Позволить всё

      Полицейский участок и, в частности, кабинет шерифа в последнее время стали для меня вторым домом.       И вот я снова здесь, но на этот раз ситуация серьезная, хоть и нелепая — моя мама бросила меня и укатила в неизвестность.       — Эй, — Дерек сжимает мою руку. — Все будет хорошо. Папа найдет ее, обещаю.       Я поднимаю на него уставшие красные глаза и киваю. Я не спала вот уже почти больше суток, пережила стресс в лице исчезнувшей матери и теперь чувствую себя выжатой, как лимон. Мне не хочется верить, что меня бросила теперь и она, но отвратительные мысли о ее подлом предательстве медленно, но уверенно заползают ко мне в голову, ровно как и подозрения о том, что она исчезла против своей воли.       Я громко вздыхаю и убираю руку из ладони Дерека, чтобы потереть сухие глаза.       — Как мне все это надоело… — Разделяя слова, произношу я. Мой голос негромкий, и в нем сквозят нотки подступающей истерики. — Эта семья, этот город. Просто анекдот какой-то. Только чёрный.       Дерек встает и кладет ладонь мне на плечо. Он понимает, что говорить что-то бессмысленно — меня уже не успокаивают никакие слова утешения. Я закрываю лицо руками и упираюсь локтями в колени, замерев в таком положении на некоторое время.       В кабинете мы одни. Мистер Никсон вот уже около часа ходит по участку, развивая бурную деятельность: опрашивает немногочисленных свидетелей, направляет патрули в разные части города, звонит и принимает звонки, все с одной только целью — найти иголку в стоге сена и вернуть ее домой. Иногда он проходит мимо своего кабинета и машет нам, показывая, мол, что все хорошо.       Только вот ничего хорошего нет.       Дверь в кабинет открывается, но я не поднимаю головы.       — Ээ, Сара, — Это голос одного из помощников шерифа. — Там какой-то мужчина хочет поговорить с тобой.       Не дожидаясь ответа, он тут же выходит.       Дерек отходит от меня и выглядывает через окно, ведущее в общее помещение полицейского участка.       — А он что тут забыл? — Его голос, полный возмущения и не пойми откуда взявшейся злобы, выводит меня из транса. Я поднимаюсь и подхожу к окну.       К моему великому удивлению, среди снующих вокруг полицейских, будто протест всем законам логики — писанным и неписанным — стоит, игнорируя враждебные и голодные взгляды, глава Черных Драконов собственной персоной.       Сама не знаю почему, но я внезапно приободряюсь. Может, причиной тому моя уверенность, что Аарон Хилл обладает способностью решать любые проблемы, он не погряз в бюрократии и глупых условностях, осложняющих ход дела, и располагает ресурсами, недоступными шерифу и его команде, пускай эти ресурсы и не совсем легальны. Если Аарон здесь, то, может, он поможет в поисках матери?       Я направляюсь к двери и не останавливаюсь даже тогда, когда Дерек спрашивает:       — Сара, зачем ты идешь к нему?       "Это ведь Аарон," — мысленно отвечаю я, будто это все объясняет, и выхожу из кабинета шерифа.       Хилл сразу замечает меня и направляется в мою сторону. Я думаю, мы как обычно сухо поприветствуем друг друга, но, к моему неподдельному удивлению, Аарон приобнимает меня за плечи, будто ограждая от вражеского ему мира полицейских, и отводит в сторону. Оказавшись скрытой в темном углу громоздким кофе аппаратом, я прижимаюсь спиной к стене. Аарон встает напротив.       — Не помню такого, чтобы хотя бы один Черный Дракон добровольно заявился в логово фараонов, — Он усмехается уголками губ, внимательно разглядывая мое осунувшееся и уставшее лицо. — Но вот я пришел.       — Как гром среди ясного неба. Только почему ты здесь?       — Из-за тебя, конечно же.       Я вздрагиваю и впиваюсь ему в лицо глазами, но Аарон продолжает, будто не замечая моего пристального взгляда:       — Я слышал, что случилось с твоей мамой. Мне правда очень жаль, Сара, но я уверен, что она либо вернется сама, либо мы узнаем, что с ней и вернем ее принудительно.       