каюты. Наконец, они остановились у сверкающей двери, на которой была табличка с надписью B-52-56. Слэйт пригласил её внутрь, и Эстер зашла в нелепо украшенную гостиную.       Стены были сделаны из красного дерева, на каждой панели было позолоченное окаймление и светильник. Напротив неё располагался мраморный электрический камин, его гладкая поверхность переливалась перламутром, а за металлической решёткой горел свет. Шелковые кресла и диван имели цветочный орнамент, на них, почему-то, были расставлены картины. Эстер наклонила голову и начала рассматривать их, её заинтриговало разнообразие красок и резкие мазки. Картины были странными, но одновременно захватывающими, Эстер так сильно увлеклась мастерством, с которым они были выполнены, что даже не заметила, как Слэйт вышел из комнаты.       В какой-то момент в помещении не было других звуков, кроме тех, что исходили от камина. Затем она услышала приглушенные шаги и обернулась.       Локерби вышел из соседней комнаты, его волосы как всегда были идеально уложены, а во взгляде отчетливо было видно раздражительность. В одной руке он держал бокал с шампанским, а в другой почти полную бутылку, затем он бросил её в ведро со льдом, которое стояло на столике.       Эстер заметила, что он только что вернулся с ужина, потому что на нём всё ещё была белая бабочка, и от него пахло сигарами. Она осмотрела его снизу вверх и поняла, что больным он не выглядит. Эстер не отрывала глаз от Локерби, в её взгляде было недоумение и раздражение. Он, тем временем, сел в кресло и сделал глоток из бокала.       — Хорошо, что ты здесь, — сказал он лениво.       — К сожалению. — Эстер скрестила руки на груди и покачала головой. — Ты выглядишь очень болезненно, дружок, — сказала она сухо. — Я бы сказала, что ты при смерти.       — Не будь такой колючей. Как иначе бы я смог тебя сюда затащить?       — Ну не знаю, может простой честностью, мистер Локерби.       Он, улыбаясь, пожал плечами, продолжая крутить в руках бокал.       — Возможно, — протянул он. — Но какое в этом веселье?       Эстер закатила глаза и поспешила к двери.       — С меня хватит, я ухожу.       Но Локерби быстро встал с кресла и крикнул ей в след.       — Нет, — это был больше приказ, чем просьба. — Иди сюда, выпьем шампанского, — он показал рукой на бутылку. — Это Бушар Пэр э Фис.       — У меня будет болеть желудок от шампанского, — сказала она категоричным голосом и продолжила идти к двери, не оглядываясь на него. — Поэтому спасибо, но нет.       — Эстер.       Локерби поспешил за ней и преградил ей путь рукой.       — Ты можешь меня хоть минуту послушать? Мне нужно кому-нибудь выговориться, чёрт возьми, и ты отличный вариант. — Сказал он кисло, затем добавил, — Я хотел поговорить с твоим братом, но он занят какой-то чепухой с Томасом Эндрюсом.       Она приподняла брови.       — Чепуха, переводя с твоего языка, это работа?       — Именно.       Эстер странно усмехнулась.       — Невероятно. Вы просто нечто, мистер Локерби. Скажи мне, ты хоть раз задумывался о том, что планета крутиться не только вокруг тебя?       Локерби взял бутылку и налил себе ещё шампанского в бокал.       — Заткнись. Честно Эстер, я сегодня не в настроении слушать твои шутки и наглые замечания.       — Как жаль, — сказала она скучно. — Хотя ты просто принимаешь их близко к сердцу.       Эстер покачала головой и повернулась к двери, думая, как она могла быть настолько глупой. Она поверила в то, что ему нужна помощь, какой же бред. Но при этом, её любопытство взяло верх над ней, и она остановилась.       — Ты сказал, что тебе нужно выговориться, — медленно произнесла Эстер, убирая пальцы от дверной ручки. — Почему? Что случилось?       Он сделал ещё глоток шампанского и нахмурился.       — Тебя это вообще волнует? Ты ведь собиралась уходить.       Эстер, сердито повысила голос.       — Послушай, ты уже затащил меня сюда! Поэтому говори, в чём дело!       Локерби отвернулся, он обижено смотрел на янтарный свет, который мерцал в электрическом камине. Затем он резко развернулся и начал мерить комнату шагами.       — Дело в моей невесте, — яростно объяснил он, гладя рукой свои изящные волосы.       — Фэй? — Эстер была удивлена, но продолжила, — Что с ней? Она в порядке?       Локерби язвительно посмотрел на неё, продолжая нервно ходить по комнате.       — Поверь мне, с ней всё замечательно, — бросил он. — Она курит сигареты и пьет ликер в радиорубке, и отлично там проводит время, если верить моему человеку.       — Да ну? — Эстер спросила с улыбкой, даже не пытаясь скрыть своё веселье. — И в чём тогда проблема?       — Проблема? — мягко переспросил Локерби, пристально смотря на неё.       В какой-то момент в комнате была тишина. Затем он резко перевернул стол, на котором стояло шампанское. С грохотом, бутылка упала на пол, заливая содержимым ковер, а лед рассыпался по всей комнате. Локерби, в ярости, бросился в её сторону.       — Проблема в том, Эстер, что такое поведение немыслимо! Проблема в том, что она выставляет меня и нашу помолвку на посмешище! И проблема в том, что она ведет себя непристойно с каким-то грязным, жалким, ничтожеством из рабочего класса!       Эстер не шевелилась, пока Локерби навис над ней. У неё на щеке были слюни от его яростного крика, и Эстер поспешила вытереть их.       — Ничтожеством? — с отвращением переспросила она. — И у тебя хватает наглости? Да как ты смеешь так называть мистера Брайда? Он спас жизнь твоей невесте.       — И это дает ему право приглашать её в свою каморку? — спросил Локерби. — Поить её пивом, курить с ней сигареты, и даже не сомневаюсь, что он распускает свои жалкие руки. Я пригласил его поужинать с нами сегодня, и так он отплатил за мою щедрость? Это оскорбительно и абсурдно! — Он тяжело дышал, пока говорил, а его карие глаза яростно блестели. — И я не удивлюсь, если она с ним кувыркается, пока мы тут с тобой говорим, тем более, учитывая, какими глазами она смотрела на него весь вечер. Маленькая шлюха…       — Хватит! — прошипела Эстер. — Вот сейчас, ты ведешь себя как ребенок.       — Это не так, — возразил Локерби. — Она моя. Понимаешь? Моя невеста, моя будущая жена. Я дал ей всё. Деньги, наряды, украшения, брильянты которые стоят целое состояние, и даже всего этого ей было мало, раз она начала крутиться с этой крысой, который зарабатывает на жизнь, отбивая азбуку Морзе.       