my religion is gay

Сквозь черные решетки просачиваются солнечные лучи, охватывая небольшую комнату. К несчастью, зашторенных окон здесь нет — свет начинает резать глаза, отчего Юнги жмурится, после — неохотно их размыкая и пытаясь нащупать телефон. После тщетных поисков он тихо выругивается, вспомнив, что его забрали. Ему хочется лежать на этой теплой постели, вслушиваться в тихое, еле слышное пение птиц с улицы. Он переваливается на бок, устраиваясь поудобнее, пытаясь снова заснуть, как вдруг слышит приближающиеся шаги. Юнги лениво поворачивается в сторону двери, распахивая глаза, и видит Намджуна. Тот виновато смотрит на него, обводя заботливым взглядом все его лицо. — Что произошло? — Юнги приподнялся на локтях и резко опустился обратно, почувствовав, как от несильного движения заныло все тело. Намджун негромко прикрыл дверь и прошел внутрь комнаты, предварительно убедившись, что никого вблизи нет. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Нам, усаживаясь на край кровати. — Уже вижу, что не очень, — он нервно потер переносицу и взглянул Юнги в глаза. — Прости, моя вина. Я не думал, что тебя так сильно... Юнги вопросительно нахмурил брови и снова попытался присесть, что на этот раз получилось не так болезненно. — Что со мной сделали?... — попытался вспомнить события вчерашнего вечера Юнги, зачесывая волосы назад. Вдруг резкое осознание произошедшего ударило ему в голову. — Твою мать! Что отец Цоа делал вчера со мной? Зачем он?.. — Это было наказание, — в тон ему произнес Намджун. — Только я не знаю, в чем еще ты провинился: ведь так делают только после пары раз твоих ослушаний. Приводница, может, нажаловалась, или ученики. — Приводница? — перед глазами Юнги всплыл образ монашки, которая встретила его в первый день.

/ — Твоя комната — 134, — «монашка», прозвище, которое дал Юнги, оглядела безразлично проход, и, наконец, повернулась к парню. — Ты не должен ослушиваться здесь никого. Одно предупреждение уже есть./

— Она мне говорила, что у меня одно предупреждение. — Сильно тебя они?.. — Намджун аккуратно коснулся лица Юнги, но тот лишь зашипел от боли. — Теперь ты понял, что тебе следует быть «тише воды, ниже травы». Если ты в порядке, то нам уже скоро пора на завтрак. Собирайся. Юнги пришлось встать. Он быстро переодевается, успев еще и умыться, чтобы смыть с лица липкий сон, на всё про всё потратив лишь десять минут. Намджун ждал его в коридоре, здороваясь с каждым из учеников. Парни двинулись в столовую, негромко переговариваясь о своих делах, и резко замолкая при виде учителей. В столовой царило молчание, сопровождающееся лишь лязгом тарелок и ложек — каждый был занят лишь едой. Намджун повел Юнги к столу, за которым сидела компания из трёх парней, о чем-то шепотом болтавших. — Приятного аппетита, ребят, — Намджун присел рядом с брюнетом. Парни быстро взглянули на Юнги и перевели вопросительные взгляды на друга, мол: «Рассказывай, кто это». — Знакомьтесь, новый ученик интерната и мой старый... э, друг. Юнги помахал ребятам, приветливо улыбнувшись и сев между Намджуном и каким-то тихим парнем. — Видел, как тебя вчера с третьего корпуса тащили, — произнёс брюнет, следя за трапезничающим Юнги. — В чем уже успел провиниться? — Сам не знаю, — Юн пожал плечами и посмотрел на парня. Его глаза выдавали лишь дружелюбие, и он ему улыбнулся. — Мин Юнги. А вас как зовут? — Ким Тэхён, приятно познакомиться, — первым ответил брюнет, вытянув руку для рукопожатия, но тут же виновато одёрнув себя и вернув руку в исходное положение на стол. — Чёрт, привычки прошлого. — Ким Сокджин, — произнёс второй парень, тихо наблюдавший за всей картиной с улыбкой. — А ты? — Юнги повернулся к парню слева, который так и не произнёс ни слова. Тот лишь ел, не замечая всего, что происходит вокруг. — Это Хосок. Чон Хосок. Лучший ученик в интернате, — сказал Тэхен, поправляя мешающую чёлку. — Нас вместе привезли. Раньше он был таким заносчивым, ты бы знал! — ухмыльнулся он, обращаясь к Юнги. — А сейчас самый прилежный, как говорят учителя. Теперь и не узнаю своего старого друга, весёлого хохотуна Хосока, — как-то печально улыбнулся Тэхен, мельком посмотрев на всё того же притихшего парня. Юнги снова взглянул на Хосока, но уже более заинтересованно. Красивый изгиб челюсти, острые выпирающие скулы, идеально чистая кожа без единого высыпания, ровный прямой носик — всё это так привлекательно выглядело на Чон Хосоке, украшая и без того красивое лицо. — Что? – наконец, он поднимает взгляд и выжидающе смотрит на наблюдающего за ним Юнги. Тот сидел, облокотившись подбородком о ладонь, и не заметил, как долго смотрел на Хосока. – Ничего, — Юнги быстро отвёл от чёрных глаз взгляд, неожиданно для самого себя покраснев. Быстро доев порцию, он встал из-за стола, как вдруг его потянули обратно за рукав. — Ты не помолился, — мрачно произнёс Хосок и, поставив руки на стол, начал что-то про себя читать. Юнги поморщился и посмотрел на остальных. — Хотя бы сделай вид, — пожал плечами Намджун. — За нами могут следить откуда угодно. Юнги кивнул другу и положил руки на стол, как Хосок, начав шептать про себя песенку про паровозик из детства. Тэхен захохотал в кулак, но тут же прекратил, увидев грозного Хосока, которому помешал шум. Спустя пару секунд Юнги убрал руки со стола и встал со скамейки. — Пойду в комнату. Голова кружится, — кивнул парням Юнги и, остановив ненадолго взгляд на Чоне, вышел из столовой.