Я стараюсь не замечать, как быстро начинает биться сердце, как только я слышу слово «мы». Так все-таки Аарон поможет? Вместо этого я, однако, спрашиваю:       — Я в участке не больше двух часов. Как ты узнал про случившееся, да еще и ночью?       Он быстро пожимает плечами и говорит, будто в этом нет ничего особенного:       — У меня везде свои глаза и уши. Даже среди фараонов.       Я киваю, как будто мне что-то понятно. Хотя на самом деле я не понимаю вообще ничего.       — Когда мне сообщили, что ты снова попала в участок и ты в беде, — Тем временем продолжает Аарон. — Я понял, что самое время тебя отсюда вытаскивать.       — Но… почему?       — Почему? — Он удивлен. Его брови ползут вверх, и Хилл позволяет себе слабую снисходительную улыбку:       — Потому что ты — одна из нас, забыла? А мы своих не бросаем.       С этими словами он протягивает руку к моему лицу и заправляет выбившуюся из прически прядь волос мне за ухо. Это столь неожиданный жест, сквозящий, однако, столь чистой и неподдельной заботой, что я дергаюсь назад к стене и мгновенно смущаюсь.       — Что здесь происходит? — Грозный голос шерифа гремит прямо над нашими головами, отчего я вздрагиваю и заливаюсь краской, будто мы с Аароном занимаемся чем-то непристойным, а не просто разговариваем. Хорошо, что хоть тень от лампы скрывает половину моего лица.       — Приветствую, шериф. — Произносит Аарон, как ни в чем не бывало.       — Хилл, — Мистер Никсон злобно скалится и выплевывает фамилию Аарона с крайней неприязнью в голосе. — Что, пришел сдаваться с повинной? Какого черта ты забыл в моем участке?       — Есть разговор.       — Так говори и проваливай! И отойди от девчонки!       Аарон вздыхает. Контраст между его спокойным хладнокровием и пылающим от гнева шерифом Никсоном очевиден. Последний на взводе уже почти сутки, не спит, не ест и готов убить любого, попадись он только ему под руку. А тут сам главарь Черных Драконов пришел к нему в участок. Подарок свыше, не иначе.       — Я как раз разговаривал с Сарой по поводу произошедшего, — Начинает Хилл, засунув руки в карманы черных джинс. — И сдается мне, что пока вы будете всей доблестной командой искать мать Сары, сама Сара будет взята под прицел вашего неустанного наблюдения и контроля. Не уверен, что это хорошая идея.       Мистер Никсон на секунду замирает, а затем начинает раскатисто и громко смеяться прямо Аарону в лицо:       — Плевать мне, если честно, в чем ты там уверен. Проваливай из моего участка, пока я не выкинул тебя сам! Сара будет жить в моем доме, со мной и сыном, ровно до тех пор, пока мы не найдем миссис О’Нил, а, если тебе что-то не нравится, то мне нет до этого никакого дела!       Он кричит так громко, что на нас троих уже смотрит добрая половина участка. Даже Дерек нахмурившись пялится в нашу сторону, будто готовый в любую минуту кинуться на подмогу отцу.       Я смущаюсь еще больше и хочу вмешаться, но Аарон меня опережает, обратившись ко мне:       — Сара, я хочу донести до шерифа, что тебе нет необходимости жить в его доме все то время, что будут продолжаться поиски твоей матери. Это было бы крайне неудобно, как для него самого, так и для тебя. Ты можешь жить в своем доме, а мы оба просто будем приглядывать за тобой время от времени.       — Я… — Я хочу вставить слово, но мистер Никсон перебивает:       — Исключено!       — Может, дадите ей ответить самой? — Внезапно прозвучавший ледяной тон Аарона заставляет мистера Никсона замолкнуть. Он удивленно смотрит сначала на Хилла, затем набирает в легкие побольше воздуха и переводит хмурый взгляд на меня, будто с неохотой давая мне слово.       Я мешкаю. Идея жить в доме у Никсонов нравится мне далеко не очень. Я не считаю нас настолько близкими, чтобы поселиться у них и делить между нами куда более интимные моменты, чем это делают те же друзья или просто соседи. Но отказаться от предложения шерифа означает высказать открытое неповиновение ему и его правилам. А это, пожалуй, не самый лучший вариант. Плюс ко всему, откажись я, Дерек непременно взъестся или еще хуже — обидится.       