Локерби упал в кресло. О чём-то задумавшись, он допил остатки шампанского из бокала. Он был как капризный ребенок, который не получив того, что хотел, устроил истерику.       — Она должна быть со мной сейчас, — угрюмо сказал он, затем положил ногу на ногу. — Не с ним. Я, чёрт возьми, её жених.       Эстер закатила глаза.       — Боже праведный. Теперь я понимаю, почему Букер предпочел работу твоей компании. Уровень твоей угрозы просто поразителен.       — Прошу прощения? — его голос был холоднее льда.       — Ты меня слышал. Будь разумнее. Ну, вот с чего ты взял, что твоя невеста тебе изменяет? Она просто хорошо проводит время с человеком, который спас её от смерти.       — Спит с ним, ты хотела сказать?       — Возьми себя в руки!       — Это обоснованные беспокойства, Эстер, — усмехнулся Локерби. — Она ведет себя странно с тех пор, как мы поднялись на борт этого корабля. Она раздражительна, груба, и самое худшее, она отказывается приходить ко мне по ночам.       — Какая трагедия, — сказала с иронией Эстер, не сдерживая улыбки. — Я уверенна, у неё есть на то причины. Может ты не очень в постели, вот и всё.       Локерби был оскорблен.       — Не говори ерунды. К твоему сведению я прекрасен в этом деле. Это у неё вечно сложности.       Эстер усмехнулась.       — Ясно, — сказала она веселым голосом. — Как скажите, мистер Локерби.       Он на это ничего не ответил. Она ждала возражения, которые только бы подогрели этот спор. Но он молча выпрямил ноги и скрестил пальцы на коленке. В тишине, Локерби начал разглядывать её. И Эстер не нравился его взгляд. Его глаза бегали сверху вниз, пока он аккуратно изучал её. Эстер сделала шаг назад и схватила дверную ручку за спиной.       — Мне уже пора идти, — сказала она быстро, стараясь игнорировать неуверенность, которая резко на неё нахлынула. — Моя вахта скоро начинается, и если я опоздаю, то…       — Минутку.       Она наблюдала за тем, как Локерби встал с кресла и двинулся в её сторону       — Я подумал… — пробормотал он еле слышно.       Он продолжил подходить к ней и Эстер, медленно, отходила назад, пока не уперлась спиной в дверь. Он положил ладони на стену с каждой стороны её головы, не позволяя ей уйти в сторону, и начал шептать ей на ухо.       — Если у моей невесты есть интрижка на стороне, то…почему бы мне тоже не завести кого-то…ты со мной согласна?       Её сердце выскакивало из груди, пока она стояла прижатая к двери и молча смотрела на него. Боже, неужели он предлагает ей переспать с ним? Если раньше она бы засмеялась в ответ на эти слова, то сейчас что-то сдерживает её смех. Она не знала, что сказать, поэтому попыталась отшутиться.       — Что же, хорошо, что в соседней комнате мистер Слэйт…       Локерби совсем невесело улыбнулся.       — Очень смешно, Эстер.       Он был слишком близко. Его тяжелое дыхание щекотало её волосы, она чувствовала запах шампанского и сигар. Хоть его взгляд был тусклым, он всё равно смотрел на неё с устрашающей напряжённостью. Было очевидно, что Локерби очень пьян. Или, может, его слишком сильно ослепила ревность, поэтому он не мог ясно мыслить.       Локерби снова наклонился к её уху и, не опуская руки, мягко заговорил.       — У нас ведь есть история, — сказал он самодовольным голосом. — Мы были близки и раньше, не так ли?       Эстер не могла думать. Её разум словно нуждался в том, чтобы его смазали маслом, как часовой механизм, который отказывался работать. Но при этом, она сказала ровным голосом:       — Это было давно, мистер Локерби. Это был всего лишь поцелуй, и мы были молоды и глупы.       — Но ведь тебе нравилось, — лениво сказал он. — И я знаю, ты хотела большего.       — Не льсти себе, — бросила она.       Но Локерби не слушал её. Он улыбался, но эта улыбка была зловещей, темной, она была полна желания и у Эстер от этого начал болеть живот.       — Я могу дать тебе больше, если ты позволишь мне, — прошептал он. — Я могу быть нежным с тобой, милая.       Эстер с отвращением отвернулась, но Локерби поднял её подбородок, заставляя смотреть на него. У неё не было выбора, кроме как посмотреть ему в глаза, её чувства смешались. Он продолжил шептать.       — Ты будешь стонать и произносить моё имя, когда я закончу, Эстер. Даже не сомневайся…       В ярости, Эстер вырвалась из его объятий.       — Убери от меня свои руки! — прокричала она и со всей силы дала ему пощечину.       В комнате раздался резкий звук похожий на выстрел. Локерби пошатнулся. Шокированный от удара, он схватился за красную щеку. Но его глаза всё ещё не упускали её из виду, они наполнялись яростью и ещё большим желанием.       Эстер развернулась и потянулась к двери, едва не опрокинув вазу с лилиями, которая стояла рядом. Но Локерби был быстрее. Он толкнул её, и Эстер ударилась щекой о деревянную панель. Прижав её крепко к стене, одной рукой Локерби сжимал её запястья, другой сильно схватил за волосы.       Эстер могла только шипеть от ярости, когда поняла что случилось. От него всё ещё пахло шампанским и сигарами, а его хватка была слишком сильной, как бы Эстер ни старалась, она не могла вырваться. Она чувствовала, как он прижимается к ней сзади, как трется об неё, и как он горячо и мерзко дышит ей в шею. Это было как с Мьюром, который принуждал её, бил и обращался, как с куклой. И Эстер почувствовала, что её тошнит.       Он убрал руку от волос, и Эстер охватила паника, когда она услышала, что Локерби расстёгивает свои штаны у неё за спиной. Ей нужно было как-то вырваться и убежать до того, как всё случиться. Она произнесла первые слова, которые пришли на ум.       — Подожди. Диван, отнеси меня на диван, Кэл.       Он ещё сильнее сжал её запястья, и она знала, что у неё останутся синяки от его рук.       — Я хочу тебя здесь, — прорычал он. Она слышала настойчивость в его голосе. — Эс, я хочу тебя прямо здесь, у этой чёртовой двери…       — А я хочу, чтобы ты был сверху, а не сзади. — Стиснув зубы, произнесла Эстер, стараясь сдерживать тошноту от этих слов. Его пальцы двинулись ниже, под её юбку, он начал трогать её бедра, медленно двигаясь выше, к её нижнему белью. Она простонала,       — Я хочу всё видеть.       