Мой ангел-хранитель.

Дом Инко Мидории.

Кацуки и Инко сидели на кухне. Женщина пила чай и молчала. А блондин держал в руках кофе и думал как начать этот разговор. Ангел, который нёс какую-то околесицу над его ухом ни капли не помогал, а только делал ещё хуже. Заткнись грёбаный задрот! — про себя рыкнул Бакуго. Непонятное бормотание тут же прекратилось. Устало вздохнув, Кацуки всё-таки заговорил. — Мидория-сан, знаю это довольно странно, но… Где Изуку? — ангел за его спиной вздрогнул лишь при одном упоминании его имени. А женщина испуганно подняла глаза на парня, сильнее сжимая кружку в своих ладонях. — Кацуки-кун… Откуда ты.? — Просто я так давно его не видел… И мама его не упоминала. Он дома? — Бакуго решил играть. Возможно внутри него умирает актёр? Раз ему никто ничего об этом не говорил, значит он не знает. — Ох… Кацуки-кун… Он… — на глазах женщины выступили слёзы, а её руки задрожали. Бакуго видел её боль и то, как ангел безуспешно пытался докаснуться до матери и успокоить её. — Где он сейчас? — Он… Он в больнице. Полгода назад, Изуку… Он… — Мидория старшая уже не могла сдерживать слёзы. А Бакуго чувствовал себя виноватым. Разве можно вот так давить на самое больное? — В больнице? Он жив? Но что с ним?

***

Белый пол, белые стены и такие же халаты у докторов. И кожа. Такая же белая, будто фарфоровая. И веснушки, которые казались чёрными пятнышками на белоснежном листе бумаги. — Он уже как полгода в коме. Не так давно, его состояние начало ухудшаться. Врачи говорят, что надежды на пробуждение почти нет. — Инко говорила тихо. Она стояла рядом с постелью сына и сжимала в своей руке его ладонь. — Я жив… — надломанный шёпот звучал из-за спины, и Бакуго медленно развернулся. Наверное, страшно видеть свое же тело, которое вот-вот умрет? У Бакуго в желудке образовался ком. Как же всё хуево. — А можно… Я побуду с ним наедине? — повернувшись обратно, тихо спросил блондин. — Ох, да… Конечно… — Инко поцеловала сына в лоб и вышла в коридор. Подойдя к кровати, Бакуго сел на стул, смотря на своего друга детства, который сейчас лежал на больничной койке. Он сомневался можно ли ему… коснуться его. Он просто смотрел. А ангел рядом плакал. И не понятно от чего именно. Кацуки и не спрашивал. — Вот почему мне было не хорошо… Моё состояние ухудшилось. Значит возможности вернуться нет? Поэтому я ангел? Потому что мне уже ничто не поможет?! — у Мидории начиналась истерика. А Кацуки уже не мог это всё терпеть. Осторожно протягивая свою руку, он дотронулся пальцем до руки Изуку, который прямо сейчас лежал рядом с ним. Холодный. — Чувствуешь? — с надеждой спросил Бакуго. — Нет… Несколько минут они молчали. А потом Мидорию начало ломать. Резко и неожиданно. Он кричал, громко и надрывно. Он упал на колени, сжимая руками голову. Из глаз лились горькие слёзы. А Кацуки не знал, что делать. Никто не слышал этот душераздирающий крик. Никто, кроме него. Бакуго упал на колени рядом с ним. Он тряс ангела за плечи и спрашивал что происходит. А тот… Никак не реагировал. Потом крик резко прекратился. Изуку поднял на него глаза и прошептал одними губами: — Они заметили. — и растворился. Кацуки сидел на полу, в полном непонимании, что только что произошло. Ритм его сердца шумел где-то в ушах, заглушая все посторонние звуки. В какой-то момент в палату врываются Мидория старшая и несколько врачей. Бакуго и не заметил, что сам начал кричать.

***

Утро субботы. Больница.

Мягкий солнечный свет падал прямо на закрытые глаза блондина, который мирно спал в больничной койке. Когда лучи стали чуть ярче, между бровей залегла небольшая складка, Бакуго начал хмуриться. Хотя он это делает постоянно. Веки дрогнули и рубиновые глаза начали медленно открываться. Несколько раз моргнув, он уставился в потолок. Блять, где я? Какого хера? Приняв сидячее положение, он осмотрел комнату, в которой лежал, точнее палату. Больница значит… Прямо над дверью висели часы.