Я вздыхаю.       — Я… — Так. Вдох — выдох. — Знаете, мистер Никсон, я очень благодарна вам за заботу, но Аарон прав — в своем доме я буду чувствовать себя комфортнее, да и вас с Дереком я совсем не хочу ни к чему обязывать. Тем более, если мама вдруг вернется домой, а меня нет и двери закрыты, что она подумает и что будет делать? Если вы разрешите, я хотела бы остаться у себя и ждать ее там.       Шериф открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Брови сходятся у него на переносице, выдавая степень крайнего недовольства. Однако прежде, чем он успевает хоть что-то ответить, Аарон произносит:       — Шериф, давайте отойдем на пару слов.       Я наблюдаю за ними со стороны: сначала разговаривает Хилл, то и дело указывая и кивая в мою сторону, потом взрывается мистер Никсон, тыча в него пальцем и то и дело оглашая участок такими фразами, как «Ты думаешь, разбираешься во всем лучше меня?» или «Если считаешь, что у меня к тебе есть хоть толика доверия…».       Я чувствую себя уставшей. Я будто наблюдаю за дрязгами двух цепных псов, ненавидящих друг друга по причинам, которые они уже даже не могут вспомнить. Можно вмешаться, но какой в этом смысл? Они — двое взрослых мужчин, у которых нет резона слушать ребенка.       Вдруг я замечаю, что шериф Никсон, уже успокоившийся и внезапно понурый, приближается ко мне. Значит, Аарон убедил его?       — Слушай внимательно, Сара, — Начинает он, будто наставляя сослуживца. — Отпускаю тебя домой при условии, что будешь звонить утром и вечером и докладывать о своих делах либо мне, либо Дереку. Я приеду тебя проведать, как только, так сразу. Договорились?       — Конечно, мистер Никсон, спасибо. — Улыбаюсь я, испытывая некоторое облегчение.       — Я отвезу тебя до дома. — Аарон подходит незаметно, и его голос раздается прямо над моим ухом. Шериф бубнит что-то себе под нос и напоминает, чтобы я не забыла забрать свои вещи из его офиса.       Мы перекидываемся еще парой фраз напоследок, и он обещает, что будет делать все, чтобы найти маму. Я же в ответ даю ему слово никуда не ввязываться и звонить в оговоренное время.       — Пожалуйста, отдохните немного. До свидания! — Я прощаюсь с ним и с угрюмо молчавшим Дереком и покидаю здание полицейского участка вместе с Аароном. Он придерживает двери, и я выхожу на морозный воздух, плотнее запахиваясь в пальто.       Мы выезжаем с парковки и направляемся в сторону моего дома в абсолютной тишине. Слишком рано и холодно, чтобы встретить на улице людей, отчего создается ощущение, будто мы едем по улицам города-призрака.       — Спасибо, что избавил меня от необходимости жить у Никсонов. — Наконец говорю я, чтобы прервать эту странную тишину.       — Не за что.       Аарон даже не смотрит на меня. Одной рукой он крепко сжимает рулевое колесо, другой — трет переносицу. Я вдруг ловлю себя на мысли, что он, вероятно, тоже не спал ночью, раз приехал вызволять меня из цепких лап шерифа практически сразу после того, как меня привезли в участок. Он выглядит уставшим.       — Могу я узнать причину, по которой ты так усердно старался этого не допустить?       Хилл бросает на меня короткий взгляд и поводит плечами.       — Ты стала одной из Драконов, а я не хочу, чтобы мои люди ошивались рядом с фараонами. Тем более жили вместе, — Пауза. — Ты должна помнить, что теперь ты одна из нас.       Одна из нас.       Я начинаю прокручивать эту фразу у себя в голове, будто пытаясь понять, а ощущаю ли я себя в действительности одной из Драконов или мое членство в банде является скорее подачкой со стороны Аарона в знак благодарности за спасенную жизнь.       Плюс ко всему остальному ответ «одна из нас» меня устраивает не до конца, и, чуть помедлив, я спрашиваю:       — То есть это единственная причина?       