Эти слова почти сработали, Локерби отпустил её запястья, но теперь сжал крепко её горло. Он принуждал её, показывал ей, что она его игрушка. Его временное развлечение, которое поможет ему забыть об измене его невесты. Он смотрел на неё своими тяжелыми глазами и изучал её тело, затем его взгляд упал на её грудь. Эстер подумала, что он может принять это тяжелое и нервное дыхание за страстное желание. Локерби сильнее сжал её горло, и она мягко простонала, надеясь, что он отпустит руку. И это сработало.       Он наклонился, чтобы поцеловать её, в этот раз он сильно кусал за нижнюю губу. Эстер почувствовала, как отвращение подступает к горлу. Но это было неважно. Он больше не держал её руки, они были свободны. И этого было больше чем достаточно. И в эти секунды, пока Локерби отвлекся, Эстер схватила вазу с лилиями и безжалостно ударила его по голове.       Локерби упал на пол, ему было больно, он злился и проклинал её, называя сукой и шлюхой. Но Эстер его не слышала, у неё шумела кровь в ушах. Она была ослеплена от ярости, её зеленые глаза наполнились безумием. Затем она сорвалась. Не смогла себя больше сдерживать, ледяной гнев вырвался наружу.       — Чёртов ублюдок! — прокричала Эстер.       Она швырнула вазу в сторону и начала бить его со всей силы. Она била его по животу, легким, паху, по всему, куда получалось попасть. Она как будто била не только Локерби, но ещё и Мьюра, за все унижения, за всю боль, которую она так долго держала в себе.       Не было ни малейшего милосердия. Никаких мыслей и промедления. Она дралась за себя, за потерянную восемнадцатилетнюю Эстер Бэйли, которая в первый раз испытала насилие жениха, и молча приняла это.       Но сейчас она была старше, сильнее, смелее. Никто не посмеет тронуть её снова, тем более этот ублюдок, который лежал у неё в ногах.       Удар вазой, видимо, оглушил Локерби, потому что он почти не сопротивлялся. Он прятал своё лицо от её ударов и в ярости звал своего лакея. Через мгновение прибежал Слэйт с сигаретой в зубах, он в это время был на персональной прогулочной палубе. Локерби всё ещё прятался от ударов Эстер.       — Не стой просто так! — заорал он, его волосы растрепались, а лицо было краснее пламени. — Убери эту шлюху от меня!       Слэйту не нужно было повторять дважды. Спокойно и ловко, он достал из кобуры пистолет. Эстер успела разглядеть только блеск холодного метала в воздухе перед тем, как Слэйт ударил рукояткой ей по лицу.       Кровь ослепила её, она хлынула из носа и ручьем потекла на ковер. Эстер упала в сторону, крепко сжимая лицо. Она была знакома с разными видами боли, но удар метала о плоть и кости, было практически невыносимо терпеть. Но она заставила себя игнорировать эту боль. Эстер не могла дышать, пока ползла к двери, она чувствовала вкус крови, которая медленно стекала на её белую майку.       Локерби обернулся к своему лакею и в ярости начал кричать, но она почти не слышала из-за звона в ушах.       — Я сказал убрать её, идиот, а не бить по лицу! Что, чёрт возьми, с тобой не так!       Эстер, шатаясь, встала на ноги и прислонила рукав к носу, белая ткань слишком быстро становилась багрового цвета. Локерби бросился к ней, он побледнел и протянул руки в её сторону.       — Боже мой, Эстер, я…       В его глазах был шок и раскаяние, но Эстер не хотела ничего слушать, ни единого слова из его мерзкого рта. Она толкнула его, стараясь игнорировать пульсирующую боль в носу и щеке.       Локерби тихо позволил ей уйти. И Эстер, спотыкаясь, шла по коридорам палубы B, оставляя на белых стенах следы крови. 22:25       На мостике было тихо, когда Мёрдок вышел на службу, чтобы занять место дежурного офицера. Он стоял на крыле с правого борта и наблюдал за темным горизонтом.       Было уже пятнадцать минут одиннадцатого, но Бэйли всё ещё не вышла на службу. Мёрдок продолжал следить за временем, одновременно оглядывая мостик, надеясь увидеть её. Но Бэйли нигде не было.       Конечно, девчонка уже опаздывала раньше. Но всего на пять минут, не больше, а сейчас уже прошло двадцать пять. Это было необычно, и Мёрдок подумал, что её отсутствие может быть связанно с их ссорой. Он не хотел причинять ей боль, когда покончил с их… отношениями. Близостью. Мимолетной страстью или чем бы то ни было. Мёрдок хотел защитить её карьеру так же, как и свою. Он спас их от риска потерять всё из-за мимолетной интрижки.       Это была слишком высокая цена, учитывая то, что во всем мире нет такой женщины вроде неё. Нет женщины, которая бы спорила в ответ на его сарказм и остроумие, и которая бы разделяла его любовь к морю. Она не была похожа на Аду, или на других, за кем Мёрдок ухаживал в прошлом или с которыми просто спал. Что-то особенное было в ней. Стоило заметить, что она была грубовата. Безрассудна и вспыльчива, и часто очень упряма. Но она также была умной и заботливой, и Мёрдок не мог перестать думать о ней.       Он хотел, чтобы они были вместе. Действительно хотел. Но в жизни не всё так просто. Тем более, когда у них была такая разница — их ранги. И это препятствие нельзя было пересекать.       «Подчиненная и наставник», — с горечью подумал он. Вот кем они были друг для друга. И всегда будут.       Мёрдок вздохнул и снова оглядел мостик, его мысли были тёмными и невыносимыми. У него всё ещё болело запястье, но это было не из-за того, что он помогал Бэйли с галстуком, просто аспирин, который он выпил ранее, переставал действовать.       Шли минуты. Снова и снова проверяя часы, Мёрдок начал думать, что ему стоит кого-то отправить к каюте Бэйли и проверить там ли она. Но он услышал звук шагов и, с надеждой, обернулся, но это был уставший Боксхолл, который вернулся со своего обхода.       Четвёртый офицер зашел в рулевую рубку и направился к Лоу, который в это время шел от офицерских кают с запиской в руках. Мёрдок видел, как они разговаривали, Лоу был очень сильно расстроен чем-то. Любопытство взяло верх над первым офицером, и он направился в рулевую рубку, чтобы послушать.       — …искала тебя, — говорил Боксхолл. — У неё какое-то неотложное дело, как я понял. Попросила передать, что сожалеет на счёт ужина.       Лоу угрюмо кивнул.       — Теперь я хотя бы знаю, куда она пропала, — вздохнул он. — Я думал, что она передумала приходить или что-то в этом роде.       