11:37

Почти 12…Хм… Тц. Вчера была пятница, значит сегодня уже суббота. Но что я делаю в палате? И где Деку?  — голова Кацуки раскалывалась. Столько всего навалилось. Вздохнув, Бакуго осторожно встал с кровати. На нем была вчерашняя одежда. Выйдя из палаты, он попытался вспомнить, где находится палата Изуку. Со стороны он выглядел спокойно, даже умиротворяюще, но внутри не было ничего. Абсолютно. Будто смерч прошёлся и оставил лишь пустошь. А что должно быть? Боль? Сожаление? Вина? Скорбь? Разочарование? Что?! Что вы будете чувствовать когда узнаете, что ваш пусть и не очень близкий друг детства умирает? Что его уже нельзя спасти? Бакуго переполняли эмоции, но в тоже время он ничего не чувствовал. Две стороны одной монеты. Возможно было бы легче не будь у людей эмоций, верно? Или наоборот? Этот мир не делится на чёрное и белое, так? Тогда почему, твоя жизнь напоминает мне одну сплошную темень? А, Деку? Кацуки замер у двери в палату, он хочет войти, но есть ли в этом смысл? Стоит ли ещё больше привязываться к тому, кто скоро исчезнет? Вздохнув, он всё-таки открыл дверь, осторожно входя внутрь. Сев на стул рядом с койкой, он начал рассматривать Мидорию. Бледный. Даже слишком. В палату зашёл врач. — Бакуго-сан, вы здесь? Вас обыскались. — Кацуки кивком поприветствовал врача. — Что вчера со мной случилось? — с равнодушием спросил блондин, смотря на Изуку. — Вы не помните? — на вопрос врач лишь получил очередной кивок. — Как сказала Мидория-сан, вы попросили остаться наедене с пациентом. — Это я помню. Что было дальше? Почему я проснулся в больнице? — Когда Мидория-сан была у меня в кабинете, мы услышали крик. Но они же не могли услышать Деку. Что за хрень. — Бакуго-сан, мы считаем, что срыв произошёл из-за стресса и шока, как ваше горло? И самочувствие в целом? — Чт…? — слова застряли в глотке. Перед глазами пронеслись события последнего вечера. Но почему кричал я, если это был Деку? Да что черт возьми происходит? И почему ты не показываешь? А, задрот? Бесишь блять.

***

По дороге домой из больницы Кацуки зашёл в продуктовый. Он уже и забыл, когда в последний раз нормально ел. Поэтому накупив два огромных пакета продуктов, он потопал домой. В его голове было миллион вопросов, а ответов, как обычно, нет. Хотелось расшибиться, но узнать всё. Как это исправить? А возможно ли, вообще, что-то сделать? Как он вообще жил последние 10 лет? Что блять произошло, чёрт побери?! Хреновое настроение. Всё валится из рук, приготовить что-то, конечно же, не получается. Кацуки сидел за кухонным столом, смотря в стену. А в голове, почему-то стала пусто. Вот так в момент. Раз и всё. Теперь ты не человек, а просто бездушный кусок мяса. Тишину разрезала мелодия телефонного звонка. Со вздохом Бакуго достал его из кармана. Мама. Хотел бы я, чтобы ты была сейчас рядом. Жаль.  — блондин смотрел на экран, пока тот не выключился. — Так будет проще. Наверное. Так странно, правда? Когда ты не можешь рассказать что-то родной матери. Когда ты знаешь, что никто не сможет тебе помочь. А эмоции и чувства, которые накопились внутри, по щелчку пальца исчезают. Именно так, человек выгорает. Завалившись на диван и включив что-то по телеку, Бакуго пытался понять, что делать дальше. Или чего не делать.

***

Классный час класса 1-А. Учитель бубнит о изменении расписания, о какой-то поездке, олимпиадах и соревнованиях. А Кацуки просто смотрит в окно. Парта перед ним так и пустует. — Учитель, а кто в этом году будет старостой? — спросил кто-то из учеников. — Есть желающие? —спросил Аизава. Блондин осмотрел весь класс, каждого ученика. И всё вроде по старому, как обычно. Но было странное ощущение. Что-то всё-таки изменилось. Кто-то постучал в дверь. Учитель пробубнил что-то себе под нос и начал говорить. — У нас новенький. Знакомьтесь. — дверь начала открываться. В класс зашёл щуплый парень в ярко-красных ботинках. — Мидория Изуку. Полные шока рубиновые глаза. А темно-волосый парень стоит и улыбается. — Привет, Каччан. Бакуго резко распахнул глаза, принимая сидячее положение. Он обливался холодным потом. Сон. Это, блять, всего лишь сон.