Я поворачиваю лицо к Аарону, ожидая реакции, подсказок, ответов. Он отвлекается от дороги и смотрит прямо на меня, но я не могу ничего прочитать в его глазах и отворачиваюсь.       Какое-то время он молчит, и я уже жалею, что спросила, как вдруг он произносит:       — О чем ты?       Я не отвечаю, практически отвернувшись от него к окну. Усталость и стресс берут своё — я становлюсь раздражительной и чувствую, что могу сорваться в любой момент. Мне хочется побыстрее добраться до дома, подняться к себе, забраться в одеяло, как кокон и спрятаться там и от шерифа с Дереком, и от Аарона с его самообладанием и удушающим спокойствием.       Хилл будто чувствует мое настроение и смягчается. За гудением машины и шумом ветра за окном я все же слышу его ответ:       — Нет, есть и другая причина. Но о ней мы поговорим позже. Приехали.       Машина и вправду уже заворачивает на подъездную дорожку моего дома.       Когда мы входим во внутрь, Малыш, мой пес, бросается к нам со второго этажа и принимается радостно вилять хвостом. Аарон ему нравится. И это странно.       Мужчина хлопает пса по макушке и затем направляется в гостиную.       — Так, если ты не против, я надолго не задержусь. — Хилл подходит к телефонному столику, берет ручку и бумагу и что-то пишет. Закончив он поворачивается ко мне:        — Оставляю тебе свой телефон в казино на всякий случай. Звони в любое время. Днем или ночью — неважно. Если меня даже не будет на месте, парни знают, как меня найти и сообщат, что ты звонила. Поняла?       — Поняла.       — Я заеду… Точно не завтра, пожалуй, послезавтра смогу. Лучше сиди дома и не ввязывайся во всякие передряги, о’кей?       — О’кей… Может, хочешь чаю или кофе перед тем, как уедешь? — Звучит, как нелепая попытка попросить его остаться.       Аарон улыбается — пожалуй, впервые за ночь по-настоящему искренне — и подходит ко мне близко-близко. Он останавливается буквально в паре сантиметрах, глядя на меня сверху вниз. Протянув руку к моему лицу, он с какой-то неожиданной нежностью проводит пальцами по волосам и гладит меня по голове. От этого жеста, полного заботы и участия, мне вдруг хочется расплакаться.       — Не сегодня, но как-нибудь в другой раз. Тебе нужно поспать.       Когда он уходит и я закрываю за ним дверь, силы и вправду будто покидают меня. На ватных ногах я поднимаюсь в спальню и падаю на кровать.       Я сплю весь день и просыпаюсь только ближе к следующей ночи, но мой сон — тревожный, рваный и мрачный. Мне всюду видятся какие-то тени, звуки — то зловещий шепот, то истошные крики — и все кажется, что чьи-то холодные руки трогают меня и пытаются утащить куда-то.       Я пробуждаюсь от собственных кошмаров в кромешной темноте, потому что солнце уже давно село, а вьюга за окном такая плотная, что свет уличного фонаря почти не попадает ко мне в комнату. Резко сев в кровати, я пытаюсь прийти в себя, но не могу — я дышу часто-часто, кожа покрывается мурашками то ли от холода, то ли от скрипа веток, истошно скребущихся мне в окно. Меня всю бьет дрожь.       Дом кажется таким пустым и тихим. Зловеще тихим. Не пойми почему, мне вдруг становится нечеловечески страшно. Я прислушиваюсь и всматриваюсь в мрак лестничного пролета, глядящего на меня из-за приоткрытой двери, будто ожидая неминуемого нападения.       Наконец я встаю с кровати и, переборов сосущее под ложечкой чувство дикого, необъяснимого страха, спускаюсь на первый этаж, попутно включая везде свет. У меня ощущение, будто за мной кто-то неотступно следует, готовый в любой момент схватить меня своей холодной рукой и утащить назад в темноту.       Даже когда все лампы включены и дом изнутри сверкает, будто елочная игрушка, я не успокаиваюсь. Я хожу по гостиной туда-сюда, обняв себя руками и пытаясь убедить себя, что видимых причин к панике нет. Уже сто раз пожалев, что не осталась у Никсонов, я кидаю быстрый взгляд на телефонную трубку и решаюсь. Я беру телефон и уже хочу набрать первые цифры домашнего телефона Дерека, как вдруг мой взгляд падает на неаккуратно вырванную страничку блокнота, на которой ровным, прямым почерком выведен телефонный номер и подпись: «Аарон Хилл».       