Мёрдок подошел поближе, оглядывая коллег и держа руки за спиной.       — Что у вас тут?       — Мы обсуждаем мисс Бэйли, — начал Лоу. — Мы должны были поужинать, но мистер Боксхолл сказал, что она отправилась помочь с каким-то неотложным делом.       — Неотложным делом? — Мёрдок посмотрел на Боксхолла. — А подробнее?       Четвертый офицер пожал плечами.       — Понятия не имею. Она ушла со шлюпочной палубы в компании какого-то немолодого мужика. По его внешнему виду он пассажир первого класса. Довольно мерзкий тип, — добавил он как запоздалую мысль, и от этого Лоу усмехнулся.       Мёрдок, как бы то ни было, не придал этому большого значения. Он потерялся в мыслях и начинал опасаться за свою подчинённую.       — Странно, — сказал он нахмурившись. — Тогда ясно, почему она ещё не появилась на службе.       Хотя, она могла и позвонить на мостик, не так ли? Было бы неплохо нам знать, что она опоздает.       Боксхолл зевнул.       — Возможно, она не знала, что это займет столько времени, — заметил он. — Что бы она там ни делала.       — Возможно, — еле слышно ответил Мёрдок. Он бегло кивнул и добавил: — ты свободен, Джозеф, можешь идти отдыхать. Спасибо.       Когда Боксхолл ушел, Мёрдок направился на мостик, подзывая рукой за собой Лоу. Два офицера, какое-то время, молча стояли, и только шум волн заполнял тишину между ними. Затем, Мёрдок заговорил.       — Вы с мисс Бэйли собирались сегодня поужинать? — прохладно спросил он.       Лоу кивнул.       — Да, собирались. Она была расстроена из-за чего-то, я хотел подбодрить её. — У Мёрдока замерло сердце, но он ничего не ответил, и его коллега продолжил говорить. — Мы хотели поиграть в покер, затем я собирался…       Лоу замолчал и тяжело сглотнул, он был смущен. Но Мёрдок не хотел оставлять его в покое. Что-то в голосе Лоу привлекло его внимание, поэтому он начал выпытывать:       — Собирался что? Договаривай, парень.       Лоу замялся. Затем его слова сами вырвались, и он серьёзным тоном сказал:       — Я собирался признаться ей в своих чувствах, — после этих слов он покраснел. — Я знаю, мистер Лайтоллер говорил, что отношения запрещены, и я это понял, но я не могу скрывать это больше, сэр. Я хочу, чтобы она знала.       Мёрдок тяжело вздохнул. К его удивлению он почти не почувствовал ревности, когда услышал признание Лоу. Ему было жаль. Жаль Лоу или жаль себя, он точно не знал. Мёрдок положил здоровую руку на плечо коллеги, его голос был мягким, когда он начал говорить.       — Этому не суждено случиться, ведь она не для тебя. У тебя будет ещё много девушек. Успеешь ещё влюбиться.       — Таких, как она, больше нет.       «Да, — устало подумал Мёрдок. — Таких, как она, нет».       Мёрдок хотел сказать больше, но они с Лоу были на службе. У них было полно другой работы. Да и к тому же, Мёрдок не был уверен, что сможет сдержать свои эмоции, которые и без того были готовы вырваться наружу. С присущим себе профессионализмом, он успокоился и отправил пятого офицера посмотреть координаты компаса, а сам пошёл обратно в рулевую рубку, стараясь не думать о Бэйли.       Он потянулся к телефону, чтобы позвонить на марсовую площадку, но в это время он услышал, как за его спиной громко хлопнула дверь.       Озадаченный, он обернулся на Хиченса, который слабо пожал плечами. Звук исходил из коридора, который вел к офицерским каютам. Мёрдок мог не обращать на это внимания, но необычное отсутствие Бэйли заставило его заволноваться. Он позвал Питмана и попросил третьего офицера прикрыть его на мостике, затем поспешил в коридор.       В коридоре была мёртвая тишина, если не учитывать его шагов и еле слышного шума двигателей. Мёрдок надеялся, что найдет тут Бэйли, может, она уже возвращалась со своих дел, которые ей нужно было срочно решить. Но когда он постучал в её каюту, никто не открыл.       Мёрдок вздохнул, стараясь сдерживать своё раздражение. Он знал, что её позвали помочь, но всё же… Почему она пошла куда-то и даже не удосужилась позвонить на мостик и предупредить? Почему никто из членов экипажа не был проинформирован? Это было очень странно и Мёрдоку это совсем не нравилось.       Он развернулся и собрался вернуться обратно на мостик, но что-то привлекло его взгляд. Он прищурился, пытаясь разглядеть пятна на дальней стене. Следы темной жидкости тянулись от входа с прогулочной палубы и до ближайшей ванной комнаты. И только когда Мёрдок подошел ближе, он понял, что этокровь.       Его охватила паника, а сердце дико забилось. Но Мёрдок поборол свои эмоции и постарался сохранить спокойствие, когда подошел к двери ванной комнаты.       Кровь была на медной ручке, а на белом дереве остались багровые отпечатки пальцев. Он прислушался, но за дверью шумела только вода. Было ясно, что тот, кто внутри — ранен, и Мёрдок молился, чтобы это была не Бэйли. Он постучал.       — У вас всё хорошо?       Ответа не было. Мёрдок начал дергать дверную ручку, но было закрыто. Шум воды стал громче, и он повысил голос.       — Мисс Бэйли, это вы?       Всё ещё тишина.       Паника снова вернулась, она безжалостно затапливала его разум, замораживала его легкие, кровь, кости. Мёрдок не мог дышать. Он снова посмотрел на кровавые следы, которые были не только на стене, но и на полу, и неожиданно Мёрдок побежал к рулевой рубке, его лицо было бледным, и он с трудом скрывал потрясение. Вбежав в штурманскую рубку и игнорируя удивленные взгляды Питмана и Хиченса, он начал копаться в ящиках и выкидывать из них бумаги, карты и прочее содержимое. Он лихорадочно продолжал искать до тех пор, пока не нашел нужную ему вещь: универсальный ключ к офицерским каютам и ванным комнатам.       Выбежав в рулевую рубку, Мёрдок помчался обратно в коридор, остановившись только у каюты Лайтоллера. Он старался спокойно постучать, хотя был готов выбить дверь: паника брала верх над разумом. Он с облегчением вздохнул, когда Лайтоллер открыл дверь после нескольких первых стуков. Его коллега, по всей видимости, уже раздевался, на нем не было подтяжек, а галстук был развязан.       — Уилл? — с удивлением воскликнул он. — Какого чёрта ты…       Но Мёрдок перебил его.       — Мне нужно чтобы ты заменил меня, и занял место дежурного офицера.       Лайтоллер приподнял брови, крайне озадачено смотря на коллегу.       — Прошу прощения? Я только что вернулся с обхода, и теперь ты хочешь, чтобы я пошел обратно на мостик? Ты спятил?       — Прошу тебя, Лайт, — начал умолять Мёрдок уже не сдерживая отчаяния в голосе. — Я не могу исполнять свои обязанности этим вечером. Случилось что-то ужасное, и я… — Его голос пропал, эмоции брали верх над ним. — Я думаю, что с мисс Бэйли что-то случилось. Мне нужно немедленно её увидеть.       Это была просьба друга, который мог довериться только ему, поэтому Лайтоллер ответил:       — Я понял. Не переживай, Уилл. Я сейчас же оденусь и выйду на мостик.       Не было никаких вопросов или жалоб, Лайтоллер просто крепко сжал плечо коллеги, затем вернулся в каюту, чтобы одеться. Мёрдок вздохнул и поспешил к ванной комнате. Он быстро вставил ключ в замок и, после щелчка, открыл дверь, его сердце выпрыгивало из груди, Мёрдок не был уверен в том, что увидит. Разумеется это была Бэйли.       Она стояла над раковиной, с её лица капала кровь на мраморную поверхность. У Мёрдока перехватило дыхание, когда он увидел фиолетовый синяк на щеке, который наверняка был последствием очень сильного удара. Девушка была ужасно бледная, а её глаза тусклыми и безжизненными. Её руки, крепко сжимающие раковину, тряслись и были в крови. Из крана лился почти кипяток, комната быстро наполнялась паром.       Мёрдок замер в дверях, с ужасом смотря на неё. Но затем он быстро захлопнул дверь за собой и закрыл на замок: к чёрту протокол. Он поспешил к ней. Он не мог думать от шока и эмоций, которые наводняли его разум. Страх, паника, боль, злость. Ему было ясно, что это не несчастный случай, кто-то обидел её, и Мёрдок больше всего на свете хотел найти виновника и своими руками сломать ему шею. Но он отогнал от себя весь гнев. Сейчас его волновала только Бэйли.       Мёрдок подошел ближе, он делал медленные и осторожные шаги, стараясь не напугать бедную девочку. Но она даже не смотрела на него. Её дрожащие пальцы сжимали полотенце, которым она вытирала кровь со своего веснушчатого лица. Мёрдок не знал, что делать или что говорить. Но он хотел помочь, поэтому он аккуратно взял полотенце из её дрожащих рук.       — Позволь мне, — сказал он нежно.       Она была медсестрой. Она могла сделать лучше, но ему было всё равно. Мёрдок намочил полотенце и поднес к её избитому лицу. Бэйли вздрогнула, когда он дотронулся до неё, но не стала сопротивляться. Молча и нежно он смывал кровь с её кожи, промывая полотенце снова и снова до тех пор, пока вода перестала быть багрового цвета. Бэйли стояла неподвижно, не отрывая тусклые глаза от пола.       Теперь, когда почти вся кровь была смыта, Мёрдок смог увидеть всю серьёзность ушиба. Он тянулся по всей распухшей щеке фиолетового цвета. От этого вида у него разрывалось сердце. Мёрдок знал, что ей должно быть очень больно, но она не показывала этого. Боже, как ей могло быть не больно с таким синяком?       Он хотел задать ей кучу вопросов. Опасения разрывали его. Но Мёрдок не хотел её расспрашивать до тех пор, пока она не отдохнет и не придет в себя. Он молча смыл кровь с её рук и после этого, направился наполнить ванну.       Мёрдок подождал, когда ванна полностью наберется, затем закрыл кран и повернулся к ней.       — Давай, тебе нужно искупаться, — сказал он тихо, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие в голосе. — Я принесу чистую одежду.       Она не поднимала голову и продолжала смотреть в пол. Хоть вся кровь была смыта с её лица, на воротнике и на её майке, которая была под рубашкой, всё ещё оставались кровавые следы — напоминание того, что она пережила.       Мёрдок подошел ближе, желая увидеть малейшие признаки жизни. Желая понять, что она в порядке. Неожиданно, в его голове промелькнула мысль. Страх того, что её раны были глубже и ужаснее тех, что на её лице. Тот, кто напал на неё, хотел сделать с ней что-то ещё.       «Господи, нет, — в отчаянии подумал он, лихорадочно осматривая её помятую юбку и спутанные волосы. — Пожалуйста, только не это».       Его паника росла сильнее, она достигала критической точки и никак не утихала в его голове, но он сдержал эмоции и мягко прошептал:       — Эстер?       У неё задрожала нижняя губа, когда он произнес её имя и, неожиданно, слёзы, которые она долго сдерживала, вырвались наружу. Они потекли по щекам, заливая лицо и стекая на окровавленную рубашку.       Мёрдок никогда не видел, как она плачет. Были моменты, когда у неё слезились глаза и возможно, она хотела заплакать, но не делала этого. Это случилось, когда он отчитывал её за опоздание, и когда нашел в курительном салоне после ужина. Но это лишь маленькие капли слез, которые она скрывала. Ничто не готовило его к такому — увидеть эту уверенную, энергичную и упрямую девушку настолько сломленной и беззащитной. Слезы не переставая текли по её лицу, и она начала всхлипывать.       Мёрдок не раздумывая бросился к ней и крепко прижал её к груди.       Она не оттолкнула его, а лишь закопалась лицом в его пальто. Она тряслась и всхлипывала в его объятиях.       Мёрдок молчал. Он просто крепко держал её и нежно обнимал. Он хотел, чтобы боль и печаль покинули эту девушку, пока она сжимала в кулаки воротник его пальто и сильно цеплялась за него. С этим Мёрдок обнял её ещё крепче.       Глубоко в душе он знал, что этим поведением переходит черту. Он знал, что если кто-то найдет их тут, в объятиях друг друга, у них будут проблемы.       Но Мёрдока это не волновало. Он просто хотел быть с ней, страдать с ней. Он позволил ей утонуть в его объятиях и плакать на его груди. Её боль была самой сильной раной, она была как глубокая холодная пропасть. И он не знал, получится ли у него исправить это. Но был готов попробовать.       Он закопался лицом в её волосы и держал её так крепко, как только мог, стараясь сдерживать свои эмоции. Страх который он испытывал сейчас, когда видел её в крови, был самым сильным в его жизни. Он был опытным моряком и конечно ему был знаком страх за все годы работы. Но то был страх перед суровыми ураганами, кораблекрушениями и прочими морскими катастрофами. И такой страх он встречал со своим холодным профессионализмом.       Сейчас всё было совсем не так. Ничто не может сравниться с этим. Найти Бэйли в синяках, в крови и в страданиях. Мёрдок был в ужасе, он был готов обнимать её столько, сколько ей этого нужно, если не больше.       