Я замираю. Мне хватает полминуты на раздумья: положив трубку и скинув тем самым звонок Дереку, я медленно набираю телефонный номер, оставленный мне Аароном. Если бы меня спросили, что в тот момент крылось за моими действиями и почему я во второй раз за сутки предпочла Аарона Никсонам, я, пожалуй, не смогла быть дать точного ответа на этот вопрос.       Гудки, гудки. Я накручиваю провод на палец и мысленно прошу Аарона ответить. Нет, он не подойдет к телефону. Его, может, вообще нет в казино…       — Слушаю.       Я внезапно теряюсь.       — Это Сара… — Говорю я, слегка запинаясь. Мое решение вдруг кажется мне до ужаса бессмысленным.       Короткая пауза.       — Что-то случилось? — Голос Аарона на том конце провода слегка встревоженный, хотя, может, это опять разыгралась моя фантазия.       — Ммм, да… Нет! Я просто … — Я не знаю, как объяснить, что случилось. Сказать просто «Мне страшно, я боюсь своего дома» кажется мне до безумия глупым. Хотя Аарон, пожалуй, и так думает, что у меня не все в порядке с головой.       Однако, к моему удивлению, реакция Хилла далека от той, что уже успела представить себе я.       — Так, ладно, Сара, слушай внимательно, — Говорит он четко. — Я буду у тебя через пятнадцать минут. До этого момента никому не открывай. Поняла?       Я отвечаю утвердительно и кладу трубку.       Аарон приедет, все хорошо.       Время тянется медленно, в доме беспричинно холодно. Я накидываю на плечи плед и сажусь на диван в ожидании. Избегая смотреть в сторону лестницы, откуда я все время жду какой-то необъяснимой опасности, я даже не слышу звук скользящих по льду шин в своем дворе.       В дверь стучат и я дергаюсь от неожиданности. Я не двигаюсь до тех пор, пока снаружи не раздается голос:       — Сара, открой. Свои.       Я облегченно выдыхаю и бросаюсь открывать дверь.       Аарон входит в дом, кидает ключи от машины на полку и поворачивается ко мне. В его взгляде читается немой вопрос, но я молчу, поражаясь тому, что, как только он входит внутрь, ощущение чего-то мрачного и злобного, притаившегося в доме и ожидавшего удачного момента, чтобы напасть, сразу исчезает. Дом стал снова просто домом.       — Так что произошло? -Все же спрашивает Аарон видя, что я не спешу с пояснениями. — Ты безумно бледная.       Не ответив я прохожу на кухню, и он идет следом. Я не знаю, как объяснить ему причину моей тревоги. Наверное, он был прав всегда считая меня маленькой девочкой.       Я останавливаюсь у раковины и поворачиваюсь к ней спиной, опершись руками о столешницу. Ладно…       — Я не смогу оставаться в доме одна. Мне все время кажется, что здесь есть кто-то помимо меня. И я постоянно слышу какие-то звуки. Прости, что я тебя вызвала, это было, пожалуй, лишним. Но раз уж ты здесь, не мог бы ты отвезти меня к Никсонам, потому что одна в этом доме я решительно не останусь?       Аарон не отвечает. Вместо этого он проходит из кухни в столовую, оттуда обратно в коридор и гостиную, затем заглядывает на лестницу и на второй этаж. Все это время я жду его на кухне.       — Ты поэтому включила везде свет?       Я не понимаю, это он так шутит или нет, поэтому молчу. Аарон, кажется, о чем то раздумывает минуту-другую, после чего кивает своим же мыслям и решительно заявляет:       — Ладно. Собирай вещи.       Я удивляюсь его скорости принятия решения, но возражать не смею. Взлетев по лестнице на второй этаж, я закидываю в сумку одежду, документы, деньги, косметику и еще какого барахла, чтобы хватило на первое время.       Спустившись обратно вниз, я обнаруживаю Хилла уже у дверей.       — Подожди минуту, — Говорю я ему. — Я позвоню шерифу и предупрежу, что приеду.       — Не надо никому звонить. — Бросает Аарон, от чего моя рука с телефонной трубкой застывает в воздухе.       — Почему?       — Потому что я везу тебя не к Никсонам. А к себе.