Он не знал, сколько времени они так стояли, но когда Эстер успокоилась, и её всхлипывания стихли, он её отпустил. Бэйли, икая, отошла от него, её щеки ещё сильнее распухли от слез, а глаза покраснели. Они снова держали дистанцию, но Мёрдок не мог её больше терпеть. Он, не раздумывая, подошел к ней и вытер слезы с лица, затем приподнял её подбородок.       — Эстер, — снова сказал он, только в этот раз его голос был хриплым.       — Тебе нужно уйти. — Она сглотнула и убрала его руку. Её глаза посмотрели на запертую дверь, и она тихо добавила: — пока кто-нибудь не понял, что мы здесь.       Она была права, и Мёрдок проклинал себя за то, что снова позволил себе перешагнуть этот барьер. Он кашлянул и отошел от неё, заводя руки за спину и сохраняя уважительную дистанцию.       — Я принесу тебе одежду, когда закончишь, — сказал он и направился к двери. — Тебе что-то ещё нужно, милая? — Он на мгновения застыл, его лицо начало краснеть, и он быстро исправил: — мисс?       Но она не обратила внимания на его ошибку.       — Аспирин, пожалуйста. Принеси как можно больше.       Он кивнул.       — Конечно.       Молча, она встала рядом с ванной. Эстер даже не обращала внимания на Мёрдока, когда начала снимать туфли и развязывать галстук. Она дрожащими пальцы расстегнула пальто и бросила его на пол.       Мёрдок быстро отвернулся. Он тяжело дышал, а его сердце начало биться ещё сильнее. Затем, он быстро вышел из комнаты, не оборачиваясь и крепко сжимая зубы. Он старался сдерживать эмоции, когда вспоминал её всхлипывания и красные от слез глаза. 23:50       Ужасный беспорядок встретил Мёрдока, когда он открыл каюту Бэйли. В её комнате как будто был ураган, который сносил и крушил всё вокруг: на полу валялись книги, одежда, какие-то бумаги и прочие вещи.       Мёрдок, который очень хорошо знал её характер, старался не думать о том, как она в ярости бегала по комнате и разбрасывала всё вокруг, без сомнения проклиная его за то, что он сделал. Но мысли об этом гневе меркли под его сильной обеспокоенностью за неё, поэтому Мёрдок быстро зашел внутрь, спотыкаясь о разбросанные книги и раскиданное нижнее белье.       Он нашел её пижаму, которая валялась на столе, поверх расставленных фотографий. Он знал, что Бэйли всё ещё купается, поэтому внимательнее их изучил, ему было любопытно узнать больше о её жизни.       На них был Букер, радом с ним стоял красивый, абсолютно идентичный ему мужчина, который без единого сомнения был его близнецом. На одной из фотографий была красивая женщина, которая была матерью Бэйли, если учитывать её веснушки на лице и гладкие, темные волосы.       Но когда он аккуратно поднял её пижаму, то его привлекла другая фотография. Эта была старая и помятая, как будто кто-то скомкал её, а затем разгладил и вставил в рамку. Букер и его брат были на этой фотографии, но с ними стоял ещё один парень, и Мёрдоку хватило несколько секунд, чтобы узнать его. Это был молодой Кэлум Локерби. Мёрдок приподнял брови. Он забыл, что Бэйли и Локерби были друзьями детства, но какая у них была дружба, он не знал. У Эстер тяжелый характер, но при этом доброе сердце… в то время как Локерби слишком самоуверенный и эгоистичный. До этого плавания Мёрдок только слышал о нём или читал в газетах. Но когда он встретил Локерби на борту, у него сложилось не самое лучшее первое впечатление о наследнике железнодорожного магната.       Даже сейчас он с раздражением и злостью вспоминал про высокомерное поведение Локерби на ужине, а также про его коварные издевательства. Но Мёрдок знал, что больше никогда не будет ужинать в его компании, слава Богу, поэтому он перестал беспокоить себя мыслями о Локерби и вышел из комнаты.       Пока Бэйли купалась, Мёрдок убрал все следы крови в коридоре, к его большому облегчению никто из коллег не успел их увидеть. После того как всё было чисто, он постучал в дверь ванной комнаты.       — Я принёс твою одежду, если ты закончила, — тихо сказал он.       — Спасибо, сэр.       Дверь открылась и из неё показалась худая веснушчатая рука, и Мёрдок передал ей одежду. Он слышал, как она одевалась за дверью, и изо всех сил Мёрдок старался не думать о том, как сильно ему хотелось снова обнять её и не отпускать.       Через какое-то мгновение Эстер вышла, от неё пахло мылом и лавандой, в руках она держала окровавленную форму, а мокрые волосы обрамляли её лицо. Если не учитывать жуткий синяк, Мёрдок был рад видеть, что она больше не та дрожащая и испуганная девушка, которую он нашел в ванной комнате какое-то время назад. Её глаза были ясные и чистые, и вся сила духа снова к ней вернулась. Ему вдруг стало теплее и спокойнее, когда он подошел к ней.       — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше, — заметила она.       Он посмотрел на её избитое лицо.       — Ничего не сломано?       Она покачала головой.       — Нет, сэр. Но врать не буду, мой нос чертовски сильно болит. Надо выпить обезболивающее. — Она посмотрела на карман его пальто. — Вы же принесли аспирин?       Мёрдок провёл рукой по волосам, раздраженный тем, что забыл про лекарство.       — Я сбегаю за ним, — пообещал он. — Иди, отдыхай, ладно? Я вернусь через минуту.       Что-то странное промелькнуло в её глазах, когда она услышала его слова. Какое-то неприятное колебание, как будто она хотела отделаться от него прямо здесь и сейчас. Но Мёрдок сделал вид, что не замечает этого, он дождался, когда она зайдет в каюту, затем направился к себе.       Аспирин стоял там, куда он его поставил в последний раз — на раковине. Он положил его в карман и направился в столовую, где он взял лед и питьевую воду. Когда он поспешил обратно к офицерским каютам, то понял, что снова думает о Бэйли. Сейчас, он в точности повторяет её действия. Она так же бегала за льдом прошлым вечером и за лекарствами, которые помогли ему с больным запястьем. Она не отказала ему в помощи, хотя могла бы, ведь он слишком глупо повел себя перед этим. Он был благодарен за её милосердие, и был готов заботиться о ней так же сильно, как она заботилась о нём.       Мёрдок мягко постучал в дверь. Хоть её голос был слабым и тихим, он всё равно услышал его:       — Входите.       Мёрдок поспешил внутрь, чтобы никто не заметил его. Эстер сидела на кровати, у неё под спиной была подушка, а ноги были накрыты одеялом. Он снова посмотрел на её синяк, при виде которого у него щемило сердце. Этот ушиб портил её веснушки, которые он так любил. Когда Мёрдок подошел к ней, чтобы дать аспирин, он старался не смотреть на её избитое лицо. Он подождал, когда она выпьет таблетку, и только потом поспешил к двери, чтобы закрыть её.       Эстер шокировано на него посмотрела.       — Сэр? — сказала она. — Мы должны оставить дверь открытой, чтобы никто…       Но Мёрдок покачал головой.       — Нет, не сегодня. Не при таких обстоятельствах.       Он сел на край кровати, затем сложил лед в полотенце и прислонил к её синяку. Она вздохнула и закрыла глаза, и два офицера молча сидели до тех пор, пока Мёрдок не нарушил тишину.       — Кто с тобой это сделал?       Эстер долго не отвечала. Она открыла глаза, но не поднимала взгляда на него.       — Это неважно, мистер Мёрдок…       — Важно. — Мёрдок подвинулся ближе, продолжая нежно держать лёд у её щеки. — Это очень важно. Кто бы это ни был, он не уйдет от наказания. Я тебе обещаю.       Бэйли подняла колени и руками прижала их к груди.       — В этом то и дело, сэр. Я боюсь, что он сможет уйти от наказания. — У неё перехватило дыхание, и она спрятала лицо, опустив голову к коленям. — Потому что я была слишком глупа и сама зашла к нему в каюту. Я поверила ему.       Мёрдок почувствовал, как холод затопил его легкие, как будто он глубоко вздохнул ледяным воздухом. Тот страх, который он почувствовал раньше, когда подумал, что кто-то не просто избил её, а хотел что-то ещё с ней сделать. Этот страх снова вернулся к нему. Он тихо, стараясь сохранять спокойствие в голосе, спросил:       — Ты знаешь этого мужчину?       Бэйли не подняла голову.       — Да, — пробормотала она сквозь одеяло. — Я знала, сэр. Мы с ним были друзьями детства. Я всегда знала, что он самовлюбленный подонок, но я никогда бы не подумала, что он сможет…       Её голос стих, она не могла заставить себя произнести то, что этот человек сделал с ней. Но когда Мёрдок взвесил её слова, неожиданно, его осенило. Он подумал о фотографиях, которые стояли у неё на столе, точнее о той, где были изображены её братья и Локерби. И он вспомнил о том, что говорил наследник железнодорожного магната за ужином два дня назад.       «Мисс Бэйли и я очень долго дружили семьями… она постоянно говорила о кораблях, когда мы были ещё детьми…»       Мёрдок не заметил, как вскочил на ноги и начал нервно мерить шагами каюту, всё спокойствие покинуло его.       — Это был Локерби, — его голос дрожал от злости. — Кэлум Локерби. Чёрт, я должен был догадаться.       — Это был не только он, сэр. Ещё и его лакей. — Её голос стал холодным, а глаза потускнели, она сквозь зубы произнесла имя. — Гидеон Слэйт.       — Тогда позволь мне сообщить старшине корабельной полиции, их арестуют прямо в их чёртовых постелях…       — Это ничего не изменит, — перебила Бэйли. — Не было никаких свидетелей, и я сама зашла в его каюту, — она покачала головой. — Он и его слуга с лёгкостью скроют правду. Они скажут, что я на него напала, или соблазнила, или что всё это время я была его любовницей. Он очень хороший лжец, и у него много денег. А это очень опасное сочетание.       Но Мёрдок почти не слушал её, он продолжал ходить по каюте тяжелыми шагами.       — Мне всё равно, — бросил он. — Этот мужчина на тебя напал. Я сброшу этого подонка за борт.       Он был в ярости, мысль о том, что кто-то поднял на неё руку, сводила его с ума. Злость наводняла его разум, он хотел только одного — защитить сидящую перед ним девушку. Мёрдок сел на кровать, держась ближе к Бэйли, как будто бы вся его жизнь зависела от неё, он снова приложил лед к её щеке, и почти успокоился.       — Как это случилось? — спросил он. — Зачем ты вообще пошла в его каюту?       Она смущенно отвернулась.       — Меня обманули, сэр. Локерби послал за мной своего слугу и тот сказал мне, что он болен. И я согласилась помочь.       Мёрдоку было противно.       — Это было то неотложное дело, о котором говорил Боксхолл?       Бэйли кивнула.       — Локерби обманул меня, и я поверила в его болезнь, но всё было только ради того, чтобы заманить меня в каюту. — Её глаза померкли, и она задумчиво смотрела в сторону. — Сначала, всё шло невинно… ему было одиноко, я думаю. Он хотел с кем-нибудь поговорить. Но потом, он как будто сошел с ума. Он выпил слишком много шампанского и затем, попытался…       Она снова замолчала, как будто бы до сих пор не могла принять правду, принять то, что случилось, поэтому она продолжала аккуратно ходить вокруг неё. Мёрдок тяжело сглотнул. Он цеплялся за последние обрывки здравомыслия и пытался сохранять спокойствие, когда она снова заговорила.       — Он попытался меня изнасиловать, сэр.       Мёрдок медленно закрыл глаза, одной рукой он дотронулся до своего виска, он старался не думать об этом, не думать о тех вещах, которые Локерби мог сделать с ней. Его начало тошнить.       — И он… сделал это?       — Нет, — уверенно сказала Бэйли, и в этот раз, в её голосе слышались нотки гордости, которые сжигали дотла всю её нерешительность. Мёрдок посмотрел на неё, он был потрясен, когда увидел улыбку на её лице. — Потому что я выбила всё дерьмо из него. Он ревел, как сучка - прошу простить меня за мой французский - и звал на помощь своего лакея, и Слэйт ударил меня рукояткой пистолета по лицу. Вот как я получила это, сэр.       Она показала на свой синяк, глубокий и фиолетовый, который портил её загорелую кожу.       — Может это и было больно, но оно того точно стоило.       Мёрдок молча смотрел на неё, он не знал что сказать. Но когда его шок сменился сильным облегчением, он неожиданно засмеялся. Бэйли не обидела его реакция, она смеялась вместе с ним, привычный блеск снова вернулся в её глаза. Они просто сидели и смеялись, долго и легкомысленно, разделяя этот момент вместе. И когда Эстер фыркала от истерического смеха, они начинали смеяться ещё сильнее.       К тому моменту, когда офицеры смогли успокоиться, Мёрдок посмотрел на неё с искренней улыбкой. В его глазах была теплота, которая смешивалась с другими эмоциями. Мёрдок ощущал одновременно радость, гордость, нежность и восторг.       — Прости, Эстер, — задыхаясь, сказал Мёрдок. — Я знаю, это всё очень серьезно. Но мысль о том, как ты избиваешь этого подонка, приносит мне слишком много радости.       Бэйли вытерла слезы от смеха.       — Ублюдок заслужил, — сказала она. — Я достаточно страдала в своей жизни, сэр. И больше не хочу.       Мёрдок молчал, его улыбка исчезла, когда он опустил глаза на её шрамы и начал внимательно изучать ужасные следы, которые покрывали её веснушчатую кожу. Также у неё были синяки на запястьях, но они были свежие, как будто от сильной хватки. Злость вернулась к нему, она наполняла его диким желанием придушить, избить или даже убить того, кто сделал это. Бэйли, видимо, заметила, с какой злостью в глазах он смотрит на её запястья, поэтому она заговорила.       — Пожалуйста, никому не говорите об этом, мистер Мёрдок. Ни капитану, никому либо ещё.       Он посмотрел на неё в недоумении.       — Ты уверенна, что хочешь это скрыть?       — У меня нет выбора. Даже если вы поддержите меня, вставите своё слово в мою защиту, мистер Мёрдок. Я ведь женщина, не забывайте этого. — Её голос был мягким, пока она говорила. — Любой конфликт испортит мою репутацию. Даже если я не виновата в этом, это всё равно скандал. Меня уволят за это. И вы знаете, что это так.       — Но… — начал снова Мёрдок.       Бэйли подняв на него свои зеленые глаза, перебила его.       — Вы даете мне слово, сэр?       Мёрдок хотел отказаться. Но он знал, что выбора нет, ему нужно было уважать её решение, и неважно, согласен он с ним или нет.       — Да, — пообещал он. — Я даю тебе слово. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.       Он взял лёд в другую руку, и прислонил к её щеке. Его глаза снова осматривали её руки, глядя на шрамы и синяки он понял:       — Всё, что произошло сегодня… это напомнило тебе о нём? О твоём женихе?       Она кивнула.       — Да, сэр. Вот почему я ещё больше расстроилась. Всё, что я так долго пыталась забыть, вернулось. Плохие мысли, чувства, воспоминания…всё снова нахлынуло. И это…потрясло меня. Поэтому я не смогла сдержать слезы. — Она покраснела и начала бормотать: — я не хотела вот так потерять голову, да ещё и перед вами, сэр. Надеюсь, я не поставила вас в неловкое положение.       Мёрдок ответил решительным голосом:        — Даже на мгновение не смей так думать. Я разрешаю плакать на мне когда угодно и где угодно, только попроси. — Он мягко засмеялся и добавил: — ну только если ты не будешь использовать моё пальто как носовой платок.       Бэйли не засмеялась, и даже не улыбнулась. Она смотрела на свои руки, стараясь не встречаться с ним глазами.       — Это очень мило с вашей стороны, сэр. Но если подобное случится снова, то я не буду вас беспокоить.       — Эстер. — Мёрдок тихо произнес её имя, затем подвинулся ближе к ней и опустил руку на её предплечье, на её шрамы и синяки. — Я хочу, чтобы ты меня беспокоила.       И до того, как он смог остановить себя, Мёрдок взял прядь с её лица и нежно убрал за ухо. Широкие зеленые глаза, наконец, посмотрели на него, уже не стараясь скрывать от него взгляда. Мёрдок нежно провел рукой по её фиолетовому синяку, затем приподнял её подбородок и большим пальцем погладил её нижнюю губу.       Боже, ему нужно прекратить трогать её.       Но это было практически невозможно, он хотел прижать её к себе, показать ей, что ни один мужчина её больше не обидит, тем более он.       Мёрдок не мог отвести глаз от её губ. Он дотронулся до её скул, затем его руки двинулись к темным волосам, он нежно взял её за шею. Она пахла лавандой, морем, домом. Мёрдок слышал, как сильно стучит её пульс, который смешивался с нервным стуком его сердца. Он подвинулся ещё ближе, его нос касался её носа, одной рукой он гладил её здоровую щеку. Затем, он сделал что-то инстинктивное и одновременно очень глупое. Он наклонился ближе и нежно поцеловал её в лоб, наслаждаясь губами теплом её кожи. Мёрдок хотел объяснить ей, как сильно она нужна ему, но у него не получалось подобрать слова.       — Не надо, пожалуйста.       Её тихая просьба заставила его сразу же отстраниться. Бэйли грустными глазами смотрела на него, а её пальцы ещё сильнее сжимались на коленях.       — Вы мне дороги, мистер Мёрдок, — начала она. — Но я долго думала над нашим разговором, и теперь я согласна с вашим решением. Я позволила своим чувствам затмить мой разум, сэр. Я потеряла контроль и забыла, как долго и упорно я работала, чтобы попасть сюда.       Её глаза были полны слез, но она продолжала говорить чётко и ясно:       — Мне повезло стать первой женщиной офицером в истории мореходства, сэр, и…это всё, как вы сказали. Я…я не стану упускать этот шанс. И я также не стану подвергать опасности вашу карьеру. — Она тяжело вздохнула, и перевела взгляд на дверь. — Поэтому я думаю, что вам лучше уйти сейчас. Пока мы не начали делать то, что не следует.       Мёрдок перестал смотреть на неё и тяжело сглотнул. Он был взрослым мужчиной, которого закалила долгая работа в море, но всё равно, он никогда не чувствовал себя настолько несчастным. Но он знал, что Бэйли права. Сейчас только она мыслила разумно. Не он. У него не было никакого права трогать её и целовать, тем более после того, как он сам положил конец их отношениям. Мёрдок сделал свой выбор, и она тоже, нужно было уважать это. Он должен смириться с этим решением как настоящий мужчина.       — Простите, — начал он, слова с трудом сходили с его сухих губ. — Вы абсолютно правы, мисс Бэйли. Мне нужно идти.       Мёрдок встал с кровати и направился к двери, тяжело осознавая то, что она смотрит ему вслед. Но затем он остановился и, отведя взгляд в сторону, добавил:       — Все будут спрашивать про синяк. Можно сказать, что на вас напал неизвестный пассажир во время обхода. Или может вы пытались разнять драку, что-то в этом роде. Я подтвержу ваши слова, и мистер Лайтоллер тоже.       — Спасибо, сэр. Но в этом нет необходимости. Мне есть чем прикрыть синяк, так что никто даже не заметит его.       — Очень хорошо.       Мёрдок не знал, что ещё сказать, поэтому он кивнул и молча вышел из её комнаты. Войдя в свою темную каюту, он лег на кровать, спрятав руками лицо и все свои эмоции. Ему хотелось, чтобы всё было по-другому, чтобы он был кем-то другим, и чтобы тогда он и Бэйли